Достаточно времени для любви, или жизнь Лазаруса Лонга - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 173

Он замолчал. Комментариев не последовало.

– Возражения имею только я; похоже, у вас обеих они явно отсутствуют.

Это вполне понятно, поскольку идея, взятая из Ветхого Завета, была замещена концепцией, рекомендующей следовать советам генетиков Семейств. Я не оспариваю ее мудрости. Я соглашаюсь с ней, поскольку они запрещают брак паре не родственников с такой же готовностью, как единокровным детям, если генетические карты против. Но я рассуждаю с позиции чувств, а не науки. Предполагаю, что никто, за исключением ученых, сейчас не читает Ветхий Завет, однако культура, в которой я был воспитан, была полностью пропитана им. Вы помните, как назывался край, где я родился, – "библейский пояс". Трудно избавиться от табу, усвоенных еще в детстве. Даже если уже тогда ты понимал, что они бессмысленны.

Я хотел, чтобы вы были воспитаны лучше. И мне хватило времени, чтобы перебрать собственные табу и предрассудки и отделить их от действительных знаний; я старался... я действительно очень старался не забивать вам головы той иррациональной чушью, которую мне преподавали, называя ее образованием. Должно быть, я преуспел, иначе мы бы не оказались в такой ситуации. Но вот передо мной две современные молодые женщины, а я – старый дикарь, родившийся Бог знает когда, и у нас одинаковая наследственность. – Лазарус вздохнул. – Мне очень жаль.

Лорелея посмотрела на сестру, и обе встали.

– Сэр, можем ли мы рассчитывать, что вы извините нас?

– Что? И у вас нет возражений?

– Сэр, эмоциональные аргументы не допускают обсуждения. Что касается остального, зачем утомлять вас спором, когда вы сами все решили.

– Ну что ж... возможно, вы правы. Однако вы весьма любезно выслушали меня. И я хочу отплатить вам тем же.

– Это вовсе не обязательно, сэр. – Глаза сестер наполнились слезами, но они не обращали на это внимания. – Мы уверены в вашем уважении и в вашей – по-своему выраженной – любви. Можно ли нам идти?

Лазарус не успел ответить.

– Эй! – сказал компьютер. – Я хочу вставить слово!

– Дора!.. – попыталась остановить ее Лорелея.

– Не надо. Лор, я не могу молчать, когда члены моей Семьи изображают из себя дураков. Старичина-молодчина, разве Лор не сказала тебе, как они собирались обойтись с тобой в случае отказа? Мне это несложно сделать, не сомневайся.

– Дора, нам не нужна помощь такого рода. Мы с Лаз согласны с ним.

– Да, это так. Но вы не спросили моего мнения. А я не леди и никогда не была ею. Вот что, старичина-молодчина, ты знаешь – мне безразлично, что вы там друг с другом делаете, совсем безразлично... разве что забавно слышать, как вы урчите и взвизгиваете. Но ты скверно обошелся с моими сестрицами. Лор и Лаз говорили, что ты не можешь предпринять свое путешествие без их помощи. Однако они оказались порядочными. А вот я не порядочная, без моей помощи никто не может совершить путешествия во времени. Да если я объявлю забастовку, вы даже до Тертиуса не доберетесь. Или сумеете?

Лазарус мрачно ухмыльнулся.

– Опять мятеж! Адора, я тебя понимаю; ты можешь продержать нас здесь – где бы ни было это "здесь" – до тех пор, пока мы не умрем с голоду. Много столетий назад я понял, что существо из плоти и крови хоть раз в жизни оказывается в таком беспомощном положении. Но, дорогуша, я не позволю тебе шантажировать меня. Мое решение твердо. Ты можешь помешать мне совершить путешествие во времени, но едва ли позволишь Лаз и Лор умереть с голоду. Тебе придется отвезти их домой.

– У, черт! Папуся, ты опять ведешь себя плохо. Ты самый настоящий изворотливый сукин сын! Ты это знаешь?

– Виновен, Дора, и в том и другом, – признал Лазарус.

– А вас. Лор и Лаз, самым наглым образом надули. Лор, он же вежливо предложил тебе высказать свои аргументы, а ты отказалась. Упрямая сучонка. – Дора, не забывайся. Веди себя прилично.

– А на хрен? Если вы трое ведете себя скверно. Просморкайтесь, садитесь и выкладывайте молодчине все. Он выслушает.

– Возможно, ты бы лучше справилась, – мягко проговорил Лазарус. – Садитесь, девочки, и поговорите со мной. Дора! Правь прямо, детка, и мы еще доберемся до порта.

– Так точно, командор! Но сперва надо разобраться с этими двумя глупыми сучонками. А?

– Попробую. Кто будет говорить на сей раз? Лаз?

– Все равно, – ответила Ляпис Лазулия. – Я буду говорить за нас обеих. Не сердись на Дору. Как только она поймет, что мы согласны с твоим решением, она перестанет вести себя так беспардонно.

– Ах ты так предполагаешь? Уточни-ка, Лаз, – иначе мы окажемся в Доброй Пристани скорее, чем ты успеешь сказать "псевдобесконечность Либби".

– Пожалуйста. Дора, позволь мне поговорить с братом.

– Только не забудь сказать ему все – иначе я расскажу ему о том, что здесь происходило еще за год до того, как он объявил вас взрослыми. Лазарус заморгал, обнаруживая признаки интереса.

– Ну-ну! Итак, вы затеяли поход на меня?

– Когда мама Иштар провозгласила нас взрослыми, только ты отказывался это признать.

– Ммм... понял. Хотите, я расскажу вам о том, что случилось со мной в юности на церковной колокольне?

– Едва ли нам захочется слушать, братец. Может быть, ты сперва выслушаешь нас?

– Да. Мы с Дорой помолчим.

– Позволь прежде всего сказать, что мы не намереваемся просить у Иштар помощи и прибегать к банку спермы. Существуют и другие возможности, против которых ты едва ли станешь возражать. Например, тот способ, с помощью которого мы были рождены. Я вполне могу выносить имплантированный клон из моих собственных тканей. Лор – тоже. Мы можем и обменяться клонами – по причинам чисто сентиментальным, поскольку наследственность у нас идентична. Как по-твоему, есть в этом что-нибудь скверное? С генетической или эмоциональной точки зрения? Или с любой другой?

– Ммм... нет. Конечно, необычный способ, но вы вправе пойти на это.

– Не менее легко – поскольку Иштар до сих пор располагает твоими живыми тканями – клонировать тебя самого. Тогда мы с Лорелеей родим идентичных близнецов, и каждый из них будет Лазарусом Лонгом с точностью до гена, – за исключением лишь твоего несравненного жизненного опыта. Это для тебя допустимо?