"Вельяминовы" Книги 1-7. Компиляция (СИ) - Шульман Нелли - Страница 357

— Да нет, — хмыкнул Степан, проверяя паруса, — я завтра на рассвете уже выйти, хочу, незачем время терять. Ветер как раз по заказу, норд-ост, поменьше на веслах просидим.

Думаю, если он с такой скоростью будет дуть, мы недельки через две уже увидим берега Южной Америки».

— А там? — внезапно спросил Вискайно.

— А там разойдемся — каждый своим путем, — спокойно ответил Степан.

Себастьян зашел в хижину, и, взяв пустые бурдюки, намотав на руку веревку, насвистывая, стал подниматься вверх, по склону холма.

Эстер проснулась от неприятного ощущения во рту. «Что такое? — она нахмурилась, поднимаясь, но не услышала звука собственного голоса — только какое-то мычание. Она помотала головой, пытаясь выплюнуть тряпку, и увидела над собой злые глаза испанца.

— Тихо, — сказал Вискайно, приставив к ее шее кинжал. «Тихо, милочка. Я все равно возьму то, что мне нужно, а вы уж решайте — по-хорошему, или по-плохому. Руки дайте! — он ударил ее по щеке — больно.

Женщина попыталась вырваться, но испанец, удерживая ее одной рукой, второй — ловко обмотал вокруг ее запястий веревку.

— Я сразу понял, что с вами просто не получится, — озабоченно сказал он, прижимая ее к земле коленом. Эстер думала: «Если он меня, хоть на мгновение отпустит, я убегу. Я быстрее, он не догонит. А там Ворон, там все будет хорошо».

— Всякая грязная подстилка будет из себя строить сеньору, — зло сказал Вискайно. «Водишь людей за нос, называешь себя женой, а сама всего лишь шлюха. Ну, так, если шлюха — то и занимайся своим делом!».

Она вывернулась и попыталась встать на ноги, но Вискайно, схватив ее за волосы, бросил лицом вниз на землю. Эстер услышала треск разрываемой робы, и, из последних сил, напрягаясь, стиснув зубы, — поднялась, выплюнув кляп.

Женщина бросилась вниз, не разбирая дороги, слыша тяжелое дыхание где-то рядом.

«Господи, — подумала она, — только бы он оступился».

Сзади раздался короткий крик боли. Она обернулась и увидела, как Вискайно катается по земле, держась за щиколотку. Эстер сбежала на пляж, и вдруг, увидев мужа, разрыдалась — глубоко, хватая ртом воздух.

Степан поднял голову — белый альбатрос снялся со скалы, и, распахнув крылья, парил над бухтой. «Красавец», — подумал капитан. «Тут их много на скалах, целая колония». Он внезапно, озабоченно нахмурился: «Только бы Эстер ни в какое опасное место не совалась, она хоть и легкая, и маленькая, а все равно — пусть уж лучше меньше яиц соберет, зато не будет рисковать».

Он подергал канаты и сказал сам себе: «Ну вот, все в порядке. Завтра и в путь. Из Рио поплывем на Канары, а там уже почти дома. Провизии у нас хватит, опять же, может быть, кого-то нашего по дороге встретим».

Степан сел на мелкий, теплый песок, и пропустил его между пальцами. «Надо будет остальным про этот остров рассказать, — подумал он. «Далековато к югу, конечно, но вода свежая тут в избытке, птиц тоже хватает. Ее Величество порадуется, что у нас теперь новая земля есть. Ну, и, конечно, если кто-то еще поплывет Ледяной Континент искать — отсюда удобнее. А что он существует — теперь сомнений нет».

От шлюпки пахло родным — пенькой, смолой, деревом, солью, и Степан нежно погладил ее по борту: «Справишься, девочка?»

— Справится, — сказал он себе уверенно и услышал сзади плач.

— Он там, — сказал Эстер, укрывшись в его руках, показывая на скалы. «Он хотел…, - женщина не закончила и, закусив зубами, порванный рукав робы, зашлась в рыданиях.

— Так, — сказал Степан, вытаскивая пистолет. «Садись в шлюпку, я тебя выведу на середину бухты, брошу якорь и пойду его убью. Потом вернусь. Сиди там и ничего не бойся, поняла?».

Эстер только кивнула.

Ворон поднялся наверх и подумал: «Ну ладно, у него, кроме кинжала и камней под рукой, ничего нет. Одной испанской собакой меньше, невелика беда».

Он обыскал всю округу, но Вискайно нигде не было. Спустившись на пляж, Степан увидел одинокую фигурку Эстер на тихой глади воды, и прошептал: «Ну, его! Снимемся с якоря сегодня, незачем тут ночь сидеть, мало ли что ему в голову придет».

Он забрался в шлюпку и сердито сказал: «Этот мерзавец куда-то сбежал, но ничего — давай отплывать, провизия у нас загружена, воды тоже в достатке».

Эстер тихо сказала: «Ворон, я, правда, ничего не подозревала, я просто собирала яйца, и там было так тепло, так хорошо. Я просто легла отдохнуть, и все»

— Дура, — ласково сказал Степан, обнимая ее, — ну неужели ты думаешь, что я хоть вот на столько — он показал, — могу тебе не поверить. Давай-ка, — он сел на весла, — заберем все, что там еще осталось, и забудем об этом острове на всю оставшуюся жизнь.

Она вдруг хмыкнула и посмотрела на него — весело. «Вряд ли у тебя получится забыть, Ворон», — сказала Эстер.

— Все-то ты про меня знаешь, — ворчливо ответил ей муж.

На закате шлюпка, подгоняемая хорошим ветром, вышла из бухты, и повернула на запад.

Степан смешливо проговорил: «Следующая вахта — ваша, мистер Кардозо».

Эстер, что сидела на корме, засучила рукава робы и рассмеялась: «Ты думаешь, я все забыла? Ну, нет, сэр Стивен, из меня хороший матрос получится».

— А это мне решать, — ехидно ответил Ворон и чуть шлепнул ее концом каната.

Вискайно, хромая, взобрался на склон, и приставил ладонь к глазам, — шлюпка уже почти скрылась из виду. Он выругался, — злобно, — и, подняв какой-то камень, швырнул его вниз, под обрыв. Птицы, что гнездились там, поднялись на крыло, и ему на одно мгновение почудилось, что пошел снег.

Он опустился на мягкий, зеленый мох, и застонал, обхватив голову руками. Когда Себастьян открыл глаза, их парус, — белый, легкий, — уже слился с бесконечной гладью воды.

Интерлюдия

Венеция, осень 1585 года

— Вставайте, синьор! — лодочник потряс за плечо мужчину, что спал, завернувшись в плащ.

«Куда вам надо?».

Человек чуть встряхнул золотистыми, душистыми локонами, умылся прохладной водой из-за борта, и, открыв ореховые глаза, замер.

Город поднимался перед ним из рассветного тумана, белыми, мраморными стенами собора, звенящими колоколами, и, мужчина, сглотнув, спросил: «Что это?».

— Венеция, что! — пробурчал лодочник. «Так куда вас отвезти?».

— В Сан-Поло, — все еще не отрывая глаз от стен дворцов, велел мужчина. Лодка зашла в Большой Канал, и, лавируя между гондолами, доверху нагруженными овощами и телячьими тушами, свернула налево, в глубину района.

Вероника стояла у окна, вглядываясь в пространство крыш перед ней. Вдалеке, на той стороне Большого Канала, едва виднелся собор Святого Марка. Женщина подергала в руках кружевной, пахнущий лавандой платок и шепнула себе: «Все получится. Все будет хорошо».

В дверь чуть-чуть, совсем неслышно, постучали.

— Это я, синьора, — услышала она, и, привалившись к стене, перекрестившись, впустила гостя.

— Он еще спит, — сказала Вероника. «У нас был тяжелый переезд из Вены, ну и…, в общем, он вам расскажет, синьор Маттео. Вина хотите с пряностями, все же зябко на улице? Как маленький Джон?» — она слабо, жалко улыбнулась, и Матвей, как всегда, глядя на покрытое шрамами, когда-то красивое лицо, сказал себе: «Ну, ничего, ваша светлость герцог Орсини, недолго вам осталось».

На кухне уже горел очаг. «Маленький Джон отлично, — улыбнулся Матвей, принимая от нее бокал. «По математике, синьора Вероника, он уже изучает какие-то такие вещи, которые выше моего понимания».

— Это он в отца, — женщина тоже выпила и добавила, сжимая унизанными перстнями пальцами, платок, — ему же через две недели девять лет, синьор Маттео. Я ведь каждый год, — она вдруг сглотнула, и, помотав красиво уложенными под золотой сеткой волосами, замолчала, отвернувшись от Матвея.

— Поэтому мы и едем в Абано Терме, — тихо сказал мужчина. «Он, — Матвей помедлил, — послал меня вперед — все подготовить. Вы не волнуйтесь, синьора Вероника, все будет в порядке».

— Ну, и зачем ты вскочила? — раздался хмурый голос с порога. Джон нежно взял жену под руку, и чуть подтолкнул в сторону спальни. «Иди, ради Бога, ложись, на тебе лица нет.