Достаточно времени для любви, или жизнь Лазаруса Лонга - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 132

– Беритесь за руки, становитесь в кружок.

Фароном звали того царя,

Он угнетал их вовсю и зазря!

– Алеман налево! Хватит! Теперь назад и кружите!

...сказал "да", и расступилась волна.

– Первая пара – в Красное море! А теперь девушка в углу и кавалер справа. Кавалер из угла, правая дама... все кругом, и направо, и налево!

– Перерыв!

Ух, как мы тогда веселились! Дора научилась плясать, когда стала бабушкой, и плясала до тех пор, пока не стала прапрабабкой. Поначалу вечеринки происходили у нас, потому что дом наш был самым большим и достаточно удобным для такого сборища. Плясать мы принимались, когда начинало вечереть, и танцевали до тех пор, пока можно было различить партнера. Потом ужинали при свечах и лунном свете, пели и разбредались спать в комнаты, на крышу, в сараи, фургоны, и я что-то не слышал, чтобы кто-нибудь спал один. Чего беспокоиться, ежели где-нибудь в сторонке кто-нибудь позволяет себе чуточку вольничать?

На следующее утро чаще всего давали двойное представление труппы "Таверна и Русалка": одна комедия, одна трагедия – потом те, кто жили подальше, начинали собирать ребят, запрягать мулов и уезжали, а ближайшие соседи помогали прибрать в доме, прежде чем снова приступить к тому же самому делу.

О, помню только одну неприятность: какой-то мужчина украсил свою жену синяком – в сущности ни за что, – и тогда шестеро оказавшихся поблизости выкинули его за ворота и заложили их на засов. Он разъярился настолько, что собрался и ушел вверх по великому ущелью к Безнадежному перевалу. Факт этот не сразу заметили, поскольку жена его и ребенок перебрались к мужу сестры и их ребятам, там они и жили с одним мужем; впрочем, подобный случай не был единственным. Никаких законов относительно женитьбы и брака, никаких законов, запрещающих что бы то ни было. Однако синяк под глазом жены вызвал неодобрение соседей, что было равнозначно общественному осуждению, – худшего для поселенца не может быть, разно что линчевание.

Но мигранты были сексуально озабоченными и легко относились к этому делу. Высокий интеллект всегда имеет сильную сексуальную подоснову, а поселенцы в Счастливой долине прошли двойной отбор: сначала, когда решили оставить Землю, потом, когда рискнули отправиться через Безнадежный перевал. Короче, в Счастливой долине обитали действительно те, кто выжил: умные, умеющие сотрудничать, трудолюбивые, терпимые, позволяющие себе драться лишь по необходимости, а не из-за пустяков. Секс – вещь отнюдь не тривиальная, но драка – обычно штука неумная. Она свидетельствует лишь о том, что мужчина еще не повзрослел. Но подобное определение не подходило ни к одному из поселенцев – настоящих мужчин. Мы были уверены в себе и не нуждались в доказательствах. Среди нас не было трусов, воров, слабаков, грубиянов. Мало кто не ужился в колонии, их можно и не считать. Такие либо погибли, как та тройка, или же убежали, как тот идиот, который рассердился на собственную жену.

Редкие акты очищения всегда происходили быстро и без формальностей, и многие годы мы пользовались этим золотым правилом – неписаным, но тщательно соблюдавшимся.

В подобном сообществе бессмысленные табу относительно секса не могут существовать; они попросту не могли попасть в нашу долину. Конечно же, никто не собирался одобрять кровнородственные связи – поселенцы не были невежественными в вопросах генетики и контроля за рождаемостью. Однако же ко всему относились прагматически, хотя никто не утверждал, что инцест – вещь пустяковая, не имеющая последствий. Впрочем, была у нас одна девица, которая вышла за своего сводного брата и имела от него нескольких детей – полагаю, что он действительно был их отцом. Ходили разговорчики, но супругов не осуждали. Брак в любом виде являлся личным делом заключивших его партнеров и не нуждался в одобрении общества. Помню, две молодые пары решили объединить свои фермы, потом они построили дом побольше, сделали пристройку к самому большому дому, а другой превратили в амбар. Никто не интересовался, кто там с кем спит; все решили, что брак здесь заключен вчетвером, вне сомнения, еще до того, как они перестроили дом и объединили свое добро. Это никого не интересовало, кроме них самих.

Для таких лишний брачный контакт – просто развлечение. Обделенное многим общество поселенцев всегда придумывает собственные способы отдыха – и секс значится во главе списка. У нас не было профессиональных артистов, не было театров, если не считать любительские труппы, которые организовывали наши дети; не было кабаре, а тем более никаких игральных автоматов, не было периодической печати, даже книг не хватало. И вполне естественно, что встречи в танцклубе Счастливой долины заканчивались неким подобием оргии после того, как становилось чересчур темно, чтобы танцевать, а младших укладывали в постель. А как же иначе? Все было вполне пристойно: семейная пара могла оставаться в своем собственном фургоне, не обращая внимания на тихое веселье вокруг. Никаких упреков... Да что там – никто не был обязан посещать эти танцы.

Однако еженедельными танцульками не пренебрегал никто, если только не был болен. Особенно хорошо это было для молодых: они получали шанс познакомиться и поухаживать друг за другом. Наверное, наших первенцев зачинали после этих танцев; нельзя исключить такую возможность. С другой стороны, никто не заставлял девицу ложиться, если она не хотела. И наши девушки выходили замуж в пятнадцать или шестнадцать лет, женихи была немногим старше. Жениться впервые в возрасте более зрелом – это городская привычка, неизвестная культуре поселенцев. Что же касается нас с Дорой... Но, Минерва, дорогая, я же тебе уже говорил.

(Опущено.) ...затеяли грузовой рейс в тот самый год, когда родился Гибби, а Заку было... ммм... кажется, шестнадцать... Все-то приходится преобразовывать даты Новых Начал в стандартные годы. Он был выше меня, под два метра, и весил, должно быть, килограммов восемьдесят, Энди был почти такой же рослый и сильный. Я считал, что не следует долго тянуть, так как Зак мог в любой день жениться, а посылать с фургоном одного только Энди нельзя. Айвору исполнилось лишь десять. Он помогал на ферме, но для такого путешествия был маловат. Впрочем, желающих можно было подобрать и не только в своей семье. Теперь в долине обитало около дюжины семейств, однако они еще не прожили здесь так долго, как я, и пока не испытывали необходимости ни в чем.