Тело сдал — тело принял. Книги 1-7 (СИ) - Шорников Александр Борисович - Страница 258

— Ладно, подождём капитан.

— А с завтрашнего дня давай так, все в полной выкладке. Пускай одевают доспех, берут тяжёлые щиты и копья. А то я гляжу народ, заскучал, сил много остаётся… — Никитин кивнул головой в сторону костров, где наёмники продолжали заигрывать с местными девицами. — Да и с сегодняшнего дня ставь двойные ночные карауля, мало ли что.

— Сделаю! Ладно пойду, обрадую сосунков… — Медведь с кряхтением поднялся с бревна и ушёл в темноту к кострам.

Вскоре оттуда раздались тоскливые вопли.

Утром, наскоро перекусив, все столпились возле фургонов с амуницией и, час спустя дружина в полной выкладке проходили мимо Никитина, преувеличенно охая и стоная, но он только усмехался и не обращал внимания на это. У солдат не должно быть много свободного времени — эта нехитрая истина была популярна во все времена и здесь и в его время.

Землянин подошел к фургону взмахом руки потребовал себе щит и вместе со всеми пошёл пешком, только вместо копья у него на бедре болтался короткий бронзовый гладиус. Доспехи он не особо жаловал, их ему вполне заменял бронежилет и куртка. А так он нёс всё-то же самое, что и его рядовые бойцы.

Правда, как капитану, у него было одно важное преимущество, он шёл впереди колонны, и ему не надо было вдыхать пыль, поднимаемую повозками и дружинниками.

После полудня отряд остановился на пару часов на обед, и вновь вперёд, настороженно вглядываясь в горизонт. Часто им навстречу попадались, пешие люди и нелюди, бредущие в одиночестве или целыми семьями.

Если женщины были хорошенькие из рядов колонны, в их сторону сразу неслись сальные шутки, но никто, кроме мужей естественно, не обижался. Некоторые встречные красотки иногда давали острякам, достойный ответ и тогда смех волнами гулял по всей колонне.

Вокруг по-прежнему, куда не взгляни, расстилались леса. Деревни с постоялыми дворами встречались им не так уж и часто, несмотря на близость тракта. Опасно здесь было.

За три дня пути по тракту Сергей насчитал шесть разорённых деревень, всевозможные банды здесь лютовали вовсю, особенно те, которые залетали сюда из степи, если по пути не сворачивали в Шестиградье. Вот и сейчас перед ними потянулись сожжёние дома и заросшие сорной травой поля. Никитин приподнялся на облучке и громко прокричал:

— Привал!

Деревня как оказалась не такой уж и заброшенной, немало народа решило здесь опять сыграть с судьбой в кости, они вновь отстраивали дома и сеяли хлеб. Никитин кивнул головой Медведю, и они вместе направились вглубь деревни сторговать продовольствие и наутро вновь отправиться в путь.

Так прошло ещё три дня. Один раз отряд останавливался на ночёвку в деревне, и два раза они ночевали в открытом поле, поставив фургоны кольцом вокруг костров. На исходе третьего дня их отряд пополнился ещё одним человеком.

Завалившуюся на бок повозку они увидели издали. Никитин свистом подозвал Медведя и взглядом указал на повозку, растопырив две руки. Сотник кивнул и зычно прокричал команду, десятникам, которые шли поблизости от него.

Два десятка бойцов бодро заторопился к повозке, прикрываясь щитами и насторожённо оглядывая местность. Колонна остановилась, Никитин схватил щит, и взяв в руки взведённый арбалет неторопливо зашагал к опрокинутой повозке.

Медведь и ещё двое бойцов скрылись в придорожном кювете, остальные бойцов остались стоять на дороге с копьями в руках, напряжённо вглядываясь в заросли начинающиеся метрах в двадцати от дороги. Никитин подошел поближе и увидел, как двое дружинников с кряхтением вытаскивают из кювета окровавленное тело.

Увидев его, боец опустил тело, на обочину дороги не зная, что с ним делать. Молодой человек с курчавой бородой был одет в когда-то белую, а теперь заляпанную грязью и пылью сутану служителей Лоса. Точно в такой сутане его выходил встречать служитель этого культа, когда он проходил мимо заражённой деревни.

— Как его звали? — попытался припомнить Сергей — Брат Балог.

Никитин осторожно присел рядом с раненым и приложил палец на сонную артерию. Пульс хотя и редкий, но был. Он внимательно осмотрел тело, но кроме неглубокой раны на черепе ничего больше не было.

— Отнеси его в мой фургон — приказал он стоящему рядом бойцу.

Тот торопливо кивнул и, отдав товарищу щит, потащил тело жреца к фургону, Гафт помог дружиннику втащить тело и объединёнными усилиями они уложили раненого на мягкий матрас на полу.

Сергей прошёлся взглядом по обочине. Там серыми изломанными кучами, валялся ещё десяток тел. Неподалёку от него, лежало одно небольшое — детское. Сергей присел около неё и перевернул ребёнка лицом вверх. В глаза сразу бросился грубый разрез на шее, с ручейками засохшей крови. Карие глаза девочки с недоумением смотрели в небо. Как бы вопрошая — за что?

Никитин вопросительно глянул на Медведя, тот молча, провёл рукой по горлу. Больше никого в живых, кроме жреца, не осталось.

— Заройте их, здесь — приказал Никитин.

Наёмники кисло поглядели на него, но Медведь рявкнул на них, и они заторопились к повозкам за лопатами. Тела зарыли в небольшой яме и быстро накидали сверху земли. Сергей воткнул в рыхлую землю крест, из двух прутиков, перевязанных верёвкой.

Минуту постоял, прочитал краткую молитву и махнул рукой Гафту, что бы он трогался вперёд. Сергей подобрал щит и арбалет, подождал пока повозка подъедет поближе и быстро залез во внутрь.

Его адъютант, уложив раненого, топтался рядом с ним, не зная, что ему делать дальше. Землянин присел рядом и осмотрел тело жреца, кроме раны на голове больше ничего опасного у него он не обнаружил. Приказав Гафту принести чистой воды, он аккуратно начал лить на рану смывая грязь. Раненый застонал, по его телу прошла лёгкая дрожь.

— Ничего терпи парень… — сказал ему Никитин.

Осторожно смыв грязь с раны, он влил туда масло чайного дерева, раненый вновь застонал, но не очнулся. Сергей покопался у себя в рюкзаке, вытащил оттуда подорожник и, приложив его к ране, зафиксировал его матерчатым бинтом, несколько раз обернув его вокруг головы пациента.

— Вот так! — произнес он и полюбовался своей работой.

Положив под голову раненого мягкие шкуры, Сергей вытащил свою запасную флягу, и слегка приподняв голову раненого, приложил к его губам. Тот жадно припал к фляге, несколько раз шумно затягиваясь, потом вдруг закашлялся и открыл глаза. Оглядевшись вокруг затуманенными глазами, раненый обмяк и вновь впал в забытье.

Землянин накинул на него потрёпанную медвежью шкуру и, спрыгнув с фургона, вновь взял в руки щит. Часа через три найдя подходящую поляну с родничком, он скомандовал привал. Проследив за приготовлением пищи — женщины уже потихоньку постигали основы кулинарии и гигиены, сегодня он остался доволен их результатами. Вскипятив в своём котелке, пару литров воды, он накрошил туда чаги и оставил настаиваться.

Подошедший Гафт принюхался к содержимому котелка.

— Это что чай что ли?

— Нет, это напиток из тех наростов, которые вырастают на берёзе. Это я сделал для нашего жреца. Как он там?

— Да ничего жив вроде. — пожал плечами Гафт. — Недавно просил пить. Напился и вновь уснул.

— Это хорошо. Пускай, спит — Никитин приподнял крышку котелка и помешал кинжалом плавающие тут и там комочки.

Светило уже зашло.

Все вокруг начали укладываться на отдых, только шесть человек часовых, попарно, размеренно двигались внутри кольца фургонов, вглядываясь в ночь. Неожиданно на тракте послышался шум, часовые насторожились, и стал пристально смотреть туда. По тракту проехало несколько фургонов. Вскоре скрип их колёс затих вдали.

Часовые расслабились и вновь принялись наматывать круги внутри фургонов, время от времени резко меняя направления движения, что бы не дать противнику застать себя врасплох. Землянин вскоре собирался усилить дозоры сторожей собаками, но пока никак не получалось, пара купленных щенков, вскоре умерли непонятно от чего.

— Как только освоимся на месте, нужно будет их вновь завести — подумал он и зевнул.