Дракон Фаунил - Худ Дэниел - Страница 66

Фануил взмыл в воздух и стрелой пронесся вперед, потом развернулся и, словно маленький летучий таран, ударил ее в лицо. Рора бешено отбивалась, но дракончик метался вокруг нее, словно вихрь. Воцарившуюся в помещении тишину нарушал лишь свист рассекаемого крыльями воздуха. Дракончик атаковал снова и снова, вынуждая Рору пятиться к зияющему проему, ощерившемуся осколками стекла, торчащими из обломков рамы. Когда Роре стало некуда отступать, Фануил нанес последний удар.

Рора исчезла. Дракончик на миг завис в освобожденном проеме. Он обернулся и взглянул на Лайама.

«Дело сделано, мастер».

И дракончик нырнул в окно – следом за своей жертвой.

Несколько долгих мгновений трое мужчин стояли, не в силах шелохнуться. Порывы ветра задували в комнату струи дождя, и по ковру расползались мокрые пятна.

«О небо, как все это могло случиться?» – думал ошеломленный Лайам. Ведь Фануил был еще слаб, он только шел на поправку. Но тем не менее дракончик убил Рору.

«Заставил ее замолчать», – подумал Лайам и поспешно прогнал эту мысль.

В конце концов Боулт пошевелился и стряхнул с себя чары оцепенения.

– Квестор… – нерешительно произнес стражник. Голос его дрожал.

Лайам встряхнулся, словно пес, вышедший из воды, и посмотрел на Неквера. Торговец был бледен как мел, он закатил глаза и шевелил губами, не в силах произнести ни слова. Когда Неквер осел на пол и растянулся поверх осколков стекла, Лайам отнес его обморок к пережитому потрясению. И лишь после того, как торговец скорчился, держась за живот, Лайам сообразил, что происходит.

– Быстро бегите за Кессиасом! – крикнул он Боулту. – Ведите его сюда и пусть прихватит Виеску. Велите эдилу сказать аптекарю, что иерарху нужно противоядие от сантракта. Виеску поймет.

Лайам опустился на колени рядом с Неквером и обнаружил, что стражник все еще стоит рядом с ним.

– Скорее! – прикрикнул он. – Скажите ему про сантракт – он поймет! Бегом!

Помешкав еще мгновение, Боулт пожал плечами и скрылся за дверью.

Неквера лихорадило, кожа его сделалась гладкой и твердой и излучала жар. Торговец скорчился на полу, неестественно подвернув одну руку и прижимая другую к животу. Он судорожно хватал ртом воздух и издавал хриплые всхлипы, словно не мог вздохнуть. При этом торговец мотал головой, как перепуганная корова.

Осколки впивались в колени и босые ступни Лайама, и он видел, как по отброшенной руке Неквера текут струйки крови, смешанные со струйками дождевой воды. Кривясь, Лайам обхватил Неквера за пояс, а второй рукой взял его за подбородок и силой расцепил стиснутьте зубы.

– Хватит дергаться, – пробормотал Лайам, когда Неквер попытался снова замотать головой, и сунул палец ему в глотку. На миг Неквер сомкнул зубы, но тут же раскрыл рот, и его стошнило. Тепловатая густая рвотная масса хлынула на руку Лайама.

Поддерживая торговца и машинально понуждая его к новым приступам рвоты, Лайам с отсутствующим видом смотрел в окно.

Фануил убил ее. Теперь некому никого ни в чем обвинять. Не будет взаимных упреков, не будет официального следствия, не будет суда. Рора умолкла навеки.

Лайам никак не мог решить, какие же чувства надлежит испытывать человеку в такой ситуации, и в конце концов пришел к выводу, что самым уместным тут будет чувство вины.

15

Ббоулт вернулся быстрее, чем ожидал Лайам, но без эдила. как пояснил стражник, Кессиас отправился к Виеску, а его отослал обратно, на тот случай, если Лайаму понадобится помощь.

Впрочем, особой надобности в помощи уже не было. Неквер полностью очистил желудок, но дышал все еще с трудом. Лайам, по‑прежнему придерживая торговца за пояс, пожал плечами. Стражник также пожал плечами и принялся ногами, обутыми в крепкие сапоги, сгребать осколки стекла в кучу. Оконные ставни оставались открытыми, и в комнату залетали струи дождя.

Прихватив фонарь, Боулт подошел к подоконнику и с риском набрать за ворот воды высунулся наружу. Фонарь он опустил вниз и принялся вертеть головой. Когда стражник выпрямился, Лайам вопросительно взглянул на него.

– На земле ее не видать, лаконично пояснил стражник и пожал плечами.

Лайам внутренне содрогнулся. Что же еще Фануил с ней сотворил?

Через некоторое время наконец‑то появился Кессиас, за ним – Виеску с объемистой сумкой в руках. Похоже, аптекарь нимало не удивился, увидев, в каком состоянии пребывает Неквер. Он мигом опередил эдила и принялся за работу. Повинуясь молчаливым жестам Виеску, они переложили Неквера на кровать. Затем Лайам отошел в сторону, а аптекарь извлек из сумки несколько флаконов и рулончик бумаги.

Виеску полностью сосредоточил свое внимание на Неквере и даже не поднимал головы. Мысли и взгляд Лайама также были прикованы к торговцу, но рядом шумно вздохнул Кессиас.

– Боулт вам все объяснил? – спросил Лайам, не поворачивая головы.

– Кое‑что, но не все. Так, значит, это девица? Ни за что бы не поверил, скажи вы это мне раньше.

В голосе эдила проскользнули восхищенные нотки; кажется, он думал, что Лайам подозревал Рору с самого начала. Лайам скрипнул зубами и проворчал в ответ нечто неразборчивое.

Чтобы заставить Неквера проглотить противоядие, его требовалось усадить, и Виеску кивнул Лайаму. Пока Лайам поддерживал Неквера за плечи, аптекарь ложкой влил пострадавшему в рот какое‑то полужидкое снадобье.

Боулт еще раз выглянул из окна и вдруг подозвал эдила. Кессиас подошел к стражнику, и они о чем‑то заговорили, но дождь заглушал их голоса. Виеску воспользовался этим моментом, чтобы заговорить самому.

– Иерарх Кансе, – произнес он так тихо, что Лайам едва расслышал его слова, – я должен просить вас об отпущении грехов.

Аптекарь произнес это, не поднимая головы. Взгляд его был устремлен на ложку с очередным снадобьем, которое он вливал в рот торговцу.

Лайам ожидал чего‑то в этом роде, хотя сам уже почти позабыл имя, которым назвался при их первой встрече. Неужели аптекарь до сих пор верит, что он – иерарх? Похоже, так оно и было, потому что Виеску выждал несколько секунд и, не получив ответа, продолжил, не разжимая губ:

– Это все я виноват, иерарх. Вы, конечно, понимаете… эта женщина и я… я молю о прощении. Эта женщина и я…

Не в силах больше молчать, Лайам произнес – более резко, чем ему бы хотелось:

– Спасите этого человека, и ваши грехи будут прощены.

На его взгляд, прозвучало это глупо, чересчур, что ли, претенциозно, но Виеску, помедлив, кивнул.

– Спасибо, иерарх, – произнес он и добавил: – да вознаградит вас Урис.

Он влил в торговца еще несколько ложек лекарства, затем жестом указал, что пострадавшего следует уложить. Затем он все так же молча, жестом, велел Лайаму отойти, сам же сначала приподнял веки Неквера, потом принялся изучать его пульс.

Кессиас и Боулт тем временем что‑то рассматривали за окном, стараясь не напороться на осколки стекла, все еще торчащие из рамы. Затем Боулт указал на что‑то. Лайам приблизился к этой паре, когда они выпрямились, раскрасневшись и шумно дыша.

– Ну, что там?

– Девушка, – отозвался Кессиас. – Кажется, зацепилась за край крыши.

Лайам побледнел. Конечно же, Фануил не мог ее унести. Как ему только такое могло прийти в голову? Тело Лайама вдруг страшно отяжелело. Чуть не валясь с ног от жуткой усталости, Лайам спросил, нельзя ли ему уйти. Кессвас, поразмыслив немного, кивнул. Эдил сказал, что они с Боултом сами снимут ее оттуда или кликнут на помощь кого‑то еще.

– Может, зайдете ко мне домой? Бурс вас впустит. Предпраздничный пост уже закончился, – эдил подмигнул.

Лайам отказался, стараясь сделать это как можно тактичнее, но эдил все‑таки выбил из него обещание пойти с ним завтра к его сестре – отметить величание Урис.

– Все равно нам нужно все обсудить, – заявил Кессиас грубовато, но с нотками странной предупредительности, не сегодня, так завтра.