"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 1049

Усадьба крепко сидела на возвышенности, гранича с маленькой речушкой, и в плане представляла трапецию, все стороны которой были застроены. В восточной части высился двухэтажный господский дом, а юго-запад занимала двукрылая хозяйственная постройка, выполненная как фахверк – черные балки красиво смотрелись на беленых стенах. На севере постройка замыкалась кирпичной стеной, в которой открывались въездные ворота.

Было заметно, что когда-то имение окружал ров.

Репнин присмотрелся. Похоже, что вода, заполнявшая ров, притекала из той самой речушки. От дубовой рощи до усадьбы тянулась травянистая низина, и лишь по бережку выстроились тополя.

– Пройти только там можно, – Федотов указал подбородком на строй тополей.

Геша кивнул.

– Я вот думаю, стоит ли…

– Девка же не виновата, – рассудил башнер.

– Тоже верно… Ладно, сходим. Информаторам НКВД – респект и уважуха…

Спрыгнув с танка, Репнин с Федотовым направились в глубину чащи.

– А мы? – высунулся Борзых.

– А вы технику стерегите.

Ваня надулся и скрылся в люке. К Репнину подбежал улыбающийся Климов.

– Здравия желаю, тащ полковник!

– Ну, без тебя никак!

– Ясно дело!

– Короче. В этой усадьбе держат одну женщину… Или девушку, не знаю. – Репнин подозвал робко приближавшегося Фезе. – Ближе подойди. – Густав подбежал. – Фройляйн Эльза кто? Баронесса?

– Йа, йа! Дас штимт!

– Так вот, товарищ лейтенант, баронесса фон Люттельнау, можно сказать, работала на нас, помогала нелегалам из нашей разведки, а теперь ее держат в этой усадьбе. Это усадьба фройляйн?

– Йа!

– Не обращай внимания, лейтенант, по-русски он чешет вполне сносно. Волнуется просто, вот и перескакивает с языка Пушкина на речь Гете.

Климов кивнул и спросил:

– Объясните, Фезе, одну вещь. Если баронессу вычислили люди из СД, то какого, простите, черта ее держат здесь? Почему не арестовали, не увезли в Берлин или еще куда, не расстреляли, наконец?

Густав нервно-зябко потер руки.

– Эльза много знает, в том числе отну… кляйн… одну маленькую тайну Геринга. И ее тержать здесь именно тля того, чтобы рейхсмаршал не смог добраться до Эльзы. Эльзе известен один тайник Геринга. Когта русские… когда вы наступали на Мюнхен, Геринг спешно вывез из Баварии свои коллекции картин, собранные в Италии…

– Награбленные, – поправил его Климов.

– Йа, йа! Вот только самолет, на котором переправлялась одна из частей коллекции, был сбит над Золингеном. Он дотянул до этих мест и благополучно сел. Подручный Геринга не стал рисковать и перепрятать картины – они сейчас находятся в одной из заброшенных шахт, но где именно, знает только Эльза. Она ухаживала за Готлибом – так звали того самого подручного рейхсмаршала, – и он ей все рассказаль до смерти… перед смертью…

– Понятно, – кивнул лейтенант. – Что за картины?

– О-о! Эльза говорила, там полотна Тициана, да Винчи, Рубенса, Рафаэля! Это огромная ценность!

– Прежде всего, – усмехнулся Репнин, – это огромное богатство.

– Йа, йа… В последний раз я говориль с Эльзой по телефону из Кёльна, убеждаль ее покинуть Шварценштайн, но она была никакая…

– Что-что?

– О, ферцайен зи битте! Я хотель сказать – она в никакую!

– Все ясно. Вот что, Климов, давай-ка сюда своих парней. Штурмовать усадьбу нельзя, а то ребята из СД могут избавиться от девушки. По Островскому: «Да не достанься ты никому!» Так что действовать будем без шума, без пыли. Выдвигаемся!

Особого прикрытия тополя не представляли, но все же «зеленка» давала шанс приблизиться к хозпостройке незаметно.

Въездные ворота наверняка под прицелом, и из дома, что рядом, все видно. Так что надо или на стену лезть, или по фахверку. Второй вариант нравился Геше куда больше – выступавшие балки и откосины для трейсера – что лестница с перилами.

Проскочив оплывший ров, заросший травой, Репнин оказался под стеной хозблока – тут располагались и сыродельня, и коптильня, и мастерские, и каретный сарай, давно превращенный в гараж, и конюшня.

Не раздумывая, Геша полез по стене, цепляясь за что можно, и скоро оказался на втором этаже. Удерживаясь на носках ног, он заглянул в небольшое окно – похоже, шорная мастерская. Повсюду упряжь, хомуты, седла, куски кожи.

Надавив как следует, Репнин добился того, что хлипкий шпингалет сломался. Геша пролез в окно, высунулся наружу и поймал моток веревки, брошенный ему Климовым.

Несколько минут, и все «спасатели» очутились в мастерской шорника. Одним из первых втянули Густава.

Когда вся команда оказалась внутри, Фезе прошептал:

– Тут хозяйство старого Франца, он был конюшим у барона…

Неожиданно заскрежетал ключ в замке, и крепкая дверь в мастерскую отворилась, впуская седого дедка.

Завидев целую толпу автоматчиков, дед замер, выпучивая глаза под косматыми седыми бровями.

Густав тут же зашипел, быстро проговаривая по-немецки. Репнин понимал с пятого на десятое, улавливая отдельные слова: «Эльза», «камарады», «Франц»…

Старик лишь мелко кивал, продолжая со страхом глядеть на большевицких монстров с ППС.

– Спроси у него, где Эльза, – вмешался Климов.

Густав спросил. Старый конюший перестал кивать и заговорил негромким скрипучим голосом.

– Они держат ее в винных погребах! – доложил Фезе.

– Веди, – коротко бросил Репнин и велел Климову: – Пошли своих людей, пусть тихо и незаметно уберут всех «гостей».

– Есть!

Отдав приказ, лейтенант догнал группу Репнина – того страховал старшина Родин, бдительный был товарищ.

Спустившись на первый этаж хозпостройки, «большевики» перешли в господский дом. Несколько разведчиков с бесшумными пистолетами шли впереди.

Вот за полуоткрытыми дверями зазвучали пьяные голоса. Два сержанта, подняв пистолеты дулом кверху, распахнули двери и разом переступили порог. Пок! Пок-пок! Пок!

Хлопки выстрелов не воспринимались как угроза, не разносились вокруг. Репнин заглянул в гостиную – трое в форме «зеленых» СС сидели в креслах, развалясь. Остывали.

– Сюда! – поманил Фезе, спускаясь по каменным ступеням вниз.

Еще ниже имелась крепкая дверь, сколоченная из бруса и обитая крест-накрест бронзовыми полосами. Дверь была незаперта.

Климов тихо сказал, обращаясь к Густаву:

– Пойдешь первым. Создавай больше шуму, окликивай, а когда встретишь… ну, кто тут главный, представишься… м-м… Гансом Мюллером. Предупредишь, что на подходе русские танки. Понял?

– Йа!

– Вперед.

«Ганс Мюллер» коротко выдохнул, толкнул дверь и загрюкал сапогами по лестнице, выкрикивая что-то по-немецки. Своих, должно быть, искал.

– Наш выход, – быстро сказал Климов и скользнул в погреб.

В винных погребах было прохладно и сухо, без той промозглой сырости, что свойственна подземельям.

По всей видимости, погреб был выстроен куда раньше усадьбы – каменная кладка, своды, опиравшиеся на короткие толстые колонны, свидетельствовали о глубокой старине, как бы не о XIII веке.

В погребе было светло – на потолке горели фонари, и глухо доносился перестук дизель-генератора. Ряды бочек и стеллажи с уложенными бутылками уходили в недалекую перспективу.

Голоса звучали правее, за рядом колонн.

– За мной! Товарищ полковник, заходите с того края!

– Понял.

Махнув рукой Федотову, Родину и Димитрашу, Геша направился к «тому краю», стараясь ступать неслышно и жалея, что в сапогах.

– А бутылок-то, бутылок… – прошептал впечатленный башнер.

– Цыц! – порекомендовал ему старшина.

Сжимая ППС, Репнин переметнулся к толстой колонне и осторожно выглянул. Он увидел большой массивный стол с прессом, которым запечатывали бутылки, несколько пластов коры пробкового дерева, корзину с готовыми пробками и прочий инструмент сомелье.

За столом сидели несколько чинов СС и парочка в штатском. Надо полагать, штатские были главнее. На повышенных тонах они разговаривали с бледным Густавом, а у стены, прижавшись к холодным камням, стояла девушка в глухом, старомодном платье.