"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 1512

— Или он их притягивает.

— И такое мнение имеет право на жизнь, — согласился Самарин. — Неприятности, как и я, тоже любят коньяк.

— Когда нас тут подожгут, это утешит, — хмыкнул Дионисий.

— Побоятся поджигать.

Причиной такой уверенности Андрея Михайловича был сам царевич Касим, сидевший с очумелым видом и связанными руками у закопчённой стены старой кузницы. Дионисий вытащил его из-под убитого коня и притащил сюда в качестве почётного пленника и важного заложника, надеясь договориться о беспрепятственном отходе. Пока не получалось даже просто поговорить с ханскими телохранителями.

Самарин задумчиво посмотрел на фляжку, пересчитал оставшиеся патроны, перевёл взгляд на Касима, и неожиданно предложил:

— Слушай, хан, ты как насчёт коньяка?

Тот похлопал глазами и уточнил:

— Насчёт чего?

— Выпить, говорю, хочешь? Я понимаю, что нельзя тебе, но от всей души предлагаю.

— Воину в походе многое позволяется, — гордо ответил потомок Чингиза и протянул связанные руки. — Давай поговорим, боярин.

Нижний Новгород пострадал не так сильно, как показалось со стороны. К вечеру пожары утихли и стало ясно, что целенаправленно поджигались отдельно стоящие городские усадьбы, да и то не все, а те что победнее. Богатые дома подверглись вдумчивому разграблению, включая вынутую из оконных переплётов слюду и снятые с петель двери. Дорогие железные петли тоже унесли, безжалостно выдрав из косяков.

А вот от княжеских палат осталась куча дымящихся головешек, до сих пор пышущая жаром. Видимо, ни одну из сторон не устраивал вариант, по которому хан Мухаммед останется живым. Вот и подстраховались.

Сторон, желающих сменить власть в отдельно взятом городе, насчитывалось ровно четыре штуки. Первой был сам Андрей Михайлович и сопровождающий его Дионисий. Второй — братья Фёдор и Василий Шуйские, пытавшиеся решить проблему с ярлыком на Великое Княжение вооружённой рукой. Третьей — жители Нижнего Новгорода, теряющие прибыли из-за остановленной торговли по Волге и Оке. И последней — младший брат хана, вдруг захотевший стать старшим. Маловат ему показался Звенигород, отданный в придачу к выкупу за Василия Васильевича.

Люди Касима и остановили продолжающуюся вялую резню, после чего занялись уборкой трупов на площади между церковью архангела Михаила и бывшими княжескими палатами. На освободившемся месте поставили шатёр, куда с поклонами и витиеватой восточной вежливостью пригласили Самарина с Дионисием. Телохранители нового Казанского хана только покосились на оружие гостей, но оставить его у входа благоразумно не предложили.

— Идём?

— Что же не пойти, ежели со всем вежеством зовут?

Внутри шатра Касим помахал рукой и показал на подушки напротив себя:

— Присаживайтесь, сейчас принесут вино, а мы продолжим наш разговор. Я давно вас жду.

— Виделись двадцать минут назад, — Самарин демонстративно посмотрел на часы. — Не думаю, что успел соскучиться.

— У нас время меряют иначе, боярин Андрей, но я хотел сказать о другом. Я ждал тех, с кем можно поговорить о нашей общей беде.

— Ты о Шемяке, хан? — уточнил Дионисий.

— Нет, воин, совсем не о нём. Кто такой Шемяка? Он никто и звать его никак. Сегодня он есть, а завтра…

— Так о чём же?

— Турки! — выдохнул Касим. — Это ли не беда?

Дионисий подождал пока появившиеся слуги поставят на низенький столик немудрёное походное угощение, и возразил:

— Где мы, а где те турки? Что нам до них?

— Ты молод, воин, и поспешен в суждениях, — прищурился хан, бывший разве что на пару лет старше Дионисия. — Давай послушаем убелённого сединами мудрости человека.

Две пары глаз с ожиданием уставились на Андрея Михайловича, требуя немедленного ответа. Он усмехнулся и сам спросил:

— А тебе чем они насолили?

— Всем, — вернул усмешку Касим. — Султан возомнил себя единственным повелителем правоверных, и любую власть, кроме своей, считает личным оскорблением. Или думаете, мой отец по доброй воле оставил Крым и воевал за Казань?

— Именно так и думаю, — кивнул Андрей Михайлович. — Выжженные солнцем степи и солёная вода, вот главное богатство Крыма. От такого сбежишь куда угодно.

— Не буду спорить. Но ещё это торговые пути в Царьград и далее. От ромеев немного осталось, но скоро и то съедят. И что дальше?

— Ромеев не жалко, — влез с комментарием Дионисий.

— Мне тоже, — согласился Касим. — Только государства без торговли… Можно, конечно, выращивать пшеницу или разводить овец, но нам же нужно другое, верно?

— Персы?

— А кто сказал, что ненасытный Мурад и их не сожрёт?

— Ладно, — снова кивнул Андрей Михайлович. — От нас ты чего хочешь? Помощи? Так сам знаешь, что на Руси сейчас усобица.

— Но вы же люди Великого Князя Московского?

— Он, — Самарин показал пальцем на Дионисия. — Я же сам по себе боярин, свой собственный. Ещё за малолетним княжичем приглядываю, но это временно.

— Ходят слухи… — хан слегка замялся, подбирая нужные слова.

— Непроверенные слухи.

— Но если они верны… В таком случае я признаю Великим Князем Московским юного Иоанна Васильевича, взамен же хочу всего лишь не опасаться удара в спину.

— Собираешься воевать?

— Степь похожа на рыхлый комок овечьей шерсти, боярин. Её нужно объединять.

— А ты…

— Если не я, то кто?

— Понятно… А город?

— Из Нижнего Новгорода мы уйдём и не станем претендовать на земли.

— Граница?

— По Суре, как и прежде. Наёмников из Курмыша, неосмотрительно подаренного им покойным братом, тоже заберу. С мордовцами за Пьяной решайте сами.

— Заманчиво звучит, — ответил Самарин.

Предложение Касима его удивило, если не сказать больше. Совсем недавно корил себя за непродуманную и сумасбродную авантюру, и вот на тебе, в руки сам собой падает богатый и удобно расположенный город, у жителей которого до сих пор свербит в одном месте от желания напакостить победившей в борьбе за власть Москве. Неплохой плацдарм в споре с Шемякой.

— Всё ты правильно говоришь, Касим, — Андрей Михайлович сделал глоток вина, оказавшегося жуткой кислятиной. — Но никак не могу найти подвоха в твоих словах.

— А он есть? — фальшиво удивился хан.

— Его не может не быть.

— Ты прав, — Касим тоже приложился к кубку и скривился. — Как вы эту дрянь пьёте? Ну да ладно… Вот только то, что ты принимаешь за подвох, на самом деле предложение.

— Какое?

— Пусть Великий Князь Иван женится на моей дочери.

— Хм…

— Правда, у меня пока один сын, но это дело такое…

— И твои внуки будут править Русью?

— Неправильно понимаешь, боярин, — рассмеялся Касим. — Когда-нибудь сын Великого Князя Московского будет править Великой Степью.

— Но тебе это зачем?

С лица потомка Чингиз-хана пропала улыбка, и он стал казаться много старше своих лет:

— Иначе у нас нет будущего, боярин. Кто сейчас вспомнит про гуннов, хазар, половцев? Будущее там, где по земле прошлась соха землепашца. Ты был в Казани, боярин Андрей?

— Да как-то… — не говорить же, что четыре года прожил в одном из красивейших городов России?

— Вот именно! — неизвестно с чем согласился Касим. — У остальных ещё хуже. А я город мечтал построить. Представляешь, боярин, город моего имени?

— Касимов? — там Самарин тоже бывал неоднократно. — Хорошее имя для города.

Хан опять улыбнулся, на этот раз мечтательно:

— А в городе пушки льют… — и добавил невпопад. — Знаешь, я ведь хотел под руку Василия Васильевича пойти, но вот оно всё как повернулось.

Андрей Михайлович остановил дёрнувшегося было с замечанием Дионисия и показал кулак, призывая немного помолчать и не мешать Касиму изливать душу. А у того после двухсот граммов коньяка и кубка местной кислятины развязался язык. Сначала пошли жалобы на судьбу, заковыристая ругань в адрес султана, и в конце концов хан пришёл к мысли, что свадьбу ещё не рождённой дочери и Великого Князя Московского лучше всего отпраздновать в Царьграде. Или на его развалинах, что тоже вполне устроит.