Не убоюсь я зла - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 151

– Можно обойтись холодной говядиной и тому подобным, можно разогреть суп, ведь мы не голодны. Я хотел бы поспать.

– Можно мне поспать с вами, сэр?

– Дорогая, я сказал «поспать». А с вами разве заснешь? Старому дону Джекобу нужна сиеста.

– Хорошо, сэр. Можно мне быстренько закончить то, о чем я говорила? Мы можем позаботиться обо всех тех, кто захочет уйти на пенсию, или получить другую работу, или остаться с Хьюго. Но я надеюсь, что некоторые из них могли бы стать нашим экипажем на тримаране или каком-нибудь другом судне. Особенно если они уже имели дело с морем или знают что-нибудь о нем.

– Финчли имел дело с морем. Его посадили за контрабанду или за что-то в этом роде.

– Я надеюсь, что все мои телохранители за исключением Хьюго… и Рокфора, если он вам нужен, решат отправиться с нами. Все они сильные и ловкие, и с семьями не будет больших проблем. Фред развелся с женой несколько месяцев назад, у Дабровски дома нет детей, а Ольга могла бы стать стюардессой, если захочет: она даже здесь делает уборку, хотя это и не ее обязанность. Что касается семьи Финчли, то лучше Тома нам и искать не надо… он занимался контрабандой, но это были не наркотики; он поставлял оружие в Центральную Америку, насколько я помню, и он был первым помощником капитана. Эстер Финчли – хорошая повариха. С Евой тоже не будет проблем, она уже умеет читать, писать и считать. Если они ей скажут о возможности морского путешествия, то от нее покоя не будет. Все дети любят путешествовать. Дорогой, если вы будете проходить мимо лифта, посмотрите, кто там дежурит, и попросите его разыскать Финчли. Может быть, он разбирается в тримаранах?

– Кажется он-то сейчас и дежурит. Подать вам халат?

– Вы думаете, здесь так много солнца? Мне кажется, у меня все в порядке с кожей – я намазалась кремом. О! Вы имеете в виду Тома? Но, дорогой, мы же каждый день плавали с ним и его семьей. А также с Фредом и Дабровски.

– Мне наплевать, дорогая, но мне казалось, вы собирались соблюдать приличия.

– По-моему, это глупо. Я же купаюсь и загораю вместе с ними. А что касается приличий, то не вы ли вчера шлепали Эстер по заднице в бассейне? Или это было в среду?

– Это было во вторник, и это была не Эстер, а ее дочь Ева. Просто разыгрывал из себя сексуального маньяка. Она красивая, но здесь не может быть ничего серьезного. Так что не ревнуйте.

– Дорогой, в тот день, когда я начну ревновать вас к маленькой девочке, пожалуйста, побейте меня. Не отшлепайте, а побейте по-настоящему, вправьте мне мозги. Но это была Эстер, а не ее дочь. Мой галантный, превосходный Джекоб не стал бы беспокоить маленькую девочку.

– Может быть, но эта маленькая девочка сама изрядно меня беспокоит. К тому же она делает это нарочно.

– Бедный Джейк, даже тринадцатилетние не хотят оставить его в покое. Но ничего удивительного; я ведь тоже не оставила его в покое.

– Если этой девочке тринадцать, то, я уверен, очень скоро ей будет двадцать один. Давайте заключим договор, дорогая. Я постараюсь не присматривать за вами, когда вы будете с ее отцом, если вы будете внимательно следить за мной, когда я с ней.

– Хорошо, сэр. Для меня услышать слова моего господина значит подчиниться… хотя мне и досадно, что вы думаете, будто за мной надо присматривать или не присматривать, как в данном случае, когда я буду с одним из наших слуг. Но что насчет Эстер? Должна ли я всегда находиться в поле зрения, когда она поблизости?

– Вы, девушка, занимайтесь своими делами. Незачем из-за этого сходить с ума. Я хочу, чтобы они все чувствовали себя свободно, когда приходят сюда купаться, поскольку я не желаю, чтобы кто-либо из наших домашних купался в той канализации, что под нами. Этот прибой красив, но вы же знаете, как загрязнена вода. Мы с ними так и договорились: они никогда не должны ходить на пляж, но могут пользоваться нашим бассейном в любое время. Немного жертвуя своим уединением, мы предохраняем их от заражения какой-нибудь гадостью и исключаем возможность распространения заразы на всю семью. Ради этого стоит пожертвовать своим уединением… к тому же они все очень милые люди… даже наша скороспелая Ева, которая изо всех сил старается испробовать на мне свои женские чары.

– Я вовсе не возражаю, Джекоб: нельзя слишком долго оставаться одним. Но мы говорили о заднице Эстер. Не правда ли, она соблазнительная?

– Дорогая, вы еще хуже Евы. Я собираюсь уединиться, десять раз прочитать «мани хум» и урвать немного сна. Я пришлю Тома. Разбудите меня через час. Целую.

Когда Джейк ушел, Джоанна нырнула в бассейн, поплавала, выбралась из воды и стала ждать, осматривая бухту. В это время вошел Финчли.

– Вызывали, мадам?

Она улыбнулась.

– Котик Том, когда мы одни, меня зовут по-другому.

Он обернулся и ответил почти шепотом:

– Кошечка, босс еще не спит.

– Я знаю. Но он ушел в свою комнату и закрыл дверь. Сиеста. Он уснет мгновенно. Но я вовсе не хочу тебя пугать, дорогой котик Том. Подойди сюда, к перилам, – хочу тебе что-то показать. Ты когда-нибудь ходил под парусами? Или только на моторе?

– Под парусами? Конечно. Я вырос в Чезапикской бухте.

– И ты умеешь управлять тримараном?

– Шкипером не был, но ходил в экипаже, когда мне было шестнадцать.

– Что ты о них можешь сказать? Это хорошие суда?

– Смотря для чего. Ну, если ты там собираешься жить, то тримаран подойдет. Но для круизов он не годится. И лучше не брать его, если там нет вспомогательного мотора. В плотных водах он становится таким же неуклюжим, как двое в ванне.

– Ты когда-нибудь делал это в ванне, котик Том?

– А кто не делал? Так, ради смеха и если было что выпить. Но лучше в постели. Или на полу.

– А как насчет надувного матраса?

– Кошечка, тебе нравится меня пугать. Нас могут застукать.

– Это был риторический вопрос, дорогой, я тебя не принуждаю. Скажи мне, как ты думаешь, Эстер и Джейк когда-нибудь делали это?

– Почти уверен, что никогда. – Он усмехнулся. – Но я могу кое-что рассказать.

– Так расскажи, красивый котик Том с мышцами.

– Эстер не виновата в том, что они этого не сделали. Я знаю. Она прямо сказала мне однажды ночью, когда мы этим занимались, что босс мог бы это получить, если бы только протянул руку. Но Эстер считает, что он святой.