Достаточно времени для любви, или жизнь Лазаруса Лонга - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 164

– Примерно десять в двадцать второй степени – но это смешно. Я бы ожидал какого-то стабильного оптимума – скажем, десять в десятой степени – или мальтузианской катастрофы за семь или восемь столетий.

– Джастин, там не оказалось никого. Не было даже признака того, что там некогда обитали люди.

– Что с ними случилось?

– А что случилось с неандертальцем? Что бывает с побежденным? Джастин, какой смысл сопротивляться, если тебя превосходят настолько, что нет даже смысла бороться? Маленький Народец обитал в идеальной утопии: ни борьбы, ни соревнования, ни проблем перенаселения, ни бедности – они жили в идеальной гармонии со своей прекрасной планетой. Рай, Джастин! Маленький Народец воплотил все то, о чем мечтали философы и религиозные деятели, все, к чему они призывали человечество.

Возможно, они действительно совершенны, Джастин. И представляют собой то, что может получиться из человеческой расы через... миллион лет. Или десять миллионов. Но когда я говорю, что такая утопия пугает мня, что она несет смерть человеческим существам и что Маленький Народец, похоже, избрал тупиковый путь, я не стараюсь принизить их. О нет! Они куда больше меня понимают в математике и науке – иначе зачем мне было бы консультироваться с ними? Я не могу представить себе, как с ними воевать, потому что они сумеют отразить любую нашу атаку. Ну а если бы они сочли нас несносными, не могу даже представить себе, что могло бы случиться с нами – да и не хочу представлять. Но пока мы не лезем в их дела и не претендуем ни на что из того, что им нужно, опасности я не вижу. Так мне кажется... Впрочем, чего стоит мнение старого неандертальца? Я понимаю их примерно в такой же степени, как наш котенок понимает астронавигацию.

Не знаю, что произошло с оставшимися говардианцами. Быть может, кто-то сумел ассимилироваться, как Мэри Сперлинг. Я не спрашивал, потому что не хотел знать. Кое-кто, должно быть, погрузился в апатию, переев тамошнего лотоса, и умер. Едва ли люди там размножались – впрочем, возможно, некоторых содержали в качестве домашних животных. Если так, то я не хочу знать, что и как там происходило. Я получил то, что хотел – мнение мое о математических странностях физики поля подтвердилось, – а потому забрал своих девиц и улетел.

Но прежде чем оставить планету, мы облетели ее и засияли ее поверхность, а когда вернулись, отдали пленки Афине для исследования. Тина!

– Да, молодчина. Джастин, если на поверхности этой планеты находится хоть один предмет, созданный человеческими руками, размер его не превышает половины метра.

– Поэтому я решил, что все они погибли, – мрачно проговорил Лазарус.

– И больше туда не вернусь. Но путешествие к РК 3722 не было пробным путешествием во времени, это был обычный пространственный прыжок. Опытный полет будет прост и безопасен; мы не будем садиться на планету. Хочешь полететь с нами? Или нам лучше взять Галахада?

– Папочка, – серьезно сказал Галахад, – я молод, прекрасен, здоров и счастлив и хотел бы, чтобы все так и оставалось. Ты не имеешь права впутывать меня в эту безумную аферу. Не люблю прыгать от звезды к звезде, я домосед. Хватит с меня одной посадки с крутой девицей Лорелеей у руля. Нет, ты меня не уговоришь.

– Ну, мальчик мой, будь умницей, – ласково попросил Лазарус. – Мы же полетим, когда девочки повзрослеют; им будет необходимо мужское внимание. Я не могу выступить в таком качестве, потому что тогда не смогу с ними справляться. Подумай. Впрочем, если хочешь, можешь считать себя в известной мере обязанным.

– Как только ты начнешь говорить про обязанности, я немедленно улечу из этого улья. Ты, папулечка, слюнтяй, опасающийся двух маленьких девочек. – Возможно. Между прочим, долго они маленькими не пробудут. А ты, Джастин?

Я отчаянно думал. Получить предложение от старейшего слетать вместе с ним в космос... от такого не отказываются. То, что в ходе полета предполагалось совершить попытку путешествия во времени, меня не смущало, потому что вся идея казалась мне нереальной. Но особой опасности не предвиделось, иначе он не стал бы брать с собой своих сестер-дочерей. К тому же я полагал, что Лазаруса нельзя убить, а значит, его пассажир может чувствовать себя в безопасности. Но быть жиголо для его девчонок! Лазарус дурил Галахада, я был уверен, потому что не сомневался и в том, что Лази и Лори уладят подобные дела по своему вкусу.

– Лазарус, я полечу с вами куда скажете.

– Остановись! – велел Галахад. – Папулечка, Тамара будет протестовать.

– Так в чем же дело, сынок? Мы возьмем с собой и Тамару. Я думаю, ей понравится. Она-то хвост не подожмет, как кое-кто – не будем говорить, кто именно.

– Что? – Галахад выпрямился. – Ты возьмешь с собой Тамару, Джастина, близнецов? Половину семейства? А нас оставишь рыдать у потухшего очага? – Галахад вздохнул. – Ну хорошо, сдаюсь. Записываюсь в волонтеры. Но пусть Джастин и Тамара останутся дома. И близнецы. Не надо ими рисковать. Ты пилот, а я буду готовить. До конца дней своих.

– Время от времени Галахад обнаруживает неожиданные признаки благородства, – проговорил Лазарус, ни к кому не обращаясь. – Когда-нибудь это его погубит. Сынок, кок мне не нужен, Дора готовит лучше любого из нас. Но близнецы потребуют, чтобы их взяли. И во время пары временных прыжков я хочу понаблюдать, как они справляются; позднее им придется делать это в одиночку. Лазарус обернулся ко мне. – Джастин, мы рады тебе, но путешествие будет скучным. Ты узнаешь о том, что переместился во времени, только тогда, когда я скажу тебе об этом. Я собираюсь лететь к планете, которую легко обнаружить, потому что мы с Либби исследовали ее и он точно определил ее траекторию. Я не собираюсь приземляться, там достаточно опасно. Этой планетой я хочу воспользоваться как часами. Возможно, это звучит глупо. Но время в космосе трудно установить с помощью часов типа радиоизотопных хронометров моего компьютера. Можно установить время по положению небесных тел, но этот способ требует долгих измерений и вычислений – куда удобнее приземлиться на цивилизованной планете, постучать в какую-нибудь дверь и спросить, который час.