Невеста скованного лорда (СИ) - Соул Таня - Страница 5

Мне вспомнилась выжженная пустошь Флуэнского герцогства. Период его процветания закончился ещё до моих сознательных лет, и когда я была ребёнком, засуха уже охватила земли.

– Она дорога мне, но не настолько, чтобы ради неё умирать. Для меня земля – это люди, которые на ней живут.

– Для меня тоже. Разница лишь в том, что и земля, и люди в моём понимании – это одно целое. Иль-Нойер – наш дом. И чтобы спасти его, мы готовы идти на жертвы.

– Может, вы и готовы, но я – нет. Скажите, а ваш отец точно так же толкал супругу на верную смерть и скрывал от зевак её несогласие?

Лорд Шенье усмехнулся, но его усмешка походила на печальную гримасу.

– Моему отцу повезло больше, чем мне. Мама выросла на Иль-Нойер и с радостью приняла свою судьбу.

– Да, со мной вам и правда не везёт. Я подобной судьбе совсем не рада.

Мы оба замолчали, сверля друг друга взглядом. Когда тишина затянулась, в дверь каюты постучали.

– Ваше сиятельство, мы подплываем, – послышался голос одного из моряков.

– Иду, – отозвался граф, а после обратился ко мне. – Я вернусь за тобой, когда придёт время садиться в шлюпку.

– Шлюпку? Я думала, у вас на острове есть порт…

Граф нахмурился.

– Порт уже затопило. Жди тут и не делай глупостей.

Он ушёл, а я так и стояла посреди каюты. В пыли и ошарашенная. А в голове пульсировало: «Остров – наш дом, и ради него мы готовы идти на жертвы».

***

Освальд Шенье

Захлопнул за собой дверь и выругался. Почему, будучи эрром и умея находить с людьми общий язык, я не могу договориться с единственным поистине важным для меня человеком? Такое ощущение, что мы созданы, чтобы не соглашаться друг с другом.

А с каким осуждением она на меня смотрела! С ума сойти. Такое чувство, что я действительно тот монстр, которым меня описывают. Душегубец во плоти. Ну что? Что мне остаётся делать? Ни у меня, ни у неё, ни у кого из нас нет выбора. Каждому отведён его путь и срок. Наши с Каталиной пути были определены до рождения.

– Бросаем якорь, милорд, – послышалось с верхней палубы, и я вздохнул. Самое сложное ждало впереди.

Ведь мог же взять с неё слово, что, проиграв пари, она без капризов согласится на брак. И не стал. Не стал, дурак! Не хотел становиться ещё большим чудовищем в её глазах. Но если она будет отнекиваться, сбегать и плакать, что мне с ней делать?

Поднялся на верхнюю палубу и вздохнул ещё раз. По-прежнему штормило. К тому же вскоре ожидался большой прилив – самое мерзкое время для Иль-Нойер. Высокие волны, подтопленные дома, несчастные жители. Как же мне хотелось наконец прекратить это мучение.

– Что со шлюпками? – спросил, когда корабль встал на якорь.

– Почти готовы, милорд.

Собрал в кулак всю свою выдержку и пошёл назад за невестой. О Твердыня, за что ты послала мне это испытание?

Глава 3

Освальд Шенье

Кэтлин сидела на кровати, спиной опершись о подголовник и безэмоционально глядя в стену напротив. Ни слёз, ни признаков истерики. Будто происходящее внезапно стало ей безразлично. И хотя женских слёз я не люблю, но такое равнодушие мне тоже отчего-то не понравилось. Казалось, оно было направлено не на произошедшие события, а на меня.

– Пора, – распахнул дверь пошире и отступил в сторону.

Она молча поднялась с кровати, поправила платье и, приняв гордый вид, прошествовала мимо меня. Не оглядываясь, подошла к лестнице и стала подниматься на верхнюю палубу. А я смотрел ей вслед и подмечал, как сильны в ней черты родовитых заклинательниц нашего острова. Кэтлин оказалась не из пугливых и не заискивала передо мной, даже когда от этого зависело её будущее. Настоящая гордячка.

– Вы идёте? – оглянулась у выхода наверх.

И я, словно заворожённый, последовал за ней, разглядывая её со спины. Хрупкая, скромно одетая, со светло-каштановыми волосами, которые ей пришлось распустить после пряток. Лёгкие волны прядей струились по её спине и доходили почти до талии. Вздрагивали при каждом шаге.

Кэтлин была женственной и по-особенному трогательной, но присутствовало в ней и что-то непреклонное. Она, словно ивовая ветвь, отклонялась, ощущая давление, но упорно стремилась назад при первом удобном случае. Да, гордячка и упрямица.

Усадив молчаливую невесту в шлюпку, закреплённую на шлюпбалке, и дождавшись, когда оставшиеся места займёт команда, отдал приказ спускать шлюпку на воду. Волны бушевали, и мы опускались с особой осторожностью, чтобы не перевернуться. Кэтлин всё это время наблюдала за происходящим молча, вцепившись руками в скамью и в бортик. Она держалась за них так крепко, что костяшки её пальцев побелели.

– Тебе страшно? – положил ладонь на её заледеневшую кисть. Она вздрогнула и отдёрнула руку.

– Я не умею плавать.

Если подумать, то уроженцам Флуэна плавать и негде. Реки в их герцогстве пересохли, по берегам были в основном скалы, а море всегда штормило. У нас на Иль-Нойер тоже много штормовых дней, но много и солнечных.

– Летом обязательно тебя научу, – пообещал ей.

– А я доживу до следующего лета? – столько горечи и яда было в её вопросе, что я снова почувствовал себя мерзавцем.

– И не только до следующего, – ответил ей язвительно и резче, чем стоило бы. Но всякий раз, когда я пытался с ней поговорить, моё терпение исчерпывалось на первых же минутах.

Нас качнуло на волне, и Кэтлин, позабыв о разговоре, снова вцепилась в скамью. Она просидела так всю дорогу до берега, а когда шлюпку начали подтягивать к подтопленному деревянному пирсу, изобразила на лице такой испуг, что у меня от сочувствия даже сердце сжалось.

– На нём воды по щиколотку, – попытался её успокоить.

***

Каталина Арди

– Да у вас не только нет порта, у вас ничего нет, – всё, что я смогла ему ответить. Подтверждением моим словам служило побережье острова Иль-Нойер.

Бесспорно, когда-то на нём располагался портовый город, но сейчас от него оставалась лишь частица. Трудно судить насколько большая.

По пути к пирсу шлюпка миновала погружённые в воду дома. Мы буквально плыли вдоль затонувшей улицы. Торчащие из-под воды крыши и печные трубы по мере приближения к суше поднимались над волнами и превращались в стены с пустыми оконными рамами. Чуть дальше впереди, там, где волны вылизывали мостовые, дома были ещё целыми и, скорее всего, опустели совсем недавно. Их фундаменты только начали погружаться в море.

После того как часть команды уже вылезла из шлюпки, лорд Шенье поднялся со скамьи и предложил мне руку. Но его притворная забота была мне противна, потому от помощи я отказалась сразу же. На трясущихся ногах подошла к бортику. Шлюпку качнуло, и я вскрикнула. Уже сошедший на пирс лорд Шенье вздохнул и без моего на то разрешения подхватил меня подмышки. Вытащил из шлюпки и поставил на погружённые в воду доски пирса.

Вода под ногами оказалась выше, чем по щиколотку. А когда на пирс нахлёстывали ледяные волны, то меня окатывало по колено. Замутнённая штормом вода скрывала опору под ногами, заставляя идти по наитию. Я искренне надеялась, что все доски на пирсе окажутся целыми, и меня не ждало случайное погружение в воду.

– Вместо того чтобы трястись, могла бы просто опереться на мою руку, – заметил ехидно душегубец.

Пережитый во время дороги страх и накопленное раздражение вскипели во мне, как в доверху наполненном чайнике, и полились через край. Я резко обернулась к шедшему позади меня лорду и закричала:

– Оставьте при себе свою заботу! Лучше бы вы меня вооб… – но закончить тираду я не успела.

Три злосчастных события произошли в тот же миг. Первое – я чуть не нарушила обещание, данное под действием нити истины, и вместо улыбок и радости, показала своё недовольство прибытием на остров. В наказание моё тело сковало, призывая его к повиновению. Второе событие – я оступилась и пяткой угодила не на пирс, а за его край. Третьим стала накатившая особенно сильная волна. Она подхватила оступившуюся и скованную обещанием меня и утянула с пирса в море.