Спасти Персефону (СИ) - Самтенко Мария - Страница 32

Дочь принялась рассказывать о том, что было дальше, и с каждым ее словом, с каждым жестом, с каждым взглядом Деметра все отчетливей понимала, что опоздала.

Персефона говорила и говорила — взахлеб рассказывала, что представляла его другим. Что сначала была даже разочарована, ведь по рассказам матери он должен быть ужасом во плоти. Но если он и был этим ужасом, то все же заслуживал ее искреннего уважения и восхищения. Он был настоящим Владыкой — не чета Аресу.

Никто другой. Только он.

Она говорила, и Минта вздыхала тревожно-сочувственно (она понимала все, хоть и дура), а Деметра с трудом заставляла себя молчать. Не взорваться, не закричать, что все это — ложь, что все — обман, и что она просто отравлена его ядом, и что в ее венах уже давно не ихор, а отрава Подземного мира.

И что гадкий Аид не способен заботиться ни о ком, кроме себя, своего мерзкого подземного мира и живущих там чудовищ, и сам он — самое страшное чудовище, мразь, падаль на троне мертвых, и то, что он десять столетий бродил среди смертных, не может изменить его сущность. Что он не способен любить, но может решить, что влюблен, и тогда он навеки закроет ее в своем мире, лишит последнего лучика света, и там, в кромешном мраке, средь тлена и разложения, заставит принадлежать ему…

— …но ничего, ничего, ты не бойся, я уже приняла меры! Ты не достанешься этой подземной твари! Ты мой цветочек, и будешь расти на солнце, а эта гадкая мразь…

— Могу я узнать, какие конкретно меры ты приняла? — голос дочери почему-то стал почти ледяным, глаза на бледном лице превратились в бездонные зеленые озера.

— Да, мама, какие? — возмущенно добавила Минта.

Деметра покровительственно улыбнулась:

— Когда он явился ко мне…

***

Собрать всех удалось к утру. Кроме Макарии и Гекаты, в животе Ареса обнаружились: Фобос, Деймос, Эрот, Антерос, Гармония, Пофос, Энио, три амазонки и почему-то тень Медузы Горгоны. Аид был весьма озадачен наличием последней:

— Медуза что, тоже дочь Ареса?

Геката с Макарией переглянулись и обменялись смешками.

— Надеюсь, что нет, — в голосе тени зазвучал ужас. — Я пыталась следить за ним по приказу царицы, но он меня раскрыл и сожрал. В смысле, втянул. Я все ждала, пока он втянет Дедала или Икара — мне кажется, у идеи втягивать предметы вместе с воздухом есть изобретательский потенциал.

— Мне кажется, у них с Дедалом роман, — прошипела Макария, дождавшись, пока Медуза отвернется. — Он надарил ей столько интересных штук!

— А ты не хочешь присмотреть для себя Икара? — спросил у нее Аид.

— Дедал интереснее, — отказалась Макария. — Но он занят.

— Так, Владыка, хватит сватать Макарии мужиков, ей еще рано! — возмутилась Геката. — Может, она вообще решит стать девственной богиней, как я.

Аид смерил Трехтелую подозрительным взглядом:

— И давно ты решила стать девственной богиней?

— А что? — она пожала тремя парами плеч. — Я же не собираюсь замуж!

— Ладно, — фыркнул Аид. — Давайте приступим, не вечно же нам тут сидеть.

Он достал из кармана своей варварской куртки пучок травы и поджег ее взглядом. Густой дым поднялся вверх, к неестественно-голубому небу и…

Ничего не произошло.

***

— … после этого Аид попросил меня вырастить траву, которая заставит Ареса извергнуть то, что находится у него внутри, как Крон изверг всех нас после зелья Метиды. Я знала, что это не в моих силах, и обманула его, создав траву безо всяких особых свойств. После этого я спустилась к Аресу, рассказала ему о том, что Аид вернулся, и предложила свою помощь в обмен на то, что он отпустит тебя. Арес согласился, и я вырастила траву, которая укрепила его чрево, и ни одна сила, подвластная богам, что внутри, что извне, не поможет этому мерзкому подземному ублюдку выбраться! Теперь ты в безопасности, Кора! Тебе больше не угрожает этот гнусный паук! Но почему ты расстроилась? Не бойся! Ни твой мерзкий подземный дядя, ни Арес, ни кто-то другой больше не сможет обидеть тебя! Ты знаешь, куда мы идем? Мы идем к источнику Канаф, что у города Навплии! Окунувшись в этот источник, ты снова станешь девой и сможешь посвятить себя в девственные богини!

Глава 23. Макария

— Нет, ну не мразь ли?! — прошипел Аид, швыряя на землю пучок дымящейся травы.

— Кто? — оживилась Макария. Она стояла ближе всех, чтобы лучше видеть — ну интересно же!

— Твоя плодородная бабушка, — конкретизировал он, зачем-то закатывая рукава. — Хотя какой там может быть спрос, в ее голове никогда не было мозгов. О Ананка, мать твою за ногу и об Ось, я так хотел обойтись без этого!..

Аресовы дети принялись тревожно переглядываться, но Макария не отводила взгляд от Владыки. Тот явно что-то задумал, и она боялась пропустить реализацию этих грандиозных замыслов. Как хотелось бы ей тоже учинить что-нибудь эпичное и коварное! Но дочь Персефоны умела ждать.

Минут пятнадцать уж точно.

Аид протянул руку в пустоту, словно ждал чьего-то неведомого рукопожатия; черты его лица заострились, странно и жутко; с губ слетали беззвучные слова. Он колдовал… нет, Геката учила Макарию колдовству, но это было не оно.

Он словно звал кого-то.

Что-то.

И что-то откликнулось, прорезало насквозь фальшивое голубое небо, обнажая багровую тьму так, словно в голубом покрывале прорезали багровое окошечко, скользнуло в ладонь Владыки Аида, устроилось там уютно, довольно ощерилось кривой адамантовой улыбкой. И эта улыбка — Макария видела — попыталась залезть во Владыку, проникнуть ему под кожу, улыбнуться его губами, отразиться серебром в его глазах.

Только из этого ничего не вышло. Не улыбка была на лице Аида — гримаса боли, и серебра в его глазах не было ни капельки — лишь бесконечная шелестящая шелком бесчисленных теней тьма.

— Долбаная Деметра, — хрипло выдохнул он, царапая ногтем серебристую рукоять серпа.

И серп в лучших традициях мерзкой, опасной и убивающей все-без-разбору фигни предложил Аиду убить Деметру. Вычеркнуть ее из реальности.

Р-раз — и ее больше нет.

— Нет, нет, нет, не надо… — это судорожно зашептала Геката, комкая в руках покрывало.

Аид обратился к ней… нет, это серп в его руках сам повернулся на ее голос, предлагая…

Ну что эта фиговина могла предложить? Убить Гекату, конечно же. Сожрать-стереть-выпить-вычеркнуть из мироздания.

— Я обмакну тебя во Флегетон, — мрачно пообещал Аид серпу, и тот неохотно развернулся обратно, как ни в чем не бывало улегся в ладони хозяина.

Макария пнула замершую Трехтелую в голень и послала Аиду жизнерадостную улыбку. Наверно, это должно было быть ужасно, вот остальные Аресовые детишки побросали оружие и позамирали в позах нервных античных статуй, но дочь Персефоны что-то не пробирало.

— Забудешь, кто здесь хозяин, — все тем же многообещающим тоном продолжил Аид, — и я отдам тебя гекантохейрам. Тобой будут чистить уши до скончания времен.

Макария и не думала усомниться в реальности угрозы, да и серп тоже. Адамантовая улыбка потускнела и затихла, притворившись обычной сталью.

Аид вскинул руку с серпом и резко взмахнул им крест-накрест.

И мир перестал существовать.

Исчезло небо, исчезла трава, кусты, башни, деревья, исчезли многочисленные Неистовые Аресы, все это рухнуло, обнажая пульсирующие багровые стены.

Из алой дыры впереди пробивался свет.

— Не стойте как идиоты! — завопил Владыка. — Идите быстрей, пока я держу, оно только вошло во вкус!

Аиду не было нужды уточнять. Геката принялась вытаскивать ошалевших пленников Ареса из, собственно, Ареса, Макария бросилась ей на помощь. Вдвоем они быстро опустошили чрево Войны, и Трехтелая вопросительно оглянулась на Аида. Тот кивнул.

— А ты собираешься уконтрапуцкать его серпом? — на всякий случай уточнила Макария.

Хотя намерения Владыки, в принципе, были видны невооруженным глазом. Они же намерения серпа. А если то, что сказал Аид про убийство серпом, было приукрашено не больше чем в десять раз, его в лучшем случае следовало завернуть в парадный пеплос и снова отправить в таком виде к смертным.