"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 990

Правда, мучились они не слишком долго – «жидов» регулярно расстреливали, а сейчас, в зимнюю стужу, выводили босиком на лед Великой и топили в проруби.

Впрочем, и русским, заключенным в Крестах, жилось погано – лагерь охраняли литовские каратели из батальона самообороны «Гележинас вилкас»[918]. Ну, слово «самооборона» вставлено было, как реверанс в сторону западных демократий, где принято говорить одно, а делать совершенно иное.

Так и здесь. Литовцы, как и прочие гитлеровские холуи, вроде украинцев-западенцев, латышей или эстонцев, использовались немцами на самых грязных «работах».

Бандеровцы расстреливали киевских евреев в Бабьем Яру, немецкие офицеры только командовали: «Фойер!» В Каунасе литовцы одних лишь евреев уничтожили десять тысяч человек.

В общем, как зажали прибалтов, еще в средние века, тевтоны, так и продолжают они верно служить немецким господам – Дале Грибаускайте было с кого пример брать…

…Когда танки окружили концлагерь, литовцев на подвиги не потянуло – дружно сдались.

– Да куда ж их девать, товарищ комбат? – растерялся Заскалько.

– Никуда, – сухо ответил Репнин, вооружаясь трофейным «Шмайссером». – Таких в плен не берут.

И выпустил очередь. Литовцы заметались, но командира поддержали с башен, огнем из ППС-42, из «наганов» и «ТТ», а потом подключились и курсовые пулеметы.

– Выпускайте людей, – хладнокровно велел Геша, закидывая «МП-40» на плечо.

Когда танкисты увидели изможденных, окоченевших узников, искалеченных побоями, когда рассмотрели, что в «поленницы» за бараками сложены вовсе не дрова, а людские тела, то те, кто не участвовал в расстреле палачей, пожалели о своем выборе.

– Да они хуже фашистов! – выпалил Жуков. – Те хоть на фронте сражаются, а эти…

– Я, когда война началась, в Вильнюсе служил, – хмуро сказал мехвод Рыбкин. – Так литовцы косяками дезертировали, чтобы нам в спину стрелять! Говнистый народец.

– Ну, не все же, – оспорил его Капотов.

– А, ну да, русские там тоже попадаются!

– Это что… – протянул Репнин. – У немцев замах куда больший. Они такой план составили, «Ост» называется. Они по этому своему плану собрались наши земли колонизировать. Да-а! Раздадут землю на Украине эсэсовцам под имения, а батрачить на них будем мы.

– Хрен угадали!

– Во-во… Немцы уже понастроили «лагерей смерти» и в тамошних крематориях столько народу сожгли, что пепла целые холмы. Но это все, так сказать, опытные установки – на наших землях они хотят поставить концлагеря еще больших размеров, чтобы по десятку миллионов душ уничтожать за год в каждом таком «заведении»! Земли они займут до Волги, а население… Ну, часть спалят, немного оставят в холопах, а остальных выселят – в Сибирь или в Бразилию. Вот такие мечты… Новгород они в Наугард переименуют, Ленинград – в Адольфсбург, Гатчину – в Линдеманштадт…

– Во наглые! – воскликнул Федотов.

– Да уж… Немцы заранее поделили нашу страну на уделы-рейхскомиссариаты – Остланд, Московию, Туркестан, Кавказ, Украину… И еще что-то… А, рейхскомиссариат Дон-Волга.

Жуков усмехнулся.

– Это называется – делить шкуру неубитого русского медведя!

– Хрен нас убьешь, мы живучие!

– Ладно, живучие, – вздохнул Репнин. – По машинам!

Танки выехали на Крестовское шоссе прямо через линию проволочного заграждения. На Лугу.

Захват Пскова советскими войсками нанес весьма болезненный удар по всей группе армий «Север». Именно через Псков шло снабжение 18-й армии вермахта, которую нынче лупили в два фронта.

А тут и Балтийский флот сказал свое веское слово: ледокол пробил канал в невском льду, и на позиции около Дворцового моста вышли крейсера «Киров» и «Максим Горький». Восемнадцать 180-миллиметровых орудий главного калибра на двоих выдали несколько залпов по немецким позициям.

Из гавани Торгового порта открыли огонь двенадцатидюймовки линкоров «Марат» и «Октябрьская революция».

Забухали крупнокалиберные пушки фортов «Серая лошадь» и «Красная Горка» с Ораниенбаумского пятачка.

Свой вклад внесла и артустановка «МК-1». Это была единственная орудийная башня с 406-миллиметровым орудием «Б-37», размещенная на Ржевском полигоне под Ленинградом.

Башня должна была занять свое место на линкоре типа «Советский Союз», но война помешала его строительству. А вот орудие осталось.

Снаряды и полузаряды для него сгружались с «ЗИС-5» на загрузочный стол «МК-1», оттуда на лоток заряжания. Громадная пушка стреляла раз в четыре минуты, метая снаряд весом более тонны на расстояние в пятьдесят километров.

Взрываясь, он оставлял после себя воронку двенадцати метров в поперечнике и глубиной три метра. Именно такой снаряд полностью разрушил здание электростанции № 8, занятое немцами.

Двадцать три выстрела сделала орудийная башня недостроенного линкора.

Вот так, объединенными усилиями армии, авиации, флота, и был учинен разгром 18-й армии Линдеманна.

Сомкнулись Ленинградский и Волховский фронты. 1-я танковая и 1-я ударная армии, выйдя к Финскому заливу, «присоединили» Ораниенбаум к Ленинграду. Блокада была снята.

Город Ленина задышал свободно. На берега Невы потянулись составы с провизией, а обратно шли эшелоны с продукцией оборонки. Директора тысяч заводов испытали облегчение – вернулись смежники, такие незаменимые!

А Левитан даже не знал, какую новость выдавать в эфир первой – хорошую или очень хорошую?

Операция «Уран» удалась! Войска Южного, Юго-Западного и Воронежского фронтов перешли в контрнаступление, окружая под Цимлянском 6-ю армию Паулюса, 4-ю танковую армию Гота плюс армии румын, итальянцев и прочих венгров.

6-ю армию рассекли на две группировки и уничтожили их по очереди. Частям 4-й танковой армии удалось вырваться из окружения и даже соединиться с группой армий «Дон», весьма потрепанной, но их попытки контратаковать «не были засчитаны» – дивизии Гота и Манштейна были отброшены за Северский Донец.

Это была громкая победа! Десятки тысяч пленных, а в трофеях – пять с лишним тысяч орудий, семьсот с лишним самолетов, полтораста танков, восемьдесят тысяч автомобилей, пятьсот тягачей… Знатная добыча!

Немецкие потери в матчасти были равнозначны количеству боевой техники сорока пяти дивизий всех родов войск и равнялись потерям за весь прошлый период боев на советско-германском фронте.

Рейх погрузился в трехдневный траур, и только в высших сферах Германии понимали, что именно утратила Германия.

Техника? Да, теперь заводам фатерланда надо будет полгода работать, чтобы восполнить «недостачу».

Живая сила? Ничего, Марты с Эльзами еще нарожают. Поищем по сусекам людские резервы.

Это все пустяки по сравнению с главной потерей.

Немцы утратили веру в себя, веру в правоту фюрера и в свою победу. И верные союзники откачнулись от Германии, ибо Гитлер, образно говоря, получил «черную метку».

Отныне «доблестные немецкие войска» были обречены на поражение. Не все это понимали или чуяли нутром, не все верили, но это было так.

Впереди немцев ждали бои, победы в битвах или поражения да потуги вернуть обратно стратегическую инициативу. Все тщетно.

Натиск на Восток выдохся. Начинался натиск на Запад.

До границы Рейха. До Берлина. До победы.

А. Родькин вспоминает:

«…Пару дней мы простояли в лесу недалеко от того места, где сожгли нашу машину. У нас уже танка не было и от бомбежки и артобстрелов, которые были довольно частыми, мы спасались под машиной командира роты Чугунова.

Вдруг вдалеке показались, по-видимому, те самые три «артштурма», что нас разбили, и стали двигаться по дороге в нашем направлении. Ну, а у нас уже три или четыре танка к тому времени было. Две самоходки остались за возвышенностью, а одна пошла вперед. На ней еще сидело человек пятнадцать немецких десантников. Ей как врезали, так она и остановилась.