Достаточно времени для любви, или жизнь Лазаруса Лонга - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 83

А то, может, удастся продать ее на Единогласии – для тех мест подобное совершенство в новинку.

Он разложил кресло, болтами прикрепил его к полу, поднял на максимальную высоту, поставил перед ним акушерскую табуретку, отрегулировал и ее, после чего обнаружил, что кресло можно опустить сантиметров на десять-двенадцать и при этом останется еще достаточно места для работы. Проделав все это, он уселся в акушерское кресло и принялся возиться с регулировками. Оказалось, что седалище можно приспособить и для особы ростом с него самого, впрочем, это не удивительно: на Валгалле встречаются дамы и повыше.

* * *

Минерва, по моим расчетам, Ллита перехаживала дней десять. Ребят это не беспокоило, а я старался не привлекать их внимания, поскольку сам тоже не слишком беспокоился: выглядела Ллита хорошо во всех отношениях. Я подготавливал ее не только с помощью наставлений и тренировок, но и с помощью гипноза, чтобы все прошло самым благоприятным образом: не люблю чинить повреждения, канал этот должен растягиваться, а не рваться. Тревожило меня одно: не исключено, что придется свернуть шею уроду.

То есть – зачем кокетничать перед собой? – убить новорожденного.

Вычисления, которые я проделал в одну бессонную ночь, оставляли лазейку для риска и если я ошибся в предположениях, шансы могут оказаться даже похуже.

Но если придется, значит – придется.

Я тревожился гораздо больше, чем Ллита. Она, похоже, вообще не волновалась: гипнотическая подготовка давалась мне неплохо.

Но если придется делать эту пакостную штуковину, нужно будет орудовать быстро, так, чтобы она ничего не заметила, и поскорее убрать скорбные останки подальше от их глаз. А потом заняться жуткой работой: попробовать вновь соединить их эмоционально. В качестве супружеской пары? Не знаю. Быть может, у меня сложится определенное мнение, когда я увижу, что она выносила.

Наконец схватки участились, и я велел им забираться в кресло... условия были легкими, четверть нормального тяготения. Кресло было отрегулировано; натренировавшись, они привыкли к этому положению, Джо устроился внутри, широко расставил ноги, уперся ими в подколенники и чуть прижал – но не крепко, поскольку дергаться не ему. После чего я поднял Ллиту и без особых трудов усадил ему на колени – в этом псевдотяготении она весила менее сорока фунтов... восемнадцать кило.

Она расставила ноги почти горизонтально и подалась вперед. Джо держал ее, чтобы она не упала.

– Так хорошо, капитан? – спросила она.

– Отлично, – ответил я. В кресле ей было бы, пожалуй, удобнее, но тогда Джо не мог бы обнять ее. Я даже не говорил им, что рожать можно иначе. – Поцелуй ее, Джо, а я пристегну.

Левый ремень – вокруг обоих колен, потом вокруг правых... для ступней я добавил дополнительные упоры, потом обвязал грудь, плечи и бедра Джо так, чтобы он не мог шевельнуться, даже если весь корабль рассыплется на куски, но Ллита была свободна. Руки ее свободно лежали па рукоятках, а его руки пряжкой живого любящего пояса соединились прямо под ее грудью, над выпуклым животом. Он знал, что делать, мы уже экспериментировали. Когда потребуется, я скажу, чтобы он надавил, но не раньше.

Мой табурет был привинчен к полу. Я надежно присоединил ремень, привязался и напомнил им, что начинается главное – в этом попрактиковаться мы не могли, чтобы не случилось выкидыша.

– Джо, сомкни пальцы, но не мешай ей дышать. Тебе удобно, Ллита?

– А... – едва выдохнула она. – Я... начинается!

– Терпи, дорогуша!

Я убедился, что левой ногой упираюсь в педаль управления гравистатом, и поглядел на ее живот.

Большой! И как только он напрягся, я переключил гравитацию с одной четверти на два "g". Ллита охнула, а младенец дынным семечком выскочил мне прямо в руки.

Я ногой перевел тяготение на привычную для нас четверть земного и быстро оглядел новорожденного. Нормальный мальчишка, красный, морщинистый и некрасивый. Я хлопнул его по попе – и он завопил.