Тело сдал — тело принял. Книги 1-7 (СИ) - Шорников Александр Борисович - Страница 111

По пути девочка объясняла, что где находится. Дома здесь были деревянными, камень, при изобилии леса, был не в ходу. Окна были без рам и очень узкими, в них слегка колыхалась уже знакомая Никитину полупрозрачная ткань.

— А из чего делают эту ткань? — он ткнул пальцем в ближайшее окно.

Девочка пожала плечами.

— Ну, берётся обычная прозрачная ткань, потом её режут, сколько надо, потом пропитывают её прозрачной смолой и нагревают.

— Как всё просто, оказывается. — посетовал он на себя.

В деревне он и сам бы смог сделать нечто похожее из подручных средств. Ткань в деревне была в достаточном количестве, нитяные деревья исправно поставляли сырьё. Смолы, в том числе и прозрачной тоже было много, но вот не додумался до такой простоты! Зациклился на одном стекле. А как было бы хорошо в их доме, если бы он сделал несколько подобных окон.

Никитин вспомнил Низу, и вздохнул. Как она поживает там теперь, когда её брат исчез неизвестно куда?

Грата почувствовала перемену в его настроении, и замолчала. Никитин тоже молчал, только вертел, головой стараясь запомнить их маршрут. Девчонка первой нарушила затянувшиеся молчание.

— Сейчас пройдем, дома гончаров, — она показала на ряд домов — за ним дома торговцев, там можно и ткань купить, — она вздохнула — и одежду. Могут и сшить на заказ, — она опять вздохнула, провожая завистливым взглядом женщину, на которой поверх серого балахона была одета длинная юбка с красными и синими круговыми полосами.

В городе одевались довольно пёстро. Одежда тех, кто победнее представляла из себя такие же серые, часто без рукавов, балахоны до колен, Никитин сам носил такой в деревне правда, те балахоны, которые они носили, были гораздо мягче.

Некоторые мужчины и женщины ходили в кожаных штанах, примерно такие же были сегодня и на нём, другие носили плотные матерчатые юбки, прикрывавшие ноги немного ниже колен. Женщины позажиточней носили юбки почти до щиколоток и более красочных расцветок.

У мужчин в основном одежда была тёмных и коричневых тонов, у женщин преобладали серо-белые с круговыми полосами. У многих на плечах висели выделанные безрукавки из разного пушного зверя.

Как ему объяснила Грата, в штанах в основном ходили охотники и их домочадцы. Зареченские как их здесь называли, которые промышляли в Разбойничьем Лесу, все они жили за рекой.

— А не боязно им, охотится в этих лесах вместе с разбойниками.

— Да нет, — беспечно махнула рукой девочка — разбойники их не трогают, да они в основном сидят около торговых трактов, купцов щиплют. Да и что с охотников то взять.

Девочка немного помолчала, вспоминая, что-то. Потом нехотя стала рассказывать:

— Сезонов двадцать назад — мне мама рассказывала, разбойники стали, сильно обижали охотников. Ну, те, — она шмыгнула носом — собрались в стаю и стали тех разбойников, поодиночке всех резать. Вырезали четыре разбойничьи семьи, после этого уцелевшие разбойники надолго покинули здешние края…

Немного помолчав, она добавила:

— Тогда купцы долго жирели, некому их было стричь. Лет через пять только, разбойники снова вошли в силу и оседлали дорогу.

— Ну а что ваш правитель, борется с разбойниками.

— Ну да дождешься от него, — презрительно фыркнула она — у него только десять полных рук стражников. Половина охраняет его, — она кивнула головой вдаль, где возвышался деревянный в два этажа, почти замок, огороженный высоким частоколом. — другая половина город. Где ему за разбойниками уследить! Иногда если разбойники сильно лютуют, и торговля замирает, то нанимают наемников, и они за ними охотятся по лесам, но такое случается не часто.

Так за разговорами они незаметно дошли до торговцев. Никитин внимательно смотрел себе под ноги, стараясь не угодить в какую нибудь лужу. Босоногой Грате не нужно было особенно беречься, и она легко как козочка скакала с бревна на бревно, смело, переходя вброд небольшие лужи.

Никитину приходилось туго. Один раз он, не удержавшись на мокром бревне, попал правой ногой в глубокую лужу и теперь, в мокасине противно хлюпала вода. Наконец они выбрались из топких низин, дорога пошла вверх, почва сразу же сделалась сухой.

— Вот здесь они и живут, — кивнула Грата на целый ряд двухэтажных домов, тянущихся друг за другом вплоть до реки.

В первом доме торговали в основном тканью, которую носили женщины. Никитин ничего интересного для себя не углядел и, потащил Грату, которая ласково гладила рукой приглянувшуюся ей ткань, дальше. Следующая лавка торговала в основном так сказать, вещами для путешественников — куртками и штанами.

В принципе они не были ничуть не лучше чем у него. Торговец, стоило ему только войти в лавку, стал вдруг очень внимательно изучать его куртку, особенно карманы, он даже подошел к нему, вплотную разглядывая их. Никитин быстро пробежался глазами по ассортименту лавки и, не обнаружив ничего интересного для себя, собрался, было уходить, когда заметил в углу кожаные сапоги.

Выяснилось, что торговец продает и обувь. Сапоги оказались Никитину слишком велики, но торговец кликнул сапожника, который снял с него мерку, пообещав сделать дня через два.

Землянин задумчиво повертел в руках сапоги, потом полез вовнутрь. Внутренняя отделка его не вдохновила, всё там было какое-то угловатое…

— В таком ноги до крови себе натрёшь. — мелькнула у него мысль.

Он попросил, чем бы нарисовать то, что ему надо. Мальчик принёс поднос с мокрым песком и заострённую деревяшку. Землянин, поминутно объясняя нарисованное, принялся втолковывать сапожнику, что от него требовалось.

Тот долго в сомнении качал головой, что-то, прикидывая, но согласился попробовать. Судя по вспыхнувшему в его глазах азарту, такая модель сапог ему понравилась.

За это запросили три большие жемчужины. После небольшого торга сошлись на двух. Сергей ещё немного подумал и, попросив у торговца ещё один поднос с песком, нарисовал небольшие полусапожки и сандалии.

Ему пришло в голову, что в таких высоких сапогах, которые он заказал, по жаре далеко не уйдёшь. Сошлись ещё на четырёх жемчужинах. Никитин отдал задаток и, распрощавшись с ними, вышел на крыльцо, где Грата уже начала позёвывать со скуки.

Нужную для него ткань они отыскали, пройдя ещё две лавки, и Сергей заказал себе из неё нечто подобное монашеской рясы с капюшоном. Под такой одеждой было очень удобно прятать оружие и броню, не привлекая к себе лишнего внимания.

Сторговался аж за двадцать жемчужин, причем Никитину пришлось серьёзно торговаться! Он всё никак не мог понять как такое возможно за кожаные, добротные сапоги две жемчужины, а за рясу целых двадцать!

Торговец пожал плечами и лениво пояснил, что шкуры и кожу добывают в здешних лесах, а ткань везут из-за перехода, поэтому она такая и дорогая.

— Да ты посмотри парень на просвет какая ткань! — горячился продавец, вскидывая ткань над головой. — И плотная какая!

Никитин недоверчиво покачал головой, но спорить не стал, заплатил аванс и ушел. Грета, стояла около двери и с удовольствием слушала их торг, когда он выходил, она взглянула на него с уважением.

— А по тебе и не скажешь, что ты так хорошо умеешь торговаться. — сказала она ему, когда они вышли на крыльцо.

Немного погодя она добавила:

— Я думала ты ещё щенок… Ну ладно пойдем побыстрее нам ещё топать и топать, а то мы так и до темноты не дойдем.

Она прибавила шаг, и Сергей заспешил за ней. Остановилась она только у внешне ничем не примечательного дома. Чем он примечателен, он понял только, когда его ноздри ощутили аромат мёда.

Девчонка лукаво посмотрела на него и со словами:

— Ты же любишь, сладкое — уверенно направилась к крыльцу.

Здесь действительно торговали мёдом, причем нескольких сортов. За прилавком скучал весь заросший чёрной бородой мужчина. Около него стояло несколько небольших деревянных корыт с мёдом. На прилавке недовольно жужжала прилипшая к островку мёда жирная муха. Изредка пролетала одинокая пчела, ловко уворачиваясь от широкой ладони хозяина лавки, который пытался её прихлопнуть.