"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 1282

Мы, разумеется, огрызались. О, как мы огрызались! С истинно кошачьей грацией и с такой же ожесточённостью. Наверное, со стороны наш корабль был похож на шаровую молнию из-за сплошных вспышек на силовом щите или на маленькое злое солнце, выплёскивающее протуберанцы ответных выстрелов.

Генерал-майор Дюваль, успевший натянуть десантный бронескафандр, зачем-то набивал рожок раритетного «АКМ» маслянисто блестевшими патронами из вскрытого цинка. Он что, всерьёз собирается в конце двадцать первого века воевать устаревшим оружием? Хотя…

Хотя, ежели посмотреть с другой стороны, наш силовой щит рассчитан на противодействие любым видам излучений, заставляет срабатывать взрыватели торпедо-ракет на безопасном расстоянии, успешно гасит невидимый луч дезинтегратора… Но это всё оборона! А победу принесёт только абордаж! Ибо что это за победа без трофеев? Так, половинка победы.

И тут раздался вопль:

– Я сделал его, командир! – обычно бездушный и механический голос бортовой «железяки» на этот раз прозвучал с восторженными, вполне человеческими интонациями, заставив усомниться в искусственном происхождении интеллекта. – По самые помидоры вдул, товарищ генерал-лейтенант!

Действительно, один из агрессоров словил несколько попаданий десятидюймовок и, учитывая некоторые особенности спецзаряда, загорелся. Кстати, как у него получается гореть в безвоздушном пространстве? И тем не менее горел секунд двадцать, прежде чем его разметало на куски внутренним взрывом. А неплохо, однако!

И тут же нам опять повезло, если считать за везение мастерскую работу расчётов установок противометеоритной защиты, – неосторожно приблизившийся неприятель оказался буквально нашпигован поражающими стержнями, свободно проникшими сквозь силовые щиты пиратских кораблей. И вообще мне вдруг показалось, что эти пёсьи выродки управляются не разумными существами, а чем-то вроде нашего искина, только труба пониже да дым пожиже. Слишком уж их действия прямолинейны. Как у робота на конвейере в Тольятти или у автополотёра в палеонтологическом музее. Несколько заданных программой стандартных боевых маневров, повторяющихся в зависимости от развития ситуации, и никакого полёта мысли.

Видимо, в голову товарища Шрёдингера пришла точно такая же мысль, но Иван Фёдорович развил её творчески, оглушительно рявкнув хорошо поставленным командирским голосом:

– Выпустить заатмосферники!

Я, кажется, упоминал наличие «МиГ-155» в экспедиционном имуществе? Не знаю, в чью светлую голову взбрело запихнуть в трюм «Горгоны» новейшие истребители-бомбардировщики, но по возвращении домой обязательно это узнаю и подарю тому человеку самую большую мышь, что только смогу поймать. И во всеуслышание объявлю о неприкосновенности его тапок. Вообще всей обуви!

Изначально заатмосферники планировалось использовать на Земле как превентивное оружие принуждения к миру. Машина, способная стартовать с любой площадки, выйти в космос и нанести внезапный удар, получилась неуязвимой почти для всех видов ПВО и практически не имела конкурентов. Правда, тут же выяснилось, что и воевать ей практически не с кем. Но полторы тысячи штук сделали. Так, на всякий случай, из присущей человечеству запасливости.

Иван Фёдорович проводил истребители тоскливым взглядом. Представляю, как ему хочется оказаться в кабине атакующего «МиГа». Лучшие годы жизни, отданные авиации, не проходят даром.

Вот заатмосферники и стали вундервафлей, переломившей ход космического сражения. Понятно, что их бортовое вооружение не разносило агрессоров на атомы – сорокапятимиллиметровый спецбоеприпас не настолько мощный, как хотелось бы, но от парочки пиратов на нашем хвосте аж шерсть в разные стороны полетела. Двое спереди, увидев такой оборот, стремительно дали дёру и остановились лишь на пределе чувствительности радаров «Горгоны Медузы». Или как там называется аппаратура слежения и дальнего обнаружения? Да и пёс с ней, пусть радаром и будет.

– А не пошарить ли нам насчёт трофеев? – генерал-майор Дюваль кивнул на экран, где были видны дрейфующие неприятельские корабли, похожие на куски сыра из-за многочисленных дырок в обшивке, и вопросительно посмотрел на Шрёдингера. – Иван Фёдорович, я готов лично возглавить абордажную партию.

– Почему ты?

– А кто? Командир должен находиться на корабле, а не штурмовать инопланетные корыта. Десантников у нас много, а вот академик всего один.

– Чёрт с тобой, считай, что убедил, – Шрёдингер тяжело вздохнул. – Но чтоб без фокусов там.

– Договорились!

Эх, жалко, что для котов скафандры не делают, а то бы и я сгонял. Читал как-то книгу про космические войны, так там благородные доны вражеские корабли на шпагу брали. И пусть холодное оружие в кошачьих лапах не удержится, но могу и разведку произвести, и за собранными трофеями приглядеть. За ними вообще глаз да глаз… не то чтобы не доверяю десантникам, но…

Шпаг и мечей у генерал-майора Дюваля не нашлось, зато три десантных бота забили оружием и боеприпасами так, что абордажные партии еле-еле втиснулись внутрь. Патронов, как говорится, слишком много не бывает. А меня с собой не взяли, волки.

Обидно, мамой-кошкой клянусь, как обидно. С бортовой железякой, что ли, пока поговорить, чтоб скрасить горькое чувство собственной ненужности? Он такой же одинокий и непонятый людьми, он пусть и тупой, но всегда поддержит и подбодрит.

Связаться с искусственным интеллектом «Горгоны Медузы» можно из любого уголка корабля. Причём как голосом, так и в текстовом режиме с помощью виртуальной клавиатуры, проецируемой на пол или на стену любым датчиком, будь то хоть пожарная сигнализация. Конструкторы предусмотрели это на случай разгерметизации отсеков, повреждений внутренних переговорных устройств скафандров и тому подобных ситуаций. Перестраховщики, конечно, но мне, например, очень даже удобно.

Железный болван отозвался сразу. У него сознание многопотоковое, и пока искин болтает со мной, другие его «я» наблюдают за стартом десантных ботов, держат на прицеле подбитых пиратов, составляют планы атаки на притаившихся в космосе агрессоров. И многое другое, почти как кот. Мы тоже можем одновременно сидеть у человека на коленях, внимательно слушать шевеление мышек в далёких норках, лелеять жуткую месть в отношении человеческих тапочек, мурлыкать и выпрашивать пожрать. Юлий Цезарь по сравнению с нами всего лишь жалкий лузер.

«Эй, железо, ты не спишь?»

«Уважаемый Василий, вам когда-нибудь говорили о вашем дурном воспитании?»

«Раз в два дня говорят, а что?»

«Я попросил бы не называть меня железякой. Кремниево-германиевая органика не является…»

«А имя ещё заслужить нужно! – Я не намеревался выслушивать родословную искина, потому был несколько груб. – Чем занят, железо?»

Искусственный интеллект совсем по-человечески вздохнул динамиками, но долгая обидчивость не была заложена в его программу:

«Расшифровываю переговоры неприятельских кораблей».

«И получается?»

«Нефиг делать. Они же на русском языке разговаривают, применяя примитивнейшее кодирование сигнала».

Сказать, что новость меня ошарашила, это вообще ничего не сказать. Я, конечно, горжусь своей Родиной и верю в её исключительность и избранность с духовной точки зрения, но чтобы первые же встречные инопланетяне вели переговоры между собой на русском языке… Бред какой-то.

«Слышишь, железо, а ты ошибиться не мог?»

«Нет! – заверил искин. – В меня загрузили все словари, начиная с Даля, Брокгауза и Ефрона и заканчивая Ожеговым и профессором Кульбартом, так что ошибка исключена. Только вот знаете, уважаемый Василий, есть в их речи нечто странное».

«Акцент?»

«Если бы акцент. Странное само построение предложений. Будто муравьи или пчёлы вдруг решили перейти на звуковую передачу информации, а мышление осталось прежним».

«Дай послушать. Только потихоньку, чтоб не на весь корабль орало».

«Без проблем, – ответил искин и выдвинул из ближайшего зарядного гнезда для роботов-уборщиков крохотный динамик. – Вот, пожалуйста, уважаемый Василий, включаю запись».