"Вельяминовы" Книги 1-7. Компиляция (СИ) - Шульман Нелли - Страница 1848

В лесу было тихо, только кричали птицы. Майкл подумал:

-Странно. Я  привык на войне к тому, что все время стреляют. Из винтовок, из пистолетов, из пушек…, А здесь тишина. Хотя мы в тылу, конечно, - он ощутил лесной, острый запах мягкого мха и зачем-то погладил его рукой.  Он курил папиросу и вспоминал, как они с Мэтью, еще детьми, ездили вместе с отцом на озеро Эри. Они ходили на лодке, охотились. Как-то раз отец, сидя вместе с ними у костра, вздохнул:

-Жаль, что от усадьбы Кроу ничего не осталось. Мы здесь с покойным Тедом  мальчишками рыбу удили. Здесь, - Дэвид указал на спокойное пространство озера, - капитаны Кроу и погибли, когда мы с Британией воевали.

Отец и брат пошли спать в палатку. Майкл тогда еще долго сидел, слушая шепот волн, смотря на север, на бесконечную, уходящую за горизонт воду.

-Они в столице похоронены, капитаны Кроу, - вспомнил мальчик, - а бабушка Мирьям в Ньюпорте, на еврейском кладбище. В Бостоне теперь только Фрименов могилы остались. Дедушка Тедди все захоронения в Вашингтон перенес. И  дедушка Дэниел, в столице теперь лежит, а не в Вильямсбурге.

-Во-первых, - донесся до него голос Макса, - у нас новое военное кладбище. В Арлингтоне, Виргиния. Майор Дэниел Горовиц озаботился тем, чтобы привезти туда гробы из Ньюпорта.  Капитан Хаим Горовиц, тот, что во время Войны за Независимость погиб, старший сын дедушки Меира и  отец Дэниела. Там будут похоронены капитаны Кроу, дедушка Дэниел,- Макс начал загибать пальцы,- тебе надо быть на церемонии, майор Вулф. Однако это еще не все, - он отхлебнул виски, - вызывают тебя по другому поводу. Читай, - он порылся за отворотом мундира.

Майкл, