"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 937

Однако Эваранди сумел доказать Беловолосому, что острие убивает не хуже лезвия. Конечно, ветераны редко прислушиваются к молодняку, но Йодур никогда не упускал возможности обучиться чему-нибудь новому.

Он и в Андалусии, когда грабил тамошних арабов, почерпнул кое-что, пленный меченосец поделился с ним опытом, что избавило его от смерти или рабства.

Бородин осторожничал, для него даже славины были опасными соперниками. Он действовал в стиле «злой собаки» – подскочит, ударит, отпрыгнет. Правда, иногда он «разбавлял» фехтование приемами рукопашного боя – то по колену противника треснет окованным носком сапога, то подсечку сделает, а то и просто ткнет в морду кулаком, да так, что соперник выпадает в осадок.

Костя пару раз оглянулся за ворота, беспокоясь за Эльвёр, но быстро понял, что вертеть головой в бою вредно для здоровья – так ее и отсечь могут.

Признаться, он частенько сравнивал себя с Валеркой, ревниво оценивая успехи Бородина. Это подстегивало.

Плотный славин, заросший черным волосом до самых глаз, наседал на него, злобно щерясь.

– Я т-те покажу, – пыхтел Плющ, отмахиваясь, – бандеровец хренов!

Свой меч он оставил на кнорре еще, готовясь к бою с криве. Кинжал служители Семаргла не изъяли – Костя держал его в левой. А правой он сжимал трофейный хазарский меч, кривой предок сабли.

И вот, блокировав им славинский клинок, Эваранди пырнул неприятеля кинжалом. Того проняло…

В какой-то момент бой сместился к терему и произошел перелом – славины дрогнули, стали отступать, уже не пытаясь нападать, а лишь обороняясь. И обратились в бегство.

Но двор не опустел. Викинги с варягами и сами изумились, обнаружив, что между ними и теремом выстроились конники.

Сильные лошади несли на мордах кованые маски, их крупы покрывали плотные кожаные попоны, в которых и стрела могла завязнуть, а в седлах восседали витязи – тяжелая конница.

Каждый из витязей был упакован в длинную кольчугу, колени и локти прикрывались наколенниками и налокотниками, а грудь защищал дополнительный панцирь из фигурных стальных пластин. Головы всадников украшали шеломы с пучками конского волоса, а лица закрывали кованые личины с прорезями для глаз.

Витязи сидели, набычившись, наклонив в сторону «сборной» тяжелые длинные копья. Последний рубеж обороны.

Северян они не шибко напугали.

Не опуская глаз, Халег наклонился над убитым славином, обтер меч о его рубаху, бросил клинок в ножны. Сделал два шага вперед и остановился, уперев руки в боки.

– Эй, княже! – гаркнул он. – Выходи! Разговор есть.

К Ведуну приблизился Кривой, тоже опуская меч в ножны.

За входом в терем послышалось множественное движение, после чего на крыльцо вышли два мордоворота, а уже за их широченными спинами возник великий князь.

Дир, несмотря на жаркую погоду, явился народу в расшитом кафтане, отороченном мехом, и в собольей шапке – положение обязывало.

Лицо у князя киевского было круглым и губастым, бородка лопаткой аккуратно подстрижена. Выпуклые глазки, словно от страха сбежавшиеся к курносому носу, лишали Дира не только величественного образа, но и мужской привлекательности.

И только голос у князя был хорош – густой, сочный баритон.

– Зачем вы пришли, – проговорил Дир, – и чего вы хотите?

Халег коротко поклонился, соблюдая нормы этикета.

– Здрав будь, князь! – сказал он. – Я послан Рюриком-конунгом, дабы исполнить давнюю договоренность – выстроить крепость Вусегард в шестнадцати верстах от Киева, выше по Днепру. Аскольд сам добивался того, чтобы Рюрик взял на себя такую заботу, поскольку Вусегард встанет на высоком холме как раз напротив переправы через Днепр и первым будет принимать на себя удар со стороны тех же печенегов или хазар. Однако, прибыв в Киев, мы встретили хозяев не гостеприимных, а кровожадных, алчущих нашей погибели.

– Не торопись с ответом, князь, – добавил Хродгейр. – Нас уже просветили, что это ты послал воинов, дабы истребить наших побратимов. Ты поверил сплетне о том, что варяги жаждут пролить твою кровь, для чего и явились в Кенугард. Эту ложь нашептал тебе Эйнар Пешеход – вот тот, кого я действительно хотел убить! Он обманул тебя, чтобы погубить нас чужими руками. Что ж, ему это едва не удалось.

