Эркюль Пуаро - Кристи Агата - Страница 110

– Думаю, он еще не вставал. Лентяй!

Не сговариваясь, мы посмотрели вверх. Окна комнаты Нортона были как раз над нами. Я вздрогнул. Потому что только окна Нортона еще были закрыты ставнями.

– Это странно, – сказал я. – Вы думаете, его забыли позвать?

– Забавно. Надеюсь, он не заболел. Давайте поднимемся и посмотрим.

Мы вместе поднялись наверх. В коридоре мы встретили горничную – глуповатого вида простушку. В ответ на наш вопрос она сказала, что Нортон не ответил, когда она постучала в дверь. Она пару раз постучала, но он, по-видимому, не услышал. Его дверь заперта.

Мерзкое предчувствие закралось мне в душу. Я забарабанил в дверь со словами:

– Нортон! Нортон! Проснитесь! – И снова, со все возрастающей тревогой: – Проснитесь...

Когда стало ясно, что ответа не будет, мы спустились и нашли полковника Латтрелла. Он слушал нас, и в его выцветших голубых глазах была смутная тревога. Он неуверенно дернул себя за усы.

Миссис Латтрелл, которая всегда быстро принимала решения, не стала церемониться:

– Вам придется каким-то образом открыть эту дверь. Ничего не поделаешь.

Второй раз в своей жизни я видел, как взламывают дверь в Стайлз. Моему взору предстало то же самое зрелище, что и за запертой дверью в прошлый раз. Зрелище насильственной смерти.

Нортон лежал на кровати в своем халате. Ключ от двери был у него в кармане. В руке – маленький пистолет, совсем игрушечный, но способный сделать свое дело. Точно посредине лба Нортона была маленькая дырочка.

С минуту-другую я силился вспомнить, о чем это мне напоминает. О чем-то, несомненно, очень давнем...

Я слишком устал, чтобы вспомнить.

Когда я вошел в комнату Пуаро, он, увидев мое лицо, быстро спросил:

– Что случилось? Нортон?

– Мертв!

– Как? Когда?

Я вкратце рассказал.

– Говорят, это самоубийство, – устало заключил я. – Что же еще тут можно сказать? Дверь была заперта. На окнах – ставни. Ключ – у него в кармане. Да! Я же видел, как он зашел в комнату, и слышал, как он запирает дверь!

– Вы видели его, Гастингс?

– Да, вчера ночью.

Я объяснил.

– Вы уверены, что это был Нортон?

– Конечно. Я бы где угодно узнал этот ужасный старый халат.

На минуту Пуаро сделался прежним.

– О, но вы же опознаёте человека, а не халат! Ma foi! Кто угодно мог быть в халате.

– Я действительно не видел его лица, – неохотно согласился я. – Но волосы были точно его, и он слегка прихрамывал...

– Кто угодно мог прихрамывать, mon Dieu!

Я смотрел на него, пораженный.

– Вы хотите сказать, Пуаро, что я видел не Нортона?

– Я не хочу сказать ничего подобного. Меня просто раздражают доморощенные доводы, которые вы приводите, утверждая, что это был Нортон. Нет, нет, я ни на одну минуту не предполагаю, что это был не Нортон. Вряд ли кто-нибудь мог выдать себя за него – ведь все мужчины здесь высокие, гораздо выше его, а рост скрыть невозможно – да, невозможно. У Нортона рост, пожалуй, всего пять с небольшим футов. Tout de même, это похоже на фокус, не правда ли? Он заходит в комнату, запирает дверь, кладет ключ себе в карман, и его находят застреленным с пистолетом в руке и ключом, который все еще в кармане.

– Значит, вы не верите, что он застрелился? – спросил я.

Пуаро медленно покачал головой.

– Нет, – ответил он. – Нортон не застрелился. Это предумышленное убийство.

Я сошел вниз, совершенно ошеломленный. Все было настолько необъяснимо, что, надеюсь, меня можно простить за то, что я не предугадал следующий неизбежный шаг. Я был как в тумане. И совсем отупел.

И тем не менее это было так логично. Нортона убили – почему? Чтобы помешать ему сказать, что он видел, – так, во всяком случае, мне казалось.

Но он же поведал об этом другому человеку.

Значит, этот человек тоже в опасности...

И не только в опасности, но и совсем беспомощен.

Мне следовало знать.

Я должен был предвидеть...

«Cher ami!»[64] – сказал мне Пуаро, когда я выходил из комнаты.

Это были последние слова, которые я от него слышал. Потому что, когда Кёртисс зашел к своему хозяину, он увидел, что тот мертв...

ГЛАВА 18

У меня нет ни малейшего желания об этом писать.

Видите ли, мне бы хотелось как можно меньше об этом думать. Умер Эркюль Пуаро – и вместе с ним умерла большая часть Артура Гастингса.

Я приведу вам голые факты, без всяких прикрас. Это все, что я смогу сделать.

Как все утверждают, он умер вследствие естественных причин. То есть от сердечного приступа. Как сказал Франклин, он ожидал именно такого конца. Несомненно, приступ был вызван шоком от известия о смерти Нортона. По-видимому, по оплошности около кровати Пуаро не оказалось ампул с амилнитратом.

Была ли это оплошность? Или кто-то умышленно убрал ампулы? Нет, тут кроется что-то еще. X не мог полагаться на сердечный приступ Пуаро.

Потому что, видите ли, я отказываюсь верить, что Пуаро умер своей смертью. Его убили, как убили Нортона, как убили Барбару Франклин. И я не знаю, почему их убили, и не знаю, кто их убил!

Было дознание по делу Нортона, и вынесли вердикт о самоубийстве. Единственный, кто выразил сомнение, – это врач. Он сказал, что необычно, чтобы человек выстрелил себе точно в центр лба. Во всем остальном ни тени сомнения. Дверь заперта изнутри, ключ в кармане у покойного, ставни на окнах плотно закрыты, в руке – пистолет. Нортон жаловался на головные боли, и в последнее время у него были какие-то неприятности с капиталовложениями. Правда, это вряд ли могло послужить причиной для самоубийства, но следователям надо было за что-то зацепиться.

Очевидно, пистолет принадлежал Нортону. Дважды за время его пребывания в Стайлз горничная видела, как этот пистолет лежал на его туалетном столике. Вот так. Еще одно убийство прекрасно срежиссировано, и, как обычно, нет другой версии.

В дуэли между Пуаро и X победил последний.

Теперь дело было за мной.

Я зашел в комнату Пуаро и забрал портфель.

Я знал, что он сделал меня своим душеприказчиком, поэтому у меня было полное право так поступить. Ключ был у него на шее.

В своей комнате я открыл портфель.

И сразу же испытал потрясение. Досье всех случаев X исчезли. Я видел их за пару дней до смерти Пуаро, когда он открывал портфель. Это были доказательства, направленные против X, которые могли мне понадобиться. Либо Пуаро сам уничтожил эти бумаги (что маловероятно), либо это сделал X.

X. X. Этот проклятый дьявол X.

Но в портфеле кое-что было. Я вспомнил обещание Пуаро, что найду другие указания, о которых не будет знать X.

Где же эти указания?

Я обнаружил в портфеле маленький томик пьес Шекспира в дешевом издании. Второй книгой была пьеса «Джон Фергюсон» Сент-Джона Эрвина. Третий акт был заложен закладкой.

Я тупо смотрел на две книги.

Это были ключи к разгадке, которые оставил мне Пуаро, – и они совсем ничего мне не говорили!

Что же они могли означать?

Единственное, что мне пришло в голову, – это какой-то код. Словесный код, основанный на этих пьесах.

Но в таком случае как же мне его разгадать?

Там не было ни подчеркнутых слов, ни подчеркнутых букв. Я попытался слегка нагреть страницы, но безрезультатно.

Тогда я стал внимательно читать весь третий акт «Джона Фергюсона». Восхитительная и волнующая сцена, в которой Клюти Джон сидит и рассуждает и которая заканчивается тем, что младший Фергюсон отправляется на поиски человека, обесчестившего его сестру. Мастерская обрисовка характеров, однако вряд ли можно было предположить, что Пуаро оставил эти книги для того, чтобы улучшить мой литературный вкус!