"Фантастика 2023-148. Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Динаев Дино - Страница 1187

Задача перед нами стояла более чем сложная. Красные цветы недопустимы, потому что символизируют скрытность. Желтые цветы нежелательны, так как ассоциируются с ревностью. Фиолетовый цвет использовать нельзя вообще, потому что он означает неудачу.

Вина, еды и всего прочего должно быть с избытком. Роскошь не рассматривалась как хвастовство, ее задача продемонстрировать отношение королевского двора к гостям. Если прием покажется им не слишком радушным и не произведет впечатления, они могут не захотеть встретиться с нами снова. Помимо всего этого, обычные правила поведения, уже усвоенные нами, – четкая речь, умение держаться за столом и тому подобное, – необходимо адаптировать к культуре, о которой мы с Крисс не имели ни малейшего понятия, за исключением того, что напечатано в досье.

Это невероятно пугало.

Весь день мы делали предварительные наметки и выдвигали идеи. Вторая команда за соседним столом занималась тем же самым. Под вечер мы поспорили, кому из нас хуже, так что это стало выглядеть даже забавно.

– Хорошо вам, у вас на целый день больше на подготовку, – сказала Элиза.

– Но Иллеа и Германская Федерация уже союзники. А кто их знает, этих итальянцев, вдруг они ненавидят все, что с нами связано! – беспокоилась Крисс.

– Представляете, мы должны быть на нашем обеде в одежде темных тонов! – возмущалась Селеста. – Это будет очень… чопорный прием.

– Ну, пожалуй, никому из нас не хотелось бы, чтобы он был разнузданным, – пошутила Натали и засмеялась собственной остроте. Я тоже улыбнулась.

– А наш, наоборот, должен быть суперпышным, – сообщила я. – Вам всем придется надеть свои лучшие драгоценности. Нужно произвести на них впечатление, и внешний вид в этом деле очень важен.

– Слава богу, это я умею, – вздохнула Селеста, тряхнув головой.

В итоге стало ясно, что у всех положение аховое. После всего того, что случилось с Марли, и после того, как король сбросил меня со счетов, мне почему-то было легче от мысли, что мы все в одной лодке. Но я покривила бы душой, если бы сказала, что это помешало мне испытать приступ подозрительности. Я была убеждена, что какая-нибудь из наших соперниц – в особенности Селеста – может попытаться сорвать наш прием.

– Ты уверена в своих служанках? – спросила я Крисс за обедом.

– Вполне. А что?

– Я тут подумала, не лучше ли, если мы будем хранить записи у себя в комнатах, а не в зале? Ну, чтобы остальные не попытались украсть наши идеи.

Я почти не покривила душой.

– Мысль хорошая, – кивнула Крисс. – Тем более что наш прием позже, так что это выглядело бы, как будто мы повторили за ними.

– Вот именно.

– Америка, до чего же ты умная. Ничего удивительного, что ты так нравилась Максону.

И она снова уткнулась в тарелку.

Крисс употребила прошедшее время. Наверное, пока я переживала, выйдет ли из меня хорошая принцесса, и не могла определиться, хочу я ею быть или нет, Максон и думать про меня забыл.

Я сказала себе, что она просто пытается самоутвердиться за мой счет. И потом, после экзекуции прошло всего несколько дней. Что ей могло быть известно?

Пронзительный вой сирены вырвал меня из сна. Этот звук был настолько чуждым, что поначалу я вообще не поняла его значение. Я осознавала лишь, что сердце у меня готово выскочить из груди, подхлестнутое резким всплеском адреналина.

В следующую секунду дверь распахнулась и в комнату ворвался гвардеец.

– Черт, черт, черт! – повторял он.

– Что?! – переспросила я бестолково.

– Мер, вставай! – велел он, и я подчинилась. – Куда подевались твои туфли?

Туфли. Значит, придется куда-то идти. И тут до меня дошло, что это за звук. Максон как-то рассказал мне, что во дворце была сигнализация, оповещавшая о появлении повстанцев, но во время одного из нападений ее вывели из строя. Должно быть, наконец починили.

– Вот они. – Я нащупала на полу туфли и сунула в них ноги. – Мне нужна одежда. – Я махнула рукой на спинку кровати, и Аспен сдернул халат и попытался закутать меня в него. – Не трать время, я возьму его с собой.

– Тебе нужно спешить, – сказал он. – Понятия не имею, где они сейчас.

Я кивнула и бросилась к двери. Аспен придержал меня за талию. Прежде чем я успела выскочить в коридор, он рывком притянул меня к себе и поцеловал – грубо, жадно. Его ладонь легла на мой затылок, губы на долгий миг слились с моими. Потом, словно позабыв об опасности, он обвил мою талию другой рукой. Поцелуй стал настойчивей. Он давно уже не целовал меня так. Я никак не могла определиться со своими чувствами, да и опасность быть застуканными давила. Но сегодня все было совершенно по-иному. Этот поцелуй вполне мог оказаться для нас последним.

Он хотел, чтобы я его запомнила.

Мы отступили друг от друга и обменялись понимающими взглядами. Потом он взял меня за локоть и подтолкнул к двери:

– Давай. Беги.

Я бросилась к потайному ходу в конце коридора. Прежде чем надавить на стену, я оглянулась и заметила промелькнувшую спину Аспена. В следующее мгновение он уже скрылся за углом.

Мне не оставалось ничего иного, и я тоже побежала. Быстро, как только могла, я спускалась по крутым ступеням в убежище, предназначенное для членов королевской семьи.

Принц Максон как-то рассказал мне, что повстанцы принадлежат к двум лагерям: северянам и южанам. Северяне переворачивали на своем пути все вверх дном, зато нападения южан были куда более смертоносными. Я очень надеялась, что те, от кого мы спасались сейчас, больше заинтересованы в погроме, чем в убийствах.

Я замерзла и очень хотела надеть халат, но боялась споткнуться в темноте. Когда показался освещенный вход в убежище, почувствовала себя уверенней. Перескочив через последнюю ступеньку, увидела среди гвардейцев знакомый силуэт. Максон. Несмотря на поздний час, он был в брюках и сорочке, слегка помятой, но вполне прилично выглядящей.

– Я последняя? – поинтересовалась я, на ходу натягивая халат.

– Нет, – отозвался он. – Крисс все еще там. И Элиза тоже.

Я оглянулась. Коридор тонул во мраке, в темноте угадывались очертания трех или четырех лестниц, ведущих в убежище из укрытий, разбросанных в разных местах дворца. На них никого не было.

Если Максон тогда сказал правду, его чувства к Крисс и Элизе не сильны. Однако же в его взгляде явственно читалась тревога за обеих. Он потер висок и вытянул шею, как будто это могло помочь ему лучше видеть в темноте. Мы оба напряженно вглядывались в черноту. Стражники беспокойно топтались у двери. Им явно хотелось поскорее запереть ее.

Внезапно Максон вздохнул и сложил руки на поясе. А потом вдруг без предупреждения обнял меня. Я против воли прижалась к нему.

– Я понимаю, ты, наверное, до сих пор сердишься, и не виню тебя в этом. Но я рад, что ты в безопасности.

Максон не прикасался ко мне с Хеллоуина. Это было меньше недели назад, но у меня возникло чувство, что с тех пор прошла целая вечность. Может, потому, что в ту ночь произошло столько всего сразу, а после нее еще больше.

– Я тоже рада, что ты в безопасности.

Он прижал меня к себе, потом вдруг вздохнул с облегчением:

– Элиза.

Я обернулась и увидела на лестнице ее стройный силуэт. Но куда же запропастилась Крисс?

– Тебе пора внутрь, – мягко сказал Максон. – Сильвия ждет.

– Поговорим, когда будет возможность.

Он коротко улыбнулся мне с надеждой в глазах и кивнул. Я направилась в убежище, Элиза шла следом. Оглянувшись, я увидела, что она плачет. Я обняла ее за плечи, и она ответила мне тем же, радуясь, что не одна.

– Ты что так долго? – спросила я.

– По-моему, моя служанка неважно себя чувствует. Она замешкалась. И потом, сирена так меня напугала, что я запуталась и не сразу сообразила, куда идти. Только с пятого раза вспомнила, куда надо нажимать, чтобы открылся потайной ход.

Элиза покачала головой, недовольная собственной забывчивостью.

– Ничего страшного. Главное – ты сейчас в безопасности.