"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 946

Охотиться здесь некому было, и зверье процветало.

Следующим утром «Рататоск» вышел в Русское море, на синий простор шумнокипящего Понта Эвксинского.

Глава 36. Константин Плющ. В Гостях у Ахилла

Русское море, остров Левка. 13 июля 871 года

Кнорр был не шибко быстроходен, но пять-шесть узлов[871] кораблик выдавал-таки. Весь день Хродгейр продолжал держать курс на юго-запад, словно по привычке.

Море привело викингов и варягов в равное умиротворение. Река – это узость, на ней корабль словно пес на привязи. А в море – воля! Здесь тебя ничто не держит и, если кормщик – человек бывалый и знающий, то проведет кнорр и днем, сверяясь с солнцем, и ночью, счисляя свой путь по звездам.

И ветра подскажут путь, и течения, и даже соленость воды.

Солнце закатилось, но парус надувался по-прежнему. Кнорр без устали скользил по волнам, кланяясь большим валам.

На море опустилась ночь, зажглись звезды, складываясь в созвездия. Большая Телега, Палец Аурвандиля, Глаза Тьяцци, Прялка Фригг…[872]

Костя устроился поспать в удобном месте – на скатке запасного паруса. И даже подушка была – моток кожаного каната. Жесткая, конечно, подушечка, но Плющ давно уже перестал обращать внимание на подобные мелочи.

Еще когда они вышли из Сокнхейда, он беспокоился, выдержит ли его городской организм качку. Выдержал, морской болезнью не страдал, хотя на Балтике, пардон, на Восточном море, качало изрядно.

На Русском море кнорр валяло не меньше, но это как в люльке – тебя качают, и ты засыпаешь. Единственное, что мешало, – это сырость. Влага на любом паруснике была повсюду, скрыться от нее было нельзя.

Викингам даже проще было – они не ведали, что это такое – сырые простыни. И объяснять им суть Плющ не рискнул бы – засмеют.

Конечно, и рубахи мокрели. Так, а ветер на что? Обвеет и высушит.

Костя вздохнул, вспомнив Эльвёр. С нее все началось, а теперь девушка далеко, очень далеко. И возвратиться обратно в Вусегард непросто – сорок дней требуется кораблю, чтобы подняться вверх по Непру.

Самое же паршивое заключалось в том, что он и не знал толком, любит или не любит. Ему было хорошо с нею, да, но достаточно ли упругой попы и стройных ножек для того, чтобы признать: «Люблю!»?

Влечение, вожделение – это все присутствует в нем даже сейчас, он томится по гладкому телу Эльвёр, но именно что – телу. А с душой как быть? Классики приучили его, что в любви куда важней духовная компонента. А есть ли она?

И не придумывает ли он себе проблему? Разве влюбленный человек рассуждает о своем чувстве? Сидит такой Ромео и вычисляет степень привязанности к Джульетте…

Любовь, она или есть, или ее нет. Вот только как это понять, если он еще не испытывал «амурных страданий»?

Помучив себя размышлизмами, Костя наконец-то заснул.

Спал беспробудно, а встал ото сна после дружеского тычка Бородина.

– Подъем! – буркнул Роскви. – Эта скоро появится… как ее… розовоперстая Эос.

– Нашелся тут, поклонник творчества Гомера… – пробрюзжал Плющ.

Спать хотелось ужасно. Да еще пригрелся так, а вокруг темно, и даже храпа не слыхать, его плеск волн заглушал.

– Подходим? – хрипло, со сна, спросил Йодур.

– Вроде как… – ответил Хродгейр, сменивший Ульфа за рулевым веслом. – Хадд! У тебя глаза молодые, шагай на нос, высматривай берег.

– Понял!

– Если мы подойдем на рассвете, – стал рассуждать вслух Беловолосый, – то можем застать Эйнара врасплох.

– Если он там.

– А где? Куда ему еще податься? К Тавриде? Так там хазары…

Костя промыл глаза, проморгался, утерся рукавом и поглядел.

Прямо по курсу расстилалась мгла, и было не понять, где кончается море и начинается небо – мутный горизонт терялся в потемках, и все сливалось в первозданный хаос.

Восток выделился серым призрачным светом, предваряя восход, и этого предутреннего сияния хватило, чтобы разделить воду и небеса.

– Земля! – крикнул Хадд. – Вижу землю!

– Прямо?

– Левее бери!

«Рататоск» чуток сменил курс, вот тут-то и Костя приметил темную полоску, что едва-едва кривила горизонт. Земля. Остров Левке.

Как его только не называли – и Левке, и Фидониси, и Змеиным!

Богиня Фетида, по преданию, подняла остров со дна моря для своего сына Ахилла.

Древние эллины послушно посвятили остров Ахиллу и даже возвели в его честь большой храм. Мореходы, что водили свои корабли из Афин в Ольвию, обязательно заходили на остров, дабы поклониться герою, – именно здесь находилась его могила.

Левке обрывался в море скалистыми склонами где в два человеческих роста, а где и выше мачт. Подойти к берегу можно было лишь с севера, туда-то кнорр и направился.

Восток все светлел, обещая скорый восход, но желание Йодура – застать Эйнара врасплох – не исполнилось. Подойдя ближе к берегу, экипаж «Рататоска» увидал, как скейд «Морской ястреб» отчаливает от полуразрушенной пристани.

– Догнать! – взревел Беловолосый.

– Тише, тише, – угомонил его Хродгейр. – Догоним. Куда он от нас денется! Но сначала – кнорр!

– Ты прав, – проворчал Йодур.

– К берегу!

– Не подвох ли? – шибко почесал голову Беловолосый. – Что ж это они «Тангриснир» бросили? Может, все оттуда сняли да перетащили на скейд?

– А как? И куда им все добро девать? Под скамьи?

– Тоже верно… Ну тогда к берегу!

Эваранди с волнением следил за уходившим скейдом. «Морской ястреб» сидел в воде глубоко, но вряд ли за счет сокровищ. Хотя, наверное, часть посольских даров перенесли-таки на скейд.

Обернувшись к Кривому, Костя сказал:

– На кнорре хоть и купцы с охраной, а не воины, но их нельзя оставлять в живых – станут болтать о тех, кто извел посольство.

Хродгейр кивнул:

– Это верно. Посольство должно исчезнуть.

– И мы им в этом поможем! – хохотнул Бьёрн.

«Морской ястреб» уже скрылся за скалами, когда «Рататоск» причалил прямо к борту «Тангриснира».

Еще на подходе Костя видел экипаж – торгаши бежали наперегонки с охранниками. Видимо, не надеялись устоять в морском бою.

– Роскви! Бьёрн! Ульф! И ты, Эйрик. Остаетесь здесь. Все просмотрите, проверьте, не подрубили ли эти днище. В общем, разберитесь! А мы будем чистить остров.

Эваранди перепрыгнул на палубу «Тангриснира», заметив мимоходом, что кожаный полог с трюма сдернут, кое-где тюки вскрыты – видимо, славное купечество, сбегая, кое-что «прихватизировало», надеясь уцелеть.

Ну-ну, надейтесь-надейтесь…

Остров зарос невысокой травой, как где-нибудь в степи, да кустарником. Сплошных зарослей не было, лишь отдельно стоявшие кипарисы ракетировали в небо прилизанными веретенами.

– Хадд! Поднимайся на холм. Оттуда все видно, будешь нам указывать.

Было заметно, что Хадду эта перспектива не по нутру пришлась, но спорить он не стал – полез на высоту. И сразу же указал на скалы, что дыбились слева от «карательного» отряда Хродгейра.

Викинги с варягами бросились туда и застали милую картину – два немолодых уже мужика в грязных рубахах дрались, перетягивая большой моржовый клык, пинались, лягались, ругались.

Йодур утихомирил обоих придурков – махнул мечом, подрубая затылок одному из них. Его противник упал на спину, вырвав бивень из слабеющих рук. Клинок Беловолосого тут же покончил с лежачим – острие вошло тому в горло, обрывая пульс.

– Готов! Двигаем дальше.

Костя первым перевалил небольшую возвышенность и очутился перед храмом Ахилла. Он был выстроен в лучших традициях Эллады – на террасе из блоков известняка высились ряды стройных каннелюрованных колонн, поддерживавших крышу с фронтоном.

Неизвестно, чем древние зодчие ее покрывали, но ныне даже следа от кровли не осталось – храм просвечивался солнцем насквозь.

– Туда!

Костя, Кривой, Йодур и Ульф поднялись по ступеням и миновали вход-наос. На постаменте высилась мраморная статуя Ахилла Пелида с обломышем копья и треснувшим щитом.