Костя улыбнулся. А Хродгейр, оказывается, неплохой дипломат – он дал князю подсказку, как вывернуться из скверной ситуации, сохранив при этом лицо. И Дир ухватился-таки за спасительную выручалочку.

– Приходится признать, – сказал он, – что Эйнар-ярл оказался обычным обманщиком. Признаю свою ошибку. Я выплачу виру тем, кто пострадал от недоразумения. А Рюрик-конунг пускай будет уверен в моем расположении к нему. Договор о строительстве крепости Вышгород остается в силе, я сегодня же распоряжусь, чтобы собрали охочих людей, каменщиков и плотников, дровосеков и прочих. Ступайте с миром.

Халег и Хродгейр поклонились и отступили к своим. Витязи медленно подняли копья вверх, словно шлагбаумы, и северяне покинули крепость.

– Думаешь, сдержит слово Дир? – ворчливо спросил Йодур.

Халег кивнул:

– Сдержит. Хотя бы для того, чтобы не прослыть лжецом или человеком, не верным слову. С таким князем никто не станет уговариваться.

– Ну тогда ладно… Эваранди! Ну что? Нашли мы Эльвёр! Возвращаемся.

Сердце у Кости забилось. Он прекрасно помнил задание, данное ему Хранителем, и хотел его исполнить в точности. Даже варианты прикидывал. Пускай, к примеру, Хродгейр со всеми возвращается домой и забирает с собой Эльвёр, а он отправится дальше на юг.

Но в этом варианте крылись две трудности. Во-первых, пройти весь путь до Константинополя в одиночку невозможно – сто раз убьют. К тому же требовалось не достичь столицы Ромейской империи, что само по себе задача та еще, а уничтожить по дороге Эйнара Пешехода и его команду. Посольство не должно было добраться до императора, а помешать этому могла лишь другая команда, не слабее.

А во-вторых… М-да. Не хотелось ему разлучаться с Эльвёр.

Вот так. И что делать? Как заставить Кривого передумать?

– Хродгейр, – сказал Плющ глухим от волнения голосом, – так мы позволим уйти Эйнару? Не отомстив за все те пакости, которые он нам сделал?

Кривой нахмурился, ничего не сказал, только на Йодура глянул.

– А знаешь, какая для Пешехода может быть самая сильная, самая больная для него месть? – Эваранди оглядел заинтересовавшихся викингов. – На том самом кнорре «Тангриснир», что вез девчонок-наложниц, в том числе Эльвёр… у него трюм полон сокровищ! Там и моржовые клыки, и меха соболей, и целый сундук с побрякушками, отобранными у монахов, – крестами золотыми с каменьями, драгоценными окладами икон, кубками из кованого золота, усыпанными жемчугами, да и просто монетами. И серебра полно! Они все это везут в дар императору ромеев, послами себя вообразили. А я вот смысла не вижу отдавать все эти богатства какому-то императору! И оставлять их у Эйнара тоже смысла нет!

– Ты предлагаешь их отобрать? – сощурил глаз Хродгейр.

– Да! Золото – это золото, а бивни или меха можно продать прямо в Миклагарде, там за них дадут настоящую цену. Да и на «Рататоске» полно товару – тот же воск ромеи раскупят мигом, они из них свечки лепят.

Ульф Меченый с надеждой глянул на Кривого.

– Обидно как-то… – промямлил он. – Столько верст отмахали, осталось Непр пройти да море…

– Непр! – фыркнул Йодур. – Непр по степи пойдет, а степь…

Беловолосый не стал продолжать, чтобы не подумали, будто его кочевники страшат.

Хродгейр пожал плечами:

– Да я разве против? Просто у Эйнара три скейда осталось, у него бойцов все еще больше, чем у нас. И это не славины какие-нибудь…

– Дядя! – прозвенел вдруг голосок Эльвёр. – У Пешехода был такой боец – Рёгнвальд Разрушитель. Он сам признался, что зарубил моего отца. И тогда я убила Рёгнвальда! Споила его и зарезала вот этим! – Девушка показала метательный ножик, обмотанный тесьмой.

Беловолосый хмыкнул и покачал головой: