Воин-паразит: Стать человеком (СИ) - Костяной Богдан - Страница 140

Хижина, где Мак обустроил стойку регистрации, обвалилась, искать там что-то было уже бессмысленно, волшебные звери разбежались или сгорели заживо. Среди обугленных костей нашлось место и нескольким человеческим скелетам и Эспен даже не хотел гадать, кому они принадлежали. По крайней мере, детского среди них не было.

Тогда паразит отправился на своих восьмерых к лагерю рейнджеров. Но уже издалека было видно — от него мало, что осталось. Только бы не…

— Эспен! — раздался знакомый голос. Мечник поднял взгляд вверх, на очередной холм, коими была усеяна местность пригорода.

— Отпусти её, урод! — выкрикнул Эспен, но державший амазонку лжекультист лишь сильнее надавил кинжалом на горло.

— Вот мы и встретились вновь! — послушался ещё один знакомый, но почти забытый голос. Рядом с Алисой взошёл на холм с другой стороны рыцарь в серебряных доспехах с белым плащом.

— Ты… — попытался вспомнить, кто перед ним, Эспен. Параллельно он старался переварить кашу в голове.

— Не делай вид, что не помнишь меня, сопляк! Я, сэр Тимос из Бравенбёргеров, пришёл сюда смыть свой позор кровью всех тех, кто тебе так дорог, малец! — гордо объявил ушлый дворянин, потерявший по неосмотрительности Эспена и Глории свою ездовую зверушку.

— Ты… хочешь сказать, все эти смерти, всё это горе… — сглотнул ком в горле паразит.

— Из-за моей… — приподнял палец вверх рыцарь.

— Сраной саламандры?! — проревел мечник и аметистовые глаза вспыхнули разрушительным пламенем ненависти.

— Всё так, наглец! Ты убил то, что принадлежало мне и опозорил в поединке! Все эти смерти только из-за того, что ты отказался упасть на колени и молить меня о пощаде! — заявил Тимос. — И то, что я сделаю с ней, тоже на твоей совести!

— Не трожь её! Забирай меня, отрежь руки, ноги, что угодно! Оставь этот…

— Э-нет! — ухмыльнулся дворянин. — Просто убить тебя — слишком слабое наказание. Да и вообще, разве можно считать смерть наказанием? Ты ведь в таком случае уходишь от ответственности! Немного несправедливо к умершей Каменной Саламандре.

Эспен решил отвлечь Тимоса разговором, а сам медленно спустил руку на пистоль.

— Может я и не молод, но далеко не ослеп, мальчик мой юродивый, хе-хе! И для того, чтобы обезопасить и себя и тебя от преждевременной и лёгкой смерти, хочу показать вот это! — с этими словами выходец из Бравенбёргеров достал из-за пазухи свиток. — Узнаёшь печать? Это контракт! Я подписал его и теперь, с точки зрения кровной клятвы, считаюсь членом тринадцатого корпуса рейнджеров! Хоть ты и капитан, но одно я знаю точно — ты ещё не успел официально стать командиром, а значит, твой контракт такой же, как у рядовых рейнджеров и ты не можешь причинить мне вреда, как и я тебе. И ей, — кивнул он в сторону Алисы, — но эти парни, — имел он в виду переодетых под культистов солдат династии, — вполне себе! И я отдам им тебя на растерзание, если ты не хочешь, чтобы рыжая сучка подохла прямо здесь!

— Мразота… — скрипнул от бессилия голос Эспена.

— Сдай оружие моим парням и мы поговорим в более пикантной обстановке, хи-хи! — предложил Тимос. К паразиту подошли двое мечников, готовые в любой момент воспользоваться своим оружием. Тому не оставалось ничего другого, кроме как…

Тимос резко выгнулся в спине. Кровавый хрип вырвался из глотки дворянина вместе с тем, как катана прошла насквозь через всё его тело. Эспен отреагировал моментально: пропуская вперёд полетевший в голову меч, он убил одного из рыцарей руками его же товарища. Сделав подножку второму, паразит выхватил пистоли и резко развернулся, вышибив мозги не сориентировавшемуся ублюдку, что держал в заложниках Алису. Вторым выстрелом он прикончил развалившегося на земле адепта и бросился к амазонке.

За спиной у рухнувшего Тимоса стоял неподвижно Яхтир.

— Ты в порядке, он тебя не ранил?! — взволнованно спросил паразит. — Нашла Моди?!

— Я не успела… о-они схватили меня по дороге к загону! — плача ответила амазонка.

— Гарольд на Глории отправился в город, скоро подоспеет стража! Хвала Храдхиру ты цела! Сейчас вместе с Яхтиром отправимся искать Моди! Да? — Эспен обернулся в сторону кочевника. — Бессмертыч?

— Клятва… — прохрипел кочевник и взялся за грудь. — Тельмус не позволит уйти от ответственности никому, даже… бессмертным…

— О чём ты говоришь, Яхтир? — вытаращился Эспен, позади него, закрыла лицо руками и тихо заскулила от осознания произошедшего Алиса. — Ты ведь не… Погоди, да брось! Брат мой, ты же…

— Решение было так близко всё это время, — грустно улыбнулся кочевник, от чьего силуэта начали отделаться небольшие кусочки ткани и исчезать бесследно в воздухе. — Долгожданная смерть.

— Яхтир… Нет… — по щекам паразита скатились слёзы скорби. — Я рад за тебя, брат! — и он попытался выдавить улыбку, но получилось весьма скверно. — Только как же… м-мы б-без т-тебя б-будем… — задрожали губы.

— Эспен, послушай, — рука киренийца легла на плечо, но Эспен больше не чувствовал её веса, будто та стала призрачной. А тем временем, силуэт Яхтира становился всё менее отчётливым, роем чёрных бабочек растворяясь в вышине. — Я потратил восемь тысяч лет на месть и вот… умираю, как клятвопреступник… Некогда заложник собственного тела, я заточил в темницу ещё и собственный дух и позабыл имя… И тем не менее, обретя свободу в своей смерти, понимаю, насколько же замечательным выдался последний год… Я умираю без толики сожаления, и я хочу, чтобы когда придёт твой последний час… ты не сожалел… Просто… Стань свободным от мести, от преследования… Будь человеком, как я… когда-то… — тяжело вздохнув, кочевник протянул ему спрятанную в ножнах катану.

— Как тебя зовут? — спросил Эспен, роняя слёзы на кожаные ножны. — Кто тот человек, что умирает передо мной?! — проревел он, едва не падая на колени.

— Азим-ибн-Хасим… Последнее — имя отца, по нашему… — улыбнулся сын Великой Степи. — Эспен… Не вздумай мстить за меня… Это путь в никуда…

Рука Азима исчезла, как и почти всё тело целиком. Слухов о том, что происходит с теми, кто нарушает клятву на крови было много, редко, кому удавалось действительно увидеть. Эспену не повезло оказаться в их числе. Не было никакого огня клятвопреступника, страшных мук или камней с неба. Человек просто исчезал из этого проклятого мира.

— Я вижу их, Эспен! — воскликнул Азим, от которого осталась лишь одна только парящая голова. — Я так скучал… — и со следующим порывом ветра, вечный воитель, наконец, смог обрести долгожданный покой, растворившись в пространстве.

Белки глаз Эспена покраснели, но слёзы перестали течь. Он вытаращено смотрел на катану в руках: ножны из дублёной кожи, что по видимому, обладали теми жевосстанавливающими свойствами, что и его старые, и великолепный клинок из закалённой стали, добытой в Великой Степи.

— Прости, брат… Я не могу свернуть с этого пути, — всхлипнул Эспен и прижал катану к себе.

— Эспен… — тихим голосом произнесла Алиса. — Нужно найти, Моди. Я всё понимаю…

— Идём, — кивнул паразит и помог встать амазонке. — Не лучшее место, чтобы сопли распускать.

Вдвоём они отправились искать Моди. Когда взошёл Кустос, лагерь погрузился в мёртвую тишину. Изредка пара встречала выживших, покалеченных людей. В центре ярмарки нашёлся Голем с кучкой уцелевших рейнджеров — обгоревших и израненных, по колено в крови своих товарищей и врагов. Паразит молча кивнул глыбе, чтобы тот помог людям, пока они ищут сына.

— О, матушка-Намина, нет… — всхлипнула Алиса, увидев знакомую белую шёрстку… вернее, те клочья, что от неё остались.

Фелуция, грозная волчица, внушавшая страх окрестному зверью наряду с Глорией, лежала, как побитый щенок. На месте изящной, неотразимой шерсти присутствовали ожоги, вплоть до костей. Из разорванного брюха вывалились внутренние органы, на месте левой задней лапы был лишь обломок обгоревшей кости, а передняя правая свисала на лоскуте мышц. По всему телу торчали наконечники копий и рукояти мечей.

Тем не менее, Белогривая Лютоволчица дорого продала свою жизнь: кругом валялись оторванные конечности и разодранные в клочья рыцари. Более того, Фелуция ещё дышала.