"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 1334

– Неужели хоть кто-то поверит в эту чушь, сэнсэй? Я не самое умное существо во вселенной, но даже меня на ржачку пробивает. Ведь несусветную ересь несём, честное слово!

– Да, ты несёшь чушь в массы, – согласился с учеником Онодэра. – Только кто тебе сказал, будто мы собирались рассчитывать на гениев? Не революцию же затеваем, а простенький майданчик. Если для первой нужны восторженные романтики с горячим сердцем, то для второго вовсе даже наоборот.

– Это как? – не понял Гоша. – Поясните, учитель.

– Наоборот, это дебилы с одной извилиной и с желудком вместо мозгов, наркоманы, извращенцы, просто ублюдки без намёка на интеллект, честь и совесть. Короче, всё то, что составляет любое псевдодемократическое и люмпен-либеральное общество. Продажные сволочи тоже подойдут.

– Сложно всё это, учитель.

– Очень просто, – улыбнулся сэнсэй. – И ты уже начал действовать в правильном направлении. Методички методичками, но твоя импровизация великолепна. Воздействуй на эмоции и примитивные чувства, и люди обязательно к тебе потянутся. Я подразумеваю тех самых ублюдков, которых мы планируем сделать расходным материалом для осуществления наших планов. Лепи любую фигню, городи любую чушь, выдумывай самые нелепые лозунги – если толпа подсознательно хочет услышать полную хрень, то она должна её услышать.

– А нормальные?

– Нормальные люди на Майдан не пойдут.

– А вдруг?

– Работай без «вдруг»! Нормальных людей мы должны сохранить. Даже оградить.

– А как?

– Сам думай.

Гоша и задумался. Только думал он не о словах Онодэры-сэнсэя, а о более приземлённых материях. Например, о потребном количестве палаток на площади перед «Венедикт-хаус», о поставках особого чая из теплиц всё того же Виктуара Нуландиса, об устройстве общественных туалетов. Последнее, кстати, самое сложное – некое внутреннее чувство не позволяет тратить заработанные собственным умом деньги на чужие какашки. Вот не позволяет, и хоть ты тресни! А что по этому поводу скажет многомудрый и многоуважаемый учитель?

– Ничего не скажу, – фыркнул сэнсэй. – И ты не ограничивай демократические свободы масс.

– В каком смысле?

– Они свободные существа, так что где хотят, там и гадят. Как учит нас история, через пару недель любого Майдана его участники меняют окружающий ландшафт, атмосферу и прочее. Приводят в соответствие со своим внутренним… э-э-э… духовным содержанием. Так что никаких туалетов!

– А потом, когда возьмём власть, нам самим всё вычищать? – удивился енот. – Я на такое не подписывался.

– Какую, к чертям собачьим, власть? – в свою очередь удивился Онодэра. – Ты о чём сейчас?

– Ну-у-у…

– Вот именно! – Сэнсэй назидательно поднял указательный палец. – Наша задача заключается в расшатывании системы, но никак не в захвате власти.

– А зачем?

– Я же объяснял.

– А я не понял.

Онодэра-сэнсэй тяжело вздохнул:

– Во-первых, это очень весело. А во-вторых, ты потом с гордостью можешь заявлять, что не только режим, но и их сакля труба шатал, забор калитка хлопал, кепка на хвост вертел. А в-третьих…

– Первых двух пунктов мне вполне достаточно, учитель! – с восторгом воскликнул енот.

Инженер-пират второго ранга Мустафа Салихович Билялетдинсон, заглянувший в рубку без приглашения и стука, неодобрительно покосился на развеселившегося командира и доложил:

– Корабль к взлёту готов.

– Тогда чего ждём?

– Ждём, когда Лука Аверьяныч незваных гостей выпроводит.

Лукой Аверьянычем звался гвардии прапор-пират Сидорман, славящийся способностью завязать узлом узкоколейную железнодорожную рельсу и в единственном числе составляющий абордажную команду «Варяга». Так что о здоровье незваных гостей стоило побеспокоиться всерьёз.

– Кто там к нам припёрся? Я никого не звал. А вы, учитель?

– Я тоже. – Онодэра-сэнсэй поднялся с кресла. – Но стоит поторопиться, пока гости ещё живы.

Но всё оказалось не так страшно, как предполагал наставник. Гвардии прапор-пират Сидорман вполне мирно беседовал с одним гостем, удерживая его на прицеле ручного дезинтегратора, а на втором сидел верхом. Скорее всего, на живом, так как опытный человек никогда не станет садиться на холодное, тем более на холодный труп. И что-то очень знакомое в лежащем вниз лицом теле проглядывало… Уж не клон ли профессора Дирливангера в гости пожаловал?

– О, кого я вижу! – обрадовался сержант Иеремия Фоснер и тут же пожаловался еноту: – Гоша, а Лука Аверьянович Билли-второго отпускать не хочет. Морда, говорит, не нравится. Сам её испортил, а потом претензии предъявляет. Мы тут со всей душой, а он…

Клон профессора сдавленно пискнул и попытался поднять голову. Не получилось.

Гвардии прапор-пират хлопнул нарушителя по затылку и уточнил:

– Ты их знаешь, командир? А то ходют тут всякие, а потом из кают-компании серебряные ложки пропадают.

– А кому ещё знать, как не ему? – начал заводиться сержант Фоснер. – Мы нашего Гошу чуть ли не с пелёнок воспитывали, манную кашу варили, памперсы меняли, разным полезным навыкам обучали. Я всегда подозревал, что этот шустрый малец далеко пойдёт!

Билли-второй невнятно пробормотал что-то о птицах высокого полёта, позабывших о старых друзьях.

– Я не забыл! – заверил енот. – Месяца ведь не прошло, как расстались. Соскучиться, правда, тоже не успел. А чего вообще случилось?

Онодэра-сэнсэй согнал гвардии прапор-пирата с удобного и мягкого сиденья, поставил Дирливангера-клона на ноги и продублировал вопрос воспитанника:

– Чего припёрлись? Что случилось? Какие проблемы?

Освобождённый двойник профессора долго не мог сосредоточиться, а когда это удалось, то разразился длинной речью. Там было много непонятных слов, но суть сводилась к следующему – предложению своей кандидатуры на вакантную должность руководителя Майдана на планете Огайо. Оклад, премиальные, суточные, командировочные, медицинское и пенсионное страхование клона не интересовали, но от нескольких миллионов кредитов наличными он бы не отказался.

– Против кого ты майданить собрался? – удивился Гоша. – Огайо не принадлежит ни одному клану и входит в Содружество на правах независимой территории. Всегалактическая лаборатория и научный центр, так сказать.

– Да какая там независимость, – отмахнулся Билли-второй. – Видимость одна. Фикция.

– Но формально планетой управляет Научный Совет, не так ли?

– А вот это не важно! Насколько я помню из истории, в настоящем Майдане важен сам процесс, а целей в нём вообще может не быть. Какая разница против кого выступать, если это хорошо оплачивается?

– Денег не дам! – решительно заявил енот. – Каждый гешефт только тогда чего-либо стоит, если он самофинансируется! Так говорили классики.

– Как не дашь?

– Молча, не дам. Или с песнями.

– А что тогда делать?

– Продай свою лабораторию, да и майдань на доброе здоровье.

– У меня нет своей лаборатории. Она принадлежит Дирливангеру-подлиннику.

– Да, но дешевле-то она от этого не стала? Считай своей, да и продавай. Чужие тоже можно продать.

– Кому?

Онодэра-сэнсэй кашлянул, привлекая внимание, и предложил:

– Генерал-воеводе Шрёдингеру продайте. Если недорого, то он возьмёт оптом и самовывозом. В неограниченных количествах.

– Зачем ему столько оборудования?

– Спросите что-нибудь попроще, – пожал плечами Онодэра. – Так мне связываться с уважаемым котом Василием?

Гости пробыли на «Варяге» ещё два с лишним часа, и в результате высокие договаривающиеся стороны пришли к выводу – Майдану на планете Огайо быть! Возглавит его, разумеется, клон профессора Дирливангера, но действовать он будет от имени племянника господина Кукаревича, о чём енот обязуется дополнительно объявить в планетарной информационной сети и местных СМИ.

– Да какой из меня племянник? – попытался протестовать Гоша. – Один раз прокатило, а сейчас на эту утку вряд ли кто клюнет.

– Обязательно прокатит! – заверил Билли-второй. – Между прочим, после твоей речи акции компании «Наследие дядюшки Мэтью» на бирже Сингапура-бис поднялись на шестнадцать пунктов и сохраняют тенденции к росту.