Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Эльтеррус Иар - Страница 483

Вот это было несколько неожиданно. Ит и Скрипач переглянулись, Ит нахмурился.

– Это был мастер-кукольник, основатель фирмы «М», насколько нам известно, – подтвердил он. – Который погиб при странных обстоятельствах три года назад.

– Да, это действительно так. Только одна маленькая деталь. Вы в курсе, кем он был по крови? – спросила Орбели-Син.

– К сожалению, этого мы не знаем, – Скрипач выжидающе посмотрел на нее.

– Зря. Потому что он был рауф. Пола гермо, что показательно, – Орбели встала, прошлась по комнате взад-вперед. – Рауф, который лепил людей. И у которого был роман… с мужчиной-человеком. Даже не роман. Они жили одной семьей. Постановка, которая называется «Легенда о Ксини», – это, по сути, перевранная история Вудзи, Георга и его бывшей жены, Ксаньи. Имя ничего не напоминает?

Ит кивнул.

– Только в истории все повернуто с ног на голову. В реальности не героический гермо Ксини соединял два влюбленных сердца, жертвуя собой ради чужого блага, а женщина-человек Ксанья почти десять лет прикрывала своего бывшего мужа и гермо… понимаете, за что его на самом деле убрали?

– Только ли за это? – прищурился Ит.

– Конечно, нет. Хотя и за это тоже. Но больше действительно за другое. Стим, скажи ты, пожалуйста.

Одна из эмпаток села поудобнее и произнесла:

– Ну, собственно, тут вот как получается…

Группа сейчас расположилась в большой комнате, кроватей на десять, как минимум. Стены комнаты, когда-то покрашенные в приятный песочный цвет, сейчас выглядели сюрреалистически – время не пощадило краску, и стены теперь напоминали змеиную кожу: краска растрескалась, потускнела, тут и там из-под нее проглядывал бетон. Хорошая когда-то была комната, но сейчас… Высокий потолок, одинокая лампочка, висящая на длинном черном шнуре, вечерний свет за большим окном. Мебели в комнате не было, лишь три переносных раскладных стула. Расселись кто где: мужчины по стульям, женщины – преимущественно на полу, только Орбели села на подоконник, спиной к вечернему лесу. Ит хотел было сказать ей, чтобы пересела – так из нее получается отличная мишень, но решил, что делать этого пока что не стоит. Если ее сейчас разозлить, разговор не получится, а это совсем не в их интересах.

Получалось же, по словам эмпатки, примерно следующее.

Вудзи Анафе и еще несколько мастеров сумели «пробить дорогу». Что это за дорога, Стим сказать не могла – интуитивно чувствовала нечто, не имеющее названия, но объяснить, что это такое конкретно, затруднялась. По дороге проходили некие «духи», «сущности». Стим объяснила, что во всех местных религиях эти духи считаются априори темными и злыми, но на самом деле это, конечно, не так. Да, часть действительно злая, но другая часть – это… Она запнулась, замялась. Что-то очень светлое. Светлое и чистое. Это – как любовь, или, вернее, это и есть любовь. Эмпатка снова засмущалась и просящим взглядом посмотрела на Орбели.

Та покивала, улыбнулась, – мол, продолжай.

Ну так вот. Вудзи открыл дорогу этим светлым духам в свои творения. И даже сейчас, после его смерти, они охотно селятся в копии его работ. Скрипач вспомнил про Брида и согласно кивнул – так и есть.

– Вы встречали таких? – тут же спросила эмпатка.

– Да, – кивнул Скрипач. – Несколько раз.

– А я пока не видела, – разочарованно произнесла Стим. – Только на картинках…

– Увидишь еще, – заверил Рыжий.

Вудзи умер, так сказать, на пороге известности – мир о нем так и не узнал. То есть его знали ценители, но это достаточно узкий круг, а вот весь остальной мир…

– Куклы – это Гоуби, только Гоуби, и еще раз Гоуби, – с презрением проговорила Орбели-Син. – Спроси любого на улице об авторских, экзотических, необычных куклах, и услышишь ее имя. Тот же салон, на котором вы были, – во всех новостях показали ее уродин и ни слова не сказали о других мастерах. Не наводит на некие размышления?

– Пока что не наводит, – ответил Ит. – Пока что это все домыслы.

– Ах, домыслы… ну-ну. Стим, продолжай.

Все куклы, которых делает Гоуби, тоже «заряжены», объяснила эмпатка. Но заряд они несут отрицательный, и духи, которые там селятся, – воплощение зла. Мало того, они, по словам Стим, несут в себе еще и некий месседж, программу. Которая уже сейчас иногда начинает работать.

– Согласен, – Ит прищурился, посмотрел на Орбели. – Случай с послом когни. Информация за информацию?

– Давай, – тут же отозвалась та.

– Скрипач, твоя очередь.

Скрипач сел поудобнее и приступил к обстоятельному рассказу о своем общении с сумасшедшим. Сейчас они ничем не рисковали, потому что эта ветвь расследования уже завершилась и больше ничего дать не могла – тупик. Но зато она хорошо вписывалась в теорию, которая возникала у Стим… и этим надо было пользоваться. Для укрепления взаимопонимания.

– Есть вероятность того, что это действительно так, как ты говоришь, – Скрипач улыбнулся эмпатке, та ответила благодарным взглядом. – По крайней мере, ряд случаев и совпадений показывает, что это могут быть и не совпадения, а… закономерность.

– Это точно закономерность, – уверенно заявила Стим. Ит поморщился – он не любил безапелляционность. – Потому что факты…

– А что – факты? – Ит решил немного подразнить бригаду. – Не так уж их много, фактов. Да, мы видели кукол, обладающих признаками, о которых сказала Стим. Да, погиб посол – и есть прямое указание на корреляцию с одной из работ Гоуби. Но при этом не зафиксировано ни одного случая, чтобы куклы Гоуби наносили кому-то физический вред непосредственно. Это так?

Арус возвел очи горе и тихо застонал сквозь стиснутые зубы. Эмпатка нахмурилась, досадливо хлопнула себя ладонью по коленке. И лишь Орбели продолжала безмятежно улыбаться.

– Именно этого они и добиваются, – пояснила она снисходительно. – Есть нечто, что доказать невозможно, верно? И при этом – оно есть. И работает.

– Но доказать действительно невозможно, – возразил Ит. – Син, пойми простую вещь. Если нет прямых доказательств, мы не имеем права действовать, основываясь только на своих размышлениях. Сейчас – мы видим, что вы, по всей вероятности, правы. Что действительно происходит какая-то гадость, в которой замешаны и Гоуби, и ее «творчество», – слово «творчество» он намеренно произнес презрительно и с негодованием, – и еще ряд людей, которые неизвестно чего добиваются. Но! – он наставительно поднял палец. – Но, Син, опять же пойми – есть законы, которые нельзя нарушать только из-за домыслов.

– Это вам их нельзя нарушать, – заметила Орбели. – А мы на эти ваши законы…

– Так, стоп! – приказал Скрипач. – Судари, сударыни, а что вы все, собственно, уперлись только в кукол?

Ит благодарно кивнул – спасибо, друг, выручил.

– Мы в этот мир пришли не только потому, что какая-то мисс слепила какую-то пакость. Тут идет очень нехороший процесс, который называется веерным расслоением. Вы знаете, что это такое?

– Большинство из нас готовилось в Официальную службу, – с презрением выдала одна из помощниц Орбели-Син. – И соционикой мы, дорогой официал, занимались – наравне со всеми. Ты можешь не размахивать прописными истинами. Мы в курсе.

– И все-таки, – Скрипач строго глянул на нее. – Для тех, кто не готовился в Официальную. Есть некий центр, верно? Возьмем для примера Джовел, как средоточие власти/науки/культуры и как место обитания большого количества разумных. В этом центре все относительно благополучно, так? Существует некая маска «справедливости», имеется четкая иерархия, классовое деление, социальные пласты. Но дальше веер начинает открываться – и чем удаленнее искомая точка по шкале находится от центра, тем заметнее становятся различия между…

– Да это и так все знают, – возразила Орбели.

– Нет, дорогая, не все! – потерял терпение Ит. – Ты понимаешь, что происходит в итоге? Конструкция при таком делении теряет жесткость, устойчивость. Одно движение, и от «веера» останутся одни обломки. Голая «ось» – та самая вертикаль власти, и разом вышедшие у нее из-под контроля сегменты, которые потом можно будет брать голыми руками и делать с ними все, что заблагорассудится! Ты понимаешь, что тут происходит?