В поисках солнца (СИ) - Берестова Мария - Страница 163

— В том-то и дело, что не мразь он, Тэн, — терпеливо возразил он.

Райтэн досадливо махнул рукой: мол, ну и о чём с тобой говорить?

— Он верен человеку, которому всем обязан, — с бесконечным терпением в голосе повторил Дерек. — Это хорошее, здоровое качество здоровой, честной натуры, Тэн. — Ожидаемо не дождавшись согласия, отметил: — Вот как этой верностью пользуется господин Михар — это уже совсем другой вопрос.

Насмешливо фыркнул, Райтэн уже с гораздо большей теплотой в голосе отметил:

— Ну, по крайней мере, Михара ты не выгораживаешь!

Дерек искренне рассмеялся, затем, скорчив демонстративно серьёзный и печальный вид, покивал сам себе и с прорывающимся сквозь сдержанную печаль смехом ответил:

— Ты знаешь, а ведь Михара тоже можно понять…

Со стоном Райтэн хлопнул себя ладонью по лбу; они рассмеялись.

Отсмеявшись, Дерек снова посерьёзнел. Бросив на друга острый проницательный взгляд, отметил:

— Давай начистоту, Тэн. Ты ведь просто злишься на Михара — но Михару ты ничего сделать не можешь. И от бессилия ты срываешься на Джее, как на его представителе, так?

Райтэн ничего не ответил, замерев с упрямым выражением лица: мол, так, но ни за что я это не признаю.

Дерек вздохнул.

— Он всего лишь мальчишка, Тэн, — наконец, продолжил он. — Может, ты прав, и в нём есть та самая гниль, о которой ты так пылко говорил, и со временем она ещё проявит себя. Но пока он всего лишь старается честно служить человеку, которому благодарен. Он не виноват ни перед тобой, ни передо мной, что мы с этим человеком — враги. Это пока ещё не его битва.

Райтэн долго молчал.

— Пока ещё, Дер, — наконец, с нажимом повторил он, вставая. — Пока ещё — не его. — Посмотрел на Дерека внимательно и хмуро. — Как бы не прозевать момент, когда станет — его.

Дерек тоже встал и развёл руками:

— Ну, дружище, если ты будешь продолжать в том же духе, то у нас есть все шансы, что однажды он встанет не за Михара, а вполне себе конкретно против нас.

Райтэн, хоть и был довольно далёк от политики, прекрасно ощутил разницу между «за нашего врага» и «против конкретно нас». Скривился. Помотал в воздухе рукой: мол, ну хорошо, не одобряю, но не буду мешать.

Дерек солнечно улыбнулся. С вдохновенным выражением лица добил:

— В конце концов, мой дорогой брат, столь мелочные придирки недостойны твоего героического сердца!

Со стоном подняв руки и закатив глаза, Райтэн сдался:

— Ну хорошо, хорошо, хорошо! — смерил открыто улыбающегося Дерека мрачным взглядом. — Меня заносит, признаю. Буду аккуратнее впредь. Доволен?

— Вполне, — развёл руками Дерек и тут же согнулся от смеха: — Райтэн Тогнар, признающий свою неправоту! Этот момент нужно внести в историю вашего рода!

— Я не признавал свою неправоту, — сложив руки на груди, через губу педантично поправил Райтэн. — Я признал, что перегибаю палку в отстаивании своей правоты.

Тут уж Дерек поднял руки, сдаваясь. В глазах его горели самые яркие смешинки, и Райтэн ничего не мог с собой поделать: у него тоже задрожали губы от смеха.

9. Почему Райтэн сбежал из дому?

Райтэном в равной степени владели три сильных чувства: он был влюблён, восхищён и горд.

Он был влюблён — то есть, ему хотелось наблюдать Олив во всех её проявлениях, любоваться этими проявлениями, пропускать их через призму своих эмоций и присваивать себе как часть своей внутренней жизни.

Он был восхищён, что естественно следовало из первого пункта, поскольку наблюдения за Олив неизбежно приводили его к пониманию, насколько яркой, интересной и разносторонней личностью с сильным характером она является.

И он, разумеется, был горд — горд тем, что она выбрала своим мужем его. Потому что — по глубокому убеждению Райтэна — рядом с такой женщиной, как Олив, мог находиться только мужчина незаурядный и соответствующий её высокому уровню.

Все эти три чувства Тогнар-старший моментально считал с мимики и интонаций сына в первую же минуту встречи, которая происходила в доме правителя Брейлина (где ж ещё остановиться, как не у старого друга?)

— Очень, очень рад! — кивал он, пожимая Олив руку и разглядывая её с искренним и весёлым любопытством.

Поскольку в этот раз Райтэн не только не скрывал свой брак, но и, напротив, трубил о нём на каждом углу, Тогнару-старшему пришло уже три десятка писем с вопросом, знает ли он, что его сын женился на какой-то странной безглазой девице. Удивили его не столько эти сообщения, сколько то, что первым из них было послание как раз от Райтэна — и это оказалось, кажется, вообще первое письмо, которое он получил в своей жизни от сына.

Учитывая, что ранее в его присутствии Дерек высказался, что именно эту даму он полагал главной претенденткой на сердце Райтэна, отец сделал логичный вывод, что этот брак явно поудачнее первого — оставалось лишь выяснить, как им удалось от этого первого так скоро отделаться.

Что старший Тогнар и сделал в присущей ему манере. Рассадив всех прибывших пить чай, он словно бы небрежно отметил:

— Удивительно, каким солнечным обещает быть это лето! По всем приметам ожидались сплошные дожди, ан вот те на!

Райтэн незамедлительно включился в разговор, но понесло его явно не в ту сторону, которая интересовала отца:

— В самом деле, — попивая чай, согласился он, — кажется, в этом году всё зацветает раньше — отродясь столько цветов не видел!

Осознав, что от влюблённого сына толку не добьёшься, Тогнар разумно переключился на Дерека:

— Как там ваши кармидерские болота, Деркэн? Не придумали, как осушить? — почти прямо поинтересовался он.

Дерек пожал плечами, отложил чашку и отметил:

— Поскольку осушить их не представляется возможным, я решил действовать по принципу «не можешь остановить — возглавь». Если нельзя везти товары в обход болота, — улыбнулся он, — разумно научиться переправлять их прямо по болоту, ведь так?

Этой сентенцией он собрал четыре взгляда, наполненных разными эмоциями.

Олив посмотрела на него как на полного идиота: уж она-то хорошо знала, почему возить товары через болота — гиблая идея. В любой другой ситуации она горячо высказала бы свою точку зрения, но теперь слишком стеснялась свёкра, поэтому ограничилась взглядом.

Райтэн вспыхнул досадой и гневом: он прекрасно разглядел второй смысл погодного разговора и весьма негодовал, потому что болото по имени Михар не казалось ему разумным местом для экспериментов друга.

Тогнар-старший выглядел весьма заинтриговано. Ответ Дерека подсказал ему, что с Михаром удалось как-то договориться — но было пока решительно непонятно, в чём именно заключается суть договора.

Что касается Джея, то он попросту недоумевал, поскольку ровным счётом ничего не смыслил в анжельских метафорах и не понимал, как это он умудрился пропустить такую важную часть жизни объекта, как разъезды по кармидерским болотам.

— Что ж! — решил разжиться подробностями Тогнар. — Как же это вам удаётся провезти что-то по этим гиблым местам? — с прищуром посмотрел он на Дерека.

Тот, чуть скривившись, почесал себе ухо и отмахнулся:

— Долго ли умеючи!..

— Тоже мне, умелец!.. — недовольно буркнул в чашку Райтэн, который, прекрасно разбираясь в разговорах о погоде, мало что смыслил в языке жестов.

Старший Тогнар, напротив, язык этот знал в совершенстве — при его-то должности умение отдавать приказы без слов было весьма актуальным — поэтому внезапно зачесавшееся ухо Дерека расшифровал верно и взглянул на Джея уже гораздо более заинтересованным взглядом.

Рассудив, что в присутствии шпиона следует говорить о чём-то, что все и так знают — или в скором времени узнают — Тогнар довольным тоном поведал, что нашёл себе замену на карьере и планирует отправиться в длительный вояж по Анджелии и соседним государствам.

Впрочем, когда он заявлял о найденной замене, лицо его было уж слишком довольным, а взгляд — уж слишком искрящимся.