"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 1033

– Ваня! «Дозвонись» до Кочеткова, пускай выпускает тральщик.

– Понял!

– А то уж больно тихо все да гладко…

«Сороктройка» с тралом показалась слева, прошлась угловатой тенью и поперла вперед.

– Иваныч!

– Иду по следам, командир!

Тральщик выбрался к забору, затканному металлической сеткой и колючей проволокой, и прорвал ограду. Вломившись в заросли насаженных сосенок и кустов, танк выкатился на асфальтированную дорогу, сразу сбиваясь на обочину.

– Иваныч, ходу! Кажется, мы успели!

За деревьями разгорались пожары – деревянные дома дымились, из их окон уже вырывались языки огня. Было заметно, что поджоги только-только начались.

Репнин не знал толком, где тут бункер – домишки его не интересовали, – но немцы сами подсказали местонахождение нужного объекта.

У одного из больших срубов стояли танк «Пантера», пара «Ганомагов» и десяток грузовиков. Надо полагать, что после того, как РККА заняла Винницу, ставка была брошена, а теперь немцы вернулись, проскользнув через линию фронта, чтобы окончательно замести следы [953].

Русские танки 6-й армии миновали неприметный поселочек, мастерски спрятанный под соснами – ни с воздуха не разглядишь, ни с земли.

– Бронебойный!

– Есть бронебойный! Готово!

– По «Пантере» – огонь!

Пушка содрогнулась, разрывая ночную тишину. Снаряд вошел в немецкий танк, как вилка в котлету.

Тут же добавил Капотов, попав в один из грузовиков. И начался огненный ад – «Опель Блиц» разорвало на куски, а ослепительные вспышки последовали одна за другой, рассылая осколки во все стороны, подрезая деревца, шпигуя толпу немцев, высвеченную пламенем.

– Прекратить огонь! Там взрывчатка и бомбы! Ванька!

– Понял!

Радист затараторил. Геша хотел было и Кочеткову дать ЦУ, но тот и сам сориентировался – несколько бронетранспортеров подъехали, лихо развернувшись и открывая огонь из пулеметов.

Мотострелки попрыгали, разбегаясь, приседая, стреляя из автоматов.

– Тащ командир! Лехман сообщает: на аэродроме находился самолет… этот… как его… А! «Кондор»! Грузился, моторы завел уже. Леня ему фугасным всю морду расфигачил, то есть кабину, и хвост. Там документы какие-то в ящиках…

– Скажи, пусть занимается на месте! Пакует немцев и бумаги!

– Есть!

Репнин снова прижал лицо к нарамнику. Огонь слепил, но можно было разобрать, что у бравых ребят Кочеткова все под контролем.

Немцев застали врасплох – вдруг ниоткуда, из темноты, налетели, наехали, насели…

– Чего тут сидеть? – буркнул Геша, всуе оправдывая риск, и полез наружу. Впрочем, «ППС» он прихватить не забыл. – Сидите пока здесь.

Хмыкая на недовольное бурчание, Репнин покинул танк. Снаружи мрак не стоял, было довольно светло – пожар и светил, и даже грел. Снег был аккуратно расчищен, но судя по всему, еще в декабре – позднее на орднунг времени уже не было, приходилось драпать. Проглядывали газоны с бурой травой, цветочные клумбы.

Подбежал Кочетков в камуфляже и в каске, отдал честь и затараторил:

– Саперы, тащ подполковник! Почти тридцать тонн взрывчатки, и еще столько же авиабомб… было. Сейчас тонн двадцать пять осталось. Минировать хотели!

– Не стали или не успели?

– Не успели, тащ командир! Разгружать только начали, а тут мы! Многих мы постреляли, остальных повязали. Есть разговорчивые…

– Вот что… Командира тутошнего вы не хлопнули?

– Хлопнули нечаянно, тащ подполковник, да тут не он командовал, а один тип. Он служил при ставке и все тут знает!

– Давай его сюда.

– Есть!

Вскоре два матерых сержанта приволокли перепуганного фрица в пальто, замотанного шарфом, но без шапки. У фрица, по всей видимости, никак не мог устояться баланс между страхом и злобой. Он ненавидел русских, ненавидел свою пропащую судьбу, но и боялся до жути – этих недочеловеков с автоматами, берлинское начальство…

Сказать, что Репнин знал немецкий язык, было бы неправдой. Но на уровне военного разговорника – более или менее.

– Имя, – спросил он, – фамилия, звание?

Голос его был насколько холоден, настолько и равнодушен. Дескать, не дашь ответа – черт с тобой, пытать не будем. Застрелим и спросим следующего в очереди желающих жить.

– Зигфрид… – выдавил немец. – Зигфрид Вайс.

– Жить хочешь, Зигфрид Вайс?

– Йа… Йа! Йа!

– Проводи нас в бункер. Будем посмотреть. Амосов! Пошли, прогуляемся.

– Куда? – подбежал особист.

– К Гитлеру в гости.

Компанию Репнину составили Полянский и два пехотинца – громадные близняшки Семеновы.

Подойдя к надстройке бункера, Вайс оглянулся на Гешу.

– Шнелле! – буркнул тот.

И Зигфрид поспешно набрал код на тяжелой двери, она и отворилась. За нею крылось не мрачное подземелье, а ярко освещенный спуск – узковатый трап, двоим на котором не разойтись.

Впереди шагал Вайс, шагал боязливо, постоянно оглядываясь.

Фонарики не понадобились – один из генераторов был запущен, и свет повсюду горел.

Ничего в бункере не напоминало о бомбоубежище или доте – не было тут ни угрюмых бетонных стен со следами опалубки, ни проводов под высоким, метра три, потолком – белые стены, кафель, дубовые панели, паркет, ковровые дорожки, лампы дневного света. Был даже бассейн, хотя воду в нем и спустили.

В плане бункер напоминал букву «Г», и там, где сейчас проходил Геша, был седьмой этаж. Спустившись на шестой, Репнин оказался перед закрытой дверью – она просто притягивала к себе, уводя от прохода в сторону. Вернее, дверей было две, внешняя, деревянная и открытая, и внутренняя, стальная и запертая.

– Семенов, – сказал Геша, – сбегай к Кочеткову, скажешь, чтоб саперов направил сюда – эту дверь надо вскрыть.

– Есть!

Один из двойняшек убежал, грюкая сапогами, а Репнин спустился на пятый этаж, где когда-то располагались шифровальщики и особая охрана. Здесь, в длинных комнатах, рядами стояли пульты, путались провода и вороха бумажных лент, валялись стулья, висели наушники. В помещениях для охранников воняло оружейной смазкой и звучало гулкое эхо.

Теперь вниз вела мраморная лестница – Геше она напомнила спуск на какой-то из станций московского метро – помпезность зашкаливала.

Минуя помещение для генералитета на четвертом этаже, Репнин одолел ступени, ведущие на третий ярус – тут находились личные апартаменты Гитлера. Оглядываясь по сторонам и страхуясь, Репнин отворил дверь кабинета.

Большое помещение было обставлено, как роскошный офис – кресла, стол, статуя в углу, напольные часы, сейф…

– Амосов, будь другом, погляди, что там внизу.

– Сейчас!

– Там должны быть технические этажи, дизель-генераторы, очистные, канализация всякая…

– Понял!

Амосов, прихватив Семенова, сбежал вниз.

– Да-а… – протянул Полянский, оглядывая кабинет фюрера. – Не хило Адольф жил…

– Живет еще, – поправил его Репнин. – Пока!

Толкнув высокую дверь из полированного дерева, он перешагнул порог, ступая по оранжевому ковру. Тут была опочивальня и витал запах парфюма. Наверное, того, которым душилась Ева Браун.

Даже сувенир не возьмешь – пусто. Пусто на полках, в ящиках, кровать голая стоит…

Случайно заметив тень, Геша резко обернулся.

Одна из стен спальни была задернута шторами в оборках. Как оказалось, плотная ткань скрывала неприметную дверь в тайную комнату. На ее пороге стоял высокий немец, этакий образчик эсэсовца – сапоги блестят, хоть смотрись в них, черный мундир с рунами и прочими онерами да причиндалами сидит как влитой, на фуражке с высокой тульей щерится череп.

Гладкое, чуть ли не выскобленное лицо оберштурмбанфюрера выглядело холеным, даже так – породистым. И как же оно исказилось при виде русского танкиста в черном комбезе, в шлемофоне, сдвинутом на затылок, да в ватнике, наброшенном на плечи! Скривилось, перекосилось, обезобразилось.

– Руссиш швайн! – взвизгнул эсэсовец, хватаясь за кобуру.

Он был быстр, дьявольски быстр, и успел выхватить «вальтер», но все-таки первым выстрелил Геша. Короткая очередь отбросила немца к стене. Роняя фуражку и пистолет, он уцепился за штору, та натянулась, затрещала, срываясь с креплений, и тут черная душа покинула тело. Эсэсовец рухнул на ковер, разбрасывая руки.