Лис и Александра (СИ) - Ростов Олег - Страница 113

— У них нет девушек, есть только самки!

— Ну, ладно, пусть так, но они вам попадались?

— Да, часто.

— И что вы с ними делали. Пользовали?

— Еще чего! Скверну на себя цеплять! Когда убивали, а когда просто руки, ноги поломаем и бросим так.

— Чего? Вы что, совсем отморозки?

— Что тебя так удивляет Лис? Вот ты же, на зверей охотишься и ничего.

— Так то звери Билли. А дроу, все же эльфы, хоть и прокляты.

— Не называй их эльфами Лис, прошу тебя.

— Ладно. Давай найди Анри, предупреди его. И готовьтесь. — Эльф убежал искать нашего мага. Глядя ему вслед, подумал, что я оказывается в скверне измазался! Весело! Хотя я лично, никакой скверны не почувствовал. Странные эти эльфы какие-то!

Поздно вечером, ко мне зашел Эмиль. Я расположился в той же комнате, где разговаривал с маршалом и Александрой.

— Лис, тебя Ее Величество зовет.

— Пошли, раз зовет. Запомни Эмиль, венценосным особам отказывать нельзя. Иначе можно оказаться на дыбе в каземате. — Эмиль только усмехнулся.

Неплохая комната у Александры оказалась. Главное с постелью. Не такой шикарной как в Цитадели, но вдвоем мы с ней очень даже неплохо устроились. Не то, что я устроился — на лавочке!

В эту ночь она любила меня неистово, как будто в последний раз. Плакала и опять любила. В перерыве спросил ее:

— Что с тобой Сашенька?

— Не знаю. У меня чувство такое, тревожное. Будто я тебя больше не увижу никогда.

— Брось. Твой Лис всегда возвращается. Разве я могу оставить такое чудо!

Тихо читал ей стихи. Она замерла, вжимаясь в меня. Когда замолк, она еще некоторое время не шевелилась. Потом посмотрев мне в глаза, молча, приникла к моим губам страстным поцелуем…

Близился рассвет. Я стоял одетым. Она была в одной рубашке, чуть выше колен. Обхватила мою шею руками.

В памяти всплыли строки стихотворения Константина Симонова, стал ей тихо говорить:

В ее глазах стояли слезы:

— Я буду тебя ждать!

— В Аквалоне!

Она кивнула: — Да, в Аквалоне!

— Я туда приду!

Глава 14

Замок Гэрриэт

Сэмюэль, раздетый по пояс, стоял на балкончике и смотрел на озеро. Сзади подошла Эллия. Погладила его по спине.

— Сэмюэль, обещай мне, что больше никогда так со мной поступать не будешь.

— Я могу тебе это пообещать и никогда не нарушу своего слова. Вопрос в другом, Эллия, нужно ли тебе такое обещание?

— Поясни?

— Ты не совсем понимаешь, к чему может привести то, что ты делаешь. Твои неуемные амбиции.

— Я все понимаю. Ты доходчиво мне объяснил.

Сэмюэль повернулся к жене, посмотрел в ее глаза:

— Да нет дорогая, не понимаешь. Я даже уверен, что ты не отказалась от своего замысла, просто отложила его на время. Я никогда не говорил никому, что было со мной в серой зоне. Те, кто хоть раз там побывал, ни когда об этом не рассказывают. Сейчас я тебе кое-что расскажу. Даги, хозяева серой зоны. Они поставлены туда, не просто следить за исполнением наказания, а сделать его наиболее жестким и изощренным. Там, Эллия, ты не будешь Великой Богиней и у тебя не будет ничего, даже твоей «Спаты». Там ты будешь просто девкой с роскошным телом. Единственное, что у тебя останется, это твое бессмертие и возможность восстанавливать свое тело.

Эта способность даже усиливается там. За этим строго следят. Ты даже убить себя не можешь, что бы прекратить мучения. И за этим, тоже следят строго. Ты должен отбыть свое наказание полностью, до последнего мгновения. Когда с тебя сдирают кожу, ты испытываешь чудовищную боль. Но не меньшую боль ты испытываешь, когда кожа вновь начинает нарастать. Из моей кожи даги делали себе ремни, хвастались ими друг перед другом, а потом избивали меня этими ремнями. И это еще не самое страшное истязание. Там есть и похуже. Или когда тебя изломанного и окровавленного выбрасывают в ледяную пустыню с издевательской усмешкой — отдохни! Ты восстанавливаешься через боль, а потом встаешь и начинаешь двигаться. Как только ты делаешь первый шаг, ты потом уже не можешь остановиться. Бродишь по ледяному безмолвию годами. Испытываешь холод и голод. Эти чувства у тебя обостряются. Ходишь там как неприкаянный. Один. Больше никого нет. В конце срока, я как то раз бродил там одиннадцать лет, Эллия. А потом тебя возвращают и снова смеются, спрашивая: «Что отдохнул?» Но нам мужчинам, все же пусть немного, но легче, чем вам женщинам. Ты даже не представляешь себе, что даги творят там с ними. Такое не возможно представить, даже в самом больном воображении. Я видел это. Богини, полубогини, дагам плевать. Наоборот, чем больше влияния у тебя здесь, тем более изощреннее истязания и унижения там. А когда заканчивается срок наказания, тебе исцеляют тело. Женщинам, в насмешку непорочность возвращают, даже если она туда попала далеко уже не девственницей. И провожая их, обязательно, каждой говорят: «Мы тебя будем ждать назад, сладкая!» Я слишком тобой дорожу, Эллия, что бы позволить тебе попасть туда. Мне проще будет убить тебя, твоей же «Спатой», а потом самому шагнуть вслед за тобой. Только это еще не все. Тело тебе залечат и исцелят. Но здесь в сердце и здесь в твоем сознании ты помнишь все. Забыть ничего не можешь. Я до сих пор помню каждый день, каждое мгновение того страшного столетия. Я живу с этим, Эллия. Тогда, когда меня убили в Великой Битве, для меня, возможно, это было благом. Я готовился шагнуть в Лету, растворится в ней и все забыть. Но ты вернула меня Эллия и я продолжаю жить и также продолжаю все помнить. Ничего не забыл.