Дракон Фаунил - Худ Дэниел - Страница 54

«Что ты нашел?»

– Ну, – сказал Лайам, убрав с лица улыбку и вновь повернувшись к книге, – в заклинании, способном перемещать вещи, кровь девственницы не упоминается. Но зато о ней говорится в заклинании, способном делать вещи незримыми. А поскольку графинчик появился на столе лишь после визита той женщины, мы можем с полным основанием предположить, что она заказала Тарквину сделать что‑то незримым.

«Не обязательно».

– Да, не обязательно, но можно предположить.

«Такой заказ мог сделать и Марциус».

– Да, мог, – терпеливо отозвался Лайам, – но мы пока что обдумываем другой вариант.

«Если бы ты знал, кто она такая, ты многое мог бы понять».

Лайам зажмурился и потер лоб.

– Фануил, я снова тебя спрашиваю, как ты можешь, читая мои мысли, оставаться таким тупым?

Он резко вскинул руку, останавливая дракона:

– Нет, отвечать не надо. Просто молчи.

В благословенной тишине Лайам еще раз проглядел перечень компонентов, упоминаемых в заклинании, способном делать вещи незримыми, потом сравнил их с перечнем компонентов, упомянутых в заклинании, способствующем перемещению материальных предметов. В обоих случаях требовались смола, вода и жаровня, а также еще два непонятных предмета. Основным различием, как понял Лайам, было то, что для первого заклинания требовалась кровь девственницы, а для второго нет. И кроме того, в заклинании, способствующем исчезновению (перемещению) вещей, упоминались три компонента, чьи наименования ничего Лайаму не говорили.

Теоретическая часть, предваряющая описание непосредственно действа, у обоих заклинаний также была одинаковой. Заинтригованный, Лайам более внимательно прочел тексты заклятий. В заклинании, способствующем перемещению предметов, часто упоминались понятия «изображение» или «модель» как некие факторы, на которых должны концентрироваться усилия мага, а в заклинании, способном делать вещи незримыми, – понятия «гомункулус» или «образ».

– Фануил, – начал было Лайам, но дракон чик мысленно перебил его:

«Второе заклятие обычно применяется к живым существам, потому там гомункулус, фактически это кукла. Исчезновение – для предметов, потому там модель».

Дракончик смотрел на Лайама, грациозно выгнув длинную шейку.

– Скажи, мог ли Тарквин воспользоваться этой штуковиной для того, чтобы сделать незримым какой‑то предмет?

Лайам указал на модель, и клиновидная голова дракончика повернулась. Фануил взглянул на миниатюрный Саузварк. Некоторое время он молчал, и Лайам стал уже злиться. В конце концов в голове его проступила туманная мысль:

«Мог. Я думаю, это заклинание можно применить и к предметам».

Прежде чем Лайам успел что‑либо сказать, к этой мысли присоединилась другая:

«Но я не уверен».

– Конечно! – сказал Лайам. – Я тоже ни в чем не уверен. Но у меня есть еще один вопрос. Тарквин проверял Доноэ?

«Девственна ли она? Нет. Он поверил Доноэ на слово. Он вообще верил людям».

– Как поверил и Лонсу, – задумчиво пробормотал Лайам. – Поверил незнакомому человеку на слово, когда тот пообещал заплатить огромные деньги…

«Актер и вправду выглядел как богатый торговец».

– Да, я понимаю, но почему Тарквин не потребовал у него каких‑то гарантий? Такая груда золота и для торговца – совсем не пустяк!

«Мастер Танаквиль был могущественным чародеем. Он не нуждался в деньгах. Он называл плату за свои услуги мерилом потребности. Из того, сколько человек платил за заказ или готов был заплатить, становилось ясно, насколько сильно он в нем нуждается».

– Значит, Лонс, согласившись заплатить десять тысяч, показал, что услуга Тарквина нужна ему позарез. Встает вопрос, на чем Тарквин столковался с таинственной незнакомкой? Насколько велика была ее нужда?

«Не знаю. Я не могу разобраться в твоих мыслях. Они очень разрозненны».

– Еще бы! – согласился Лайам, улыбнувшись во весь рот, и направился к двери. – Все это очень слабо связано между собой – если вообще связано.

Он приостановился, чтобы погладить дракончика по мягкой чешуе, и почувствовал, как тот радостно выгнулся под его рукой.

– Я вернусь завтра утром.

«Не забудь».

– Не забуду! – Отозвался Лайам уже из прихожей.

«Ты вправду думаешь, что это важно?»

Лайам остановился на пороге и крикнул.

– Я на это надеюсь! Не хочется думать, что я приезжал сюда лишь затем, чтобы тебя покормить!

Без особых хлопот сведя Даймонда на конюшню, Лайам поспешил к себе в мансарду, чтобы забрать сумку для письменных принадлежностей и письмо Роры. На самом деле в сумке он особо не нуждался. Письмо было куда важнее. Лайаму не хотелось бы, чтобы его увидела госпожа Доркас, везде сующая свой премиленький носик. Да и Кессиас, с его бесцеремонностью, тоже мог покопаться в бумагах своего сотоварища. Нет, чтобы это письмо увидел эдил, Лайаму еще более не хотелось. Конечно, в определенном смысле, они с Кессиасом стали друзьями, но не настолько, чтобы поверять друг другу интимные тайны.

Когда он вошел в дом, госпожа Доркас возилась на кухне, попутно шпыняя служанку. Почтенная домохозяйка радостно улыбнулась и тут же затараторила, словно ждала его появления:

– Мастер Лайам! Да благословит нас Урис, вы совсем ненамного разминулись с какими‑то господами, которые вас спрашивали.

В самом деле? А что за господа?

– Никогда прежде их не видела, – сказала госпожа Доркас, переходя на шепот, словно приглашая его к доверительному разговору. – И они не сказали ни как их зовут, ни по какому делу они пришли, – многозначительно добавила она.

Лайам проворчал, что это, скорее всего, подручные палача, не подозревая, насколько он недалек от истины. Он преспокойно направился к себе на чердак, радуясь, что сумел поддразнить хозяйку. До полудня – то есть до времени, назначенного ему леди Неквер, – оставалось еще около часа. Лайам полагал, что сумеет с толком провести этот час. Прежде всего ему надо повидаться с Кессиасом, чтобы как‑то уладить проблему с Лонсом, а потом уж можно будет решить, стоит ли ему тратить время на непостоянную Поппи Неквер.

Когда письмо Роры мирно упокоилось в поясной сумке, Лайам двинулся вниз.

– Мастер Лайам! – донесся с кухни раздраженный голос хозяйки дома. – Тут пришли те господа, которые о вас спрашивали.

В первый момент Лайама обеспокоил скорее ее возмущенный тон, чем сообщение о незваных гостях. «На самом деле, зря я ее извожу, – покаянно подумал Лайам. – Она всего лишь безвредная сплетница»

Человека, стоявшего у входа на кухню, Лайам не знал – зато очень хорошо знал этот тип людей, достаточно было лишь посмотреть на короткую стрижку незнакомца и на то, как он постукивает кулаком по ладони. За спиной у него маячил крысоподобный юнец, уже известный Лайаму. А когда Лайам спустился с последней ступеньки, через порог шагнул меченый. На губах его играла ухмылка.

«Проклятье! – подумал Лайам. – Как все это некстати!»

Наемники Марциуса шагнули навстречу Лайаму. Крысоподобный стал обходить стол с одной стороны, незнакомец с другой. Лайам ждал, когда они отойдут от двери.

– Бегите за эдилом! – крикнул он замершим от изумления женщинам. Служанка оказалась сообразительнее своей госпожи. Кинувшись вбок и вперед, она сумела перехитрить меченого и под его рукой шмыгнула в дверь. Почтенная домохозяйка была не столь разворотлива, и меченый заступил ей дорогу. Госпожа Доркас попятилась, хватая воздух ртом, словно выброшенная на берег рыба. Воспользовавшись секундной заминкой, Лайам решился атаковать.

Крысоподобный тип не ожидал нападения, и кулаки Лайама дважды сработали, поразив солнечное сплетение врага. Крысовидный сложился вдвое, даже не пытаясь сопротивляться, очевидно, он не был хорошим бойцом. А вот незнакомец явно понимал толк в уличных стычках. Прежде чем Лайам успел повернуться, тот оказался у него за спиной. Руки Лайама зафиксировал мертвый захват.

Меченый тем временем сграбастал перепуганную хозяйку и с силой толкнул в сторону крысовидного дохляка.