Фантастические циклы романов. Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Шаргородский Григорий Константинович - Страница 315

– И что, нет никакой возможности поговорить с кем-то о местной мистике?

– Кое-что могу рассказать я, да что-нибудь добавят простые старики в зимних стойбищах, но если вам нужен именно знающий шаман, то стоит заглянуть к великому ойууну Добуну. Не думаю, что его сможет выгнать из Синей рощи даже свора самых злобных абасы́. Говорят, что он туда поставлен самим Баем Байанаем.

В голове тут же зажужжал целый рой вопросов, порожденный непонятными словами, но я разогнал ненужные мыли и вернулся к насущным:

– Далеко отсюда эта Синяя роща?

– Два часа верхом, если без особой спешки.

Теперь в голове заработал калькулятор. До темноты как минимум часов восемь. Четыре часа на дорогу, значит, на беседу с шаманом останется целый вагон времени. Но это если не случится какого-нибудь форс-мажора. То, каким тоном Эргис произносил непонятные для меня слова, заставляло интуицию вопить о высокой вероятности проблем. Но и время поджимает. Это понятно и без подсказок подсознания. Так что нужно спешить.

– За сколько ваш взвод сможет собраться для похода к шаману?

– Не более получаса, ваше высокоблагородие, – четко ответил автоматически вытянувшийся казак.

– Хорошо. Вопрос номер два. Где тут можно поесть?

– Офицерскую стряпню поварихи будут готовить долго, а ежели не побрезгуете кашей со шкварками и щами из общего котла, то наесться можно до отвала.

– Не побрезгую. Укажи, где у вас столовая, а сам двигай к уряднику, чтобы готовил бойцов к походу.

– Так точно, ваше высокоблагородие! Разрешите выполнять?

– Действуй.

Пройдя по указанному казаком маршруту, я нашел столовую, где мне выдали миски с жирной шурпой и очень вкусной кашей. Поварихи расплылись в улыбках от моих похвал и благодарностей. Затем я, проклиная себя за несдержанность в еде, быстро переоделся, устроив в отведенной мне комнате сущий бардак. И только успел подумать, что не приказал подготовить мне лошадь, как Эргис снова показал свою расторопность и предусмотрительность. Он ждал меня у крыльца флигеля, удерживая под уздцы двух оседланных лошадей. Заглянув в глаза предназначенной мне лошадке, я не увидел там стремления гробить меня прямо здесь и полез в седло.

Жаль, что под рукой нет какого вездехода. Лошади по-прежнему вызывали у меня все что угодно – симпатию, уважение и восхищение своей красотой и грацией, но никак не доверие. Впрочем, тут уж не до сантиментов. Мелькнула мысль воспользоваться все еще находившимся на аэродроме «Буревестником», но вряд ли получится высадиться с него в лесу.

А вот кто тут же нашел общий язык с лошадью, так это запрыгнувший на широкий круп позади меня Леонард Силыч. Предварительно они пообщались с помощью урчания и добродушного фырканья.

Взвод из трех десятков верховых пронесся по улицам Якутска стремительным вихрем, наверняка вызвав кучу вопросов в головах обывателей. Набранная скорость не понравилась коту, который сзади вцепился в мою бекешу. Опять на полушубке останутся дыры от когтей.

Как только пересекли окраины города, Лео спрыгнул на землю. Он хоть и ленивый до одури и, как классический сибарит, больше любит ездить, чем бегать, но в определенных случаях все же считает, что свои четыре лапы буду понадежнее. И я его в этом полностью поддерживаю, но, в отличие от кота, у меня выбора не было.

Когда по команде урядника отряд перешел с карьера на рысь, а затем в сложном месте на шаг, я повел своего коня так, чтобы оказаться рядом с Эргисом. Грунтовая дорога пока позволяла такое построение.

– Ты можешь еще раз рассказать мне об этом шамане, но с пояснением непонятных слов?

– Простите, ваше высокоблагородие, – без особого раскаяния ответил сахаляр, – я не хотел вас запутать. Ойуунами у нас называют шаманов. Добун – один из самых сильных в Якутской области. Поговаривают, что он ставленник Бая Байаная – духа леса, хозяина природы и покровителя охотников.

– Странно для хозяина природы покровительствовать тем, кто ее уничтожает, – отметил я, но совершенно не смутил этим сахаляра.

– Это для нуучча… – Заметив мою поднятую бровь, Эргис уточнил: – Так у нас некоторые называют русских, да и других пришельцев. – Так вот, для нуучча охота есть промысел, и зверей вы истребляете без меры, как взбесившийся волк. Якутские охотники, как и правильный зверь, убивают, чтобы жить. Мы не нарушаем закона жизни, и хранитель леса нам не враг, а покровитель и защитник.

Пару минут я обдумывал слова сахаляра, а затем меня посетила неожиданная мысль.

– Как думаешь, не может твой Добун стоять за смертями в городе?

– Что я могу знать о мыслях великих? – пожал плечами мой собеседник, но, чуть подумав, все же добавил: – Но я не думаю, что такое может быть. Слуге Бая Байаная неинтересны дела людей – ни живущих в каменном стойбище, ни кочевых якутов. Да и творить такую злую волшбу над телами шаманы не станут. Их боги не приемлют кровавых жертв, тем более человеческих. Если кто-то скажет вам обратное, ваше высокоблагородие, он соврет со злым умыслом.

– Значит, ты утверждаешь, что якуты не могли так поглумиться над телами?

Сахаляр немного подумал, а затем качнул головой.

– Я этого не говорил.

Да уж, озадачил он меня. Остается надеяться, что мы действительно едем за помощью и советом, а не в логово главного злодея. В таком случае можно лишь уповать на казачью удаль да серебряные пули в моих револьверах. Но все равно возвращаться будет глупо. Нужно как минимум исключить версию с вмешательством местной нечисти и только потом возвращаться к идее о губернаторше-ведьме. К тому же появление новой мистической силы в округе просто не могло пройти мимо самого сильного шамана.

– Ты очень хорошо говоришь по-русски, – чтобы отвлечься от мрачных мыслей, сказал я притихшему сахаляру.

– Крестный научил.

– Да и в библиотеку ты заходить не забываешь, – с улыбкой добавил я.

– Это плохо? – почему-то насупился казак.

– Учиться всегда хорошо. Всем и всему. Образование учит осмыслению происходящего вокруг и удерживает человека от звериных реакций.

– Власть имущие так не думают, – проворчал сахаляр, и, глядя на него, я не сдержался от едкого ответа:

– Ключевые слова здесь «не думают».

Хорошо, что в этот момент наш отряд прошел сложный участок дороги и урядник скомандовал переход на рысь – разговаривать, подскакивая в седле, было не очень удобно, особенно для такого ездока, как я.

Как и обещал Эргис, поездка заняла чуть больше двух часов. Леонард Силыч оказался совсем не стайером и время от времени запрыгивал на круп моего коня. При этом долго усидеть там не мог и снова возвращался на грешную землю.

То, что мы почти прибыли, я понял и без подсказки. Кедровый лес постепенно перешел в обычный еловый, а затем елки стали какими-то странными. Иголки вечнозеленых красавиц приобрели синеватый налет. Конечно, я знал, что бывают голубые ели, но вроде их ареал – это Северная Америка.

С каждой минутой странностей в окружающем нас лесу становилось все больше. И это заметил не только я. Урядник приказал перейти на шаг. Казаки заозирались. Многие сняли с плеча карабины и положили их поперек седел. Я тоже переместил свой дробовик.

Здесь иным было все – свет, запахи и звуки, а когда внезапно появился еще и туман, стало совсем уж тревожно. Туман начал густеть, и я уже было решил окликнуть едущего впереди урядника, но внезапно моя лошадь всхрапнула, и ее повело в сторону. Я сконцентрировал внимание на управлении, а когда поднял голову, то понял, что не вижу спины едущего впереди казака. Взгляд назад тоже показал вместо Эргиса на лошади лишь туманную пелену.

Все, приехали.

– Урядник! – крикнул я не совсем уверенно. – Эргис!

Теперь уже орал не стесняясь. А в ответ – ни шиша. Внезапно где-то сбоку всхрапнул конь. Моя лошадь ответила и пошла на звук. Я решил не вмешиваться – может, хоть так доберусь до спутников.

Добрался, но не совсем туда, куда хотел. Через пару минут туман вокруг меня стремительно растаял, и я увидел, что мы оказались на краю широкой поляны. Посередине возвышалось строение из не очень толстых, вертикально размещенных бревен. Оно было похоже на усеченную пирамиду с широким навесом из бревнышек потоньше. Кажется, у якутов это называется балаганом. Перед навесом имелась широкая утоптанная площадка с большим, обложенным камнями кострищем. Еще было небольшое кострище под навесом, но оно явно использовалось в непогоду.