Фантастические циклы романов. Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Шаргородский Григорий Константинович - Страница 202

На месте побоища начало растекаться целое озерцо темной и тягучей жидкости.

Неприятный комок подкатил к моему горлу, но, к счастью, отвлекла очередная сцена этого бешеного спектакля – наконец-то состоялась теплая встреча дочери и отца.

Я на ее месте уже был бы где-то в районе Греции, это как минимум. Но чужая душа – потемки, особенно у существа, где вместо души лишь предельно густой мрак.

Как ни странно, схватка двух высших вампиров продлилась очень недолго. Но если подумать, как раз это вполне ожидаемо.

Мое сердце успело ударить лишь трижды, и за это время два упыря не только обменялись десятком ударов, но и в процессе боя успели забраться почти под потолок зала, замерев на перилах верхней галереи. Дракула как-то даже нежно прижимал свою дочь к мраморной колонне. Но если учитывать оторванную руку и жесткий, не дававший жертве ни малейшей возможности пошевельнуться захват, нежностью тут и не пахло.

В оглушающей тишине особенно громко прозвучало шипение Дракулы на валашском.

– Что он сказал? – с не очень-то здоровым любопытством поинтересовался я у Наташи.

– Господин сказал Кларе, что не нужно верить сказкам, – шепотом ответила девушка.

– И что бы это значило?

– Все просто, – ответил за Наташу уже пришедший в себя профессор. – Граф когда-то под большим секретом поведал леди Кларе, что есть возможность передачи силы от одного высшего вампира другому. Именно поэтому она и не упокоила его сразу.

– Он обманул ее?! – с каким-то непонятным мне ужасом выдохнула Наташа.

Профессор в ответ лишь улыбнулся со старческим умилением, а я не сдержался и добавил от себя:

– Ну не все же вам, женщинам, обманывать доверчивых мужиков.

Наташа возмущенно фыркнула.

За этими разглагольствованиями мы пропустили финальную сцену семейных разборок, а она была предельно печальной для строптивой дочери. Не мудрствуя лукаво граф оторвал леди Кларе голову. Упавший с глухим стуком на мраморный пол и подкатившийся к нам круглый предмет опять заставил Наташу истерично взвизгнуть.

Сразу после расправы над дочерью Цепеш убрался из замка наводить порядок в настороженно замершем Бухаресте. Когда хозяин Валахии покинул здание, профессор тут же принялся отдавать приказы выползавшим из всех щелей слугам. Ему деловито помогала Наташа, переводя с русского на валашский.

В итоге Нартов обосновался в одной из лабораторий где-то залегшего на дно придворного алхимика. Именно туда перенесли все еще пребывавшего в беспамятстве Мыколу. Мы с Казанком тихонько уселись на диванчике в уголке и старались не мешать ученому спасать нашего друга.

Деловитая Наташа организовала быстрый, но сытный завтрак и осталась в нашей компании наблюдать за магией профессора. И посмотреть там было на что.

Антураж в лаборатории вообще впечатлял своей необычностью даже меня – того, кто видел центральную лабораторию энергетического завода в самом сердце Стылой Топи.

Если там повсеместно преобладали трубы разного сечения и материала, то здесь все было опутано проводами, и даже имелось нечто похожее на сильно увеличенные электролампы с нанесенными на стекла рунами. Порой пробегающая по проводам энергия становилась видимой глазу. Вставший у особого стола, спаренного с неким подобием пульта, профессор очень напоминал доктора Франкенштейна. Не самая приятная ассоциация, намекавшая на то, что Мыколе уготована роль монстра.

Предчувствия не обманули меня – через два часа непонятных манипуляций, сопровождавшихся световыми и звуковыми эффектами, усталый профессор подошел к нам. Вид он имел не особо радостный.

– Увы, мой друг, – глядя только на меня, развел руками Нартов, – изъять личинку, не убив носителя, у меня не получилось. Даже не дать ей уничтожить саму суть характерника получилось с большим трудом. Зато я сохранил новому стригою память носителя.

Казанок скрипнул зубами и потянулся к рукояти заткнутого за пояс револьвера. Взгляд профессора мгновенно похолодел.

– Так, давайте все успокоимся, – громко сказал я, положив ладонь на плечо характерника.

Если честно, профессору я не особо-то верил. Как минимум потому что в итоге он все же сумел добиться давно поставленной цели. Способен ли Нартов ради науки пожертвовать незнакомым ему человеком? Да запросто! И не факт, что его странное расположение к моей персоне имело в этом деле хоть какой-то сдерживающий фактор.

– Ты даже не попытался спасти его! – прорычал казак, озвучивая мои мысли.

– В этом все равно не было никакого смысла. – Прозвучавший от двери голос Цепеша заставил вздрогнуть всех, кроме профессора. – Душа юного характерника покинула тело еще в камере. Вы ведь не станете сомневаться в моей компетентности в данном вопросе, господин видок?

– О чем это он? – вызверился Казанок теперь уже на меня.

– Забудь, – отмахнулся я, – важно то, что он знает о чем говорит. Мыколы с нами больше нет.

– Значит, я заберу его тело с собой, – упрямо мотнул головой характерник.

– Мое новое дитя останется здесь, – угрожающе отчеканил Цепеш, – и Черной Раде нечего мне предъявить.

– Закат близок, упырь, – прорычал в ответ казак, поднимаясь на ноги.

Два заклятых врага сверлили друг друга взглядами, но и только. Похоже, сказанные тогда в камере слова действительно были некой нерушимой клятвой.

Внезапно ситуация в лаборатории изменилась, даже не знаю – в лучшую или худшую сторону. Лично у меня от ужаса зашевелись волосы.

– Батьку, не залышай мэнэ з нымы!

Это был не человеческий голос, а какой-то замогильный хрип, лишь с отдаленно знакомыми нотками.

Лежавший до этого неподвижно Мыкола выгнулся дугой и, пытаясь освободиться, забился в стягивающих его ремнях.

К моему удивлению, Казанок не взбесился, а лишь растерянно посмотрел на профессора.

– Энергент сумел впитать в себя память носителя, но Игнат Дормидонтович прав. Это уже не ваш ученик, – ответил на безмолвный вопрос Нартов.

– Батьку! – взвыл Мыкола.

Теперь мою грудь сжал не страх, а жалость к бедолаге.

Казанок остервенело дернул себя за оселедец, но все же не стал ни на кого кидаться. Казацкая честь толкала его на убийство новорожденного упыря, а любовь к ученику не позволяла навредить пусть даже копии Мыколы.

– Я не оставлю его здесь.

Атмосфера вновь сгустилась, и все стало еще хуже, когда в лабораторию вошли два упыря дворцовой стражи.

– Господа, давайте не будем спешить с выводами, – внезапно подал голос профессор. – Ваш спор не имеет смысла.

Ощущение тупика было и у меня, и у обоих спорщиков, так что мы заинтересованно уставились на ученого.

– Мне действительно удалось добиться сохранения у новорожденного стригоя памяти носителя, но не обошлось и без проблем. Хрупкое равновесие между сформировавшимися за многие годы энергоканалами характерника и структурой зародыша энергента требует вливания огромного количества энергии. Если для восстановления Игната Дормидонтовича мне потребовалось всего пять процентов моего запаса, кстати, – с каким-то укором посмотрел на меня профессор, – больше так не делайте. Во-первых, рядом может не оказаться опытного колдуна, а во-вторых, вы рискуете потерять свой дар или даже жизнь. Но вернемся к нашему пациенту. Мне не удастся долго поддерживать этот баланс без серьезных накопителей, а у его величества не самые лучшие отношения с австрийским правящим домом.

– Вы правы, – развел руками Цепеш, – любви между нами нет, и к своему месту Силы они меня не подпустят.

– К чему я веду, – продолжил Нартов. – Во время своих экспериментов на Топинском энергетическом заводе я наблюдал необычные свойства крови родившихся в месте Силы животных…

– Я не позволю превратить Топинск в рассадник упырей, – немного грубовато перебил я профессора. Но его предложение мне крайне не понравилось, так что тут уж не до политесов.

– Этого и не требуется. Валахии незачем еще больше ссориться с Российской империей, – успокоил меня Нартов. Да и кивок Цепеша добавил веса его словам. – Просто помогите юному стригою пережить период становления. За это время он либо свыкнется со своей новой сутью, либо погибнет.