Тайны государственных переворотов и революций - Малаховская Галина Цыбиковна - Страница 12

21 декабря 1943 года в Минске, на собрании 200 человек «белорусского актива», Готтберг объявил Островского президентом вновь созданной «Белорусской Центральной Рады».

Устав «Рады» из 6 пунктов, сочиненный Готтбергом, называл ее органом самоуправления и представительства белорусского народа, издающим постановления с согласия генерального комиссара, который назначал и смещал всех членов «Рады», включая самого президента. Пункт 2 обозначал основную цель БЦР: «Белорусская Центральная Рада имеет основную задачу мобилизовать все силы белорусского народа для уничтожения большевизма…». В условиях Великой Отечественной войны такой призыв означал объявление войны своему народу.

БЦР формально переподчинила себе ранее существовавшие белорусские прогитлеровские организации: Белорусскую Самопомощь, Союз Белорусской Молодежи и им подобные, руководство школами и культурными учреждениями на местах. В округа были назначены «наместники» президента БЦР из числа наиболее деятельных коллаборационистов (Б. Рогуля, А. Комар, А. Авдей, Я. Малецкий, С. Станкевич и др.). Жил Островский в это время в помещении «Рады», занимавшей современное здание Национальной библиотеки. Мобилизуя белорусский народ на борьбу с советскими партизанами и Красной Армией, за сохранение гитлеровской оккупации, он исколесил всю «Белорутению». На митингах, где не было недостатка в бело-красно-белых флагах и портретах фюрера и где глаз то и дело натыкался на черно-серый мундир белорусского полицейского, Островский сполна использовал свой несомненный дар демагога и краснобая. Вот один из образчиков его тогдашнего публичного красноречия: «Белорусская мысль всегда была обращена в сторону Германии… Так было в 1918 году, когда Белорусская Рада послала свою историческую телеграмму немецкому правительству, прося помощи в борьбе с большевиками, так произошло и теперь, когда вся национально-сознательная интеллигенция стала на стороне немецкой армии для совместной борьбы против того же большевизма. Адольф Гитлер, немецкая армия сражаются не только за свободу своего народа, но и несут одновременно освобождение другим народам. Так на бой же, граждане, до победного конца! Да здравствует немецкая армия во главе с ее фюрером Адольфом Гитлером! Да здравствует генеральный комиссар фон Готтберг!».

Когда соответствующая пропагандистская подготовка была завершена, «президент» издал 6 марта 1944 года от своего имени приказ (на основании приказа, подписанного 23.02.1944 года Готтбергом) о принудительной мобилизации мужчин 1908–1924 годов рождения в батальоны так называемый «Белорусской краевой обороны» (БКО), находившейся под командованием СС и полиции. За неявку приказ грозил «судом и смертной казнью». К счастью, из этой провокационной идеи ничего путного не вышло, потому что немцы не хотели вооружать насильно набранное воинство. В БКО остались только те, кто уже воевал за фюрера, сознательные враги советской власти, да восторженные юнцы, вроде будущего К. Акулы.

В мае — июне 1944 года Островский совместно с СБМ, под треск речей и гром оркестров, провел кампанию по отправке на службу во вспомогательные части вермахта нескольких тысяч белорусских юношей, одураченных националистической пропагандой и на всю жизнь лишенных счастья. Будучи в Слуцком округе, «президент» обратился к населению ряда деревень, требуя выйти из леса и обещая неприкосновенность. Поверившие ему были убиты гитлеровцами.

По указаниям и при содействии Готтберга Островский организовал и провел в здании городского театра в Минске 27 июня 1944 года так называемый 2-й Всебелорусский конгресс, в котором приняли участие 1039 делегатов, в основном сотрудников оккупационного аппарата и полиции. Это неправомочное собрание не самых лучших людей приняло «исторические решения» о разрыве Белоруссии с СССР и провозглашении БЦР и ее «президента» единственными правомочными представителями белорусского народа. Конгресс приходилось проводить в пожарном темпе, так как к Минску приближались войска Красной Армии. Уложились в один день. После принятия заключительной резолюции, как говорится в протоколе, хранящемся в НАРБ, была послана телеграмма Адольфу Гитлеру.

Продолжать «патриотическую» деятельность Островскому пришлось уже в столице рейха, где ему удалось к осени снова собрать БЦР и даже добиться ее официального признания в министерстве Розенберга.

Островский не был бы Островским, если бы не продумал путей спасения для себя и самых преданных людей. Сколачивая для нужд агонизирующего вермахта из разного рода белорусских беглецов дивизию СС «Беларусь», он подготовил почву для перехода на сторону англо-американских войск, наладил контакты с английской разведкой.

Все же в первое время после окончания войны Островскому пришлось скрываться под именем Корбута в лагерях перемещенных лиц и даже в Латинской Америке. Обстановка наступившей «холодной войны» позволила ему выйти из подполья и развернуть антисоветскую деятельность в Западной Германии, а в 1948 году восстановить БЦР.

В 1956 году Р. Островский переехал на жительство в США и провел там остаток дней в грызне с появившимся конкурентом — «президентом Белоруской Народной Республики» Николаем Абрамчиком, затем его приемником В. Жук-Гришкевичем. А потом пришла смерть.

Похоронен Р. Островский на белорусском кладбище в Ист-Брансуинке, в 90 километрах от Нью-Йорка, под черным могильным памятником высотой в 7 футов. Ежегодно здесь собираются его последователи.

А в Беларуси? Дверная табличка с двойной надписью: «der Prasident/прэзыдэнт», хранящаяся в Белгосмузее истории Великой Отечественной войны, ворох архивных бумаг и старых газет, да недобрая память. Вот и все, пожалуй, что осталось на Родине от этого человека, столько раз ее предавшего.

ИМРЕ НАДЬ

ЦК КПСС Об архивных материалах о деятельности в СССР Имре Надя.

В ходе работы в Комитете госбезопасности СССР над архивными материалами, относящимися к репрессиям второй половины 30-х — начала 50-х годов, обнаружены документы, которые проливают свет на ранее неизвестные стороны деятельности в нашей стране Имре Надя.

Как следует из указанных документов, эмигрировав в 1929 году в СССР, Надь с самого начала инициативно искал контакт с органами госбезопасности и в 1933 году добровольно стал агентом (секретным осведомителем) Главного управления госбезопасности НКВД. Работал под псевдонимом «Володя». Он активно использовался для сбора сведений о попавших по тем или иным причинам в поле зрения НКВД венгерских и других политэмигрантах, а также гражданах СССР. Имеется документ, свидетельствующий, что в 1939 году Надь предложил НКВД для «разработки» 38 венгерских политэмигрантов, в том числе Ф. Мюнниха. В другом списке он называет 150 знакомых ему венгров, болгар, русских, немцев, итальянцев, с которыми в случае необходимости он мог бы «работать».

По донесениям Надя — «Володи» было осуждено несколько групп политэмигрантов, состоявших из членов венгерской, германской и других компартий. Все они обвинялись в «антисоветской», «террористической», «контрреволюционной» деятельности (дела «Аграрники», «Неисправимые», «Агония обреченных» и др.). В одном из документов (июнь 1940 года) указывается, что Надь «дал материалы» на 15 арестованных «врагов народа», работавших в Международном аграрном институте, Коминтерне, Всесоюзном радиокомитете. Деятельность «Володи» привела к аресту известного ученого — Е. Варги, целого ряда деятелей компартии Венгрии — (Б. Варго-Ваго, Г. Фаркаш, Э. Нейман, Ф. Габор и др.). Часть из них была расстреляна, часть приговорена к различным срокам заключения и ссылки. Многих в 1954–1963 годах реабилитировали.

Из имеющихся архивных материалов не следует, что Надь сотрудничал с НКВД по принуждению. Более того, в документах прямо указывается, что «“Володя” проявляет большую заинтересованность и инициативу в работе, является квалифицированным агентом».

Председатель комитета В. Крючков

На документе имеются пометки: «Согласен. М. Горбачев» (подпись-автограф). «Вопрос рассмотрен на заседании Политбюро ЦК 19.06.89. Принято решение согласиться. Сообщить о согласии. В. Болдин» (подпись-автограф). «О согласии сообщено в КГБ СССР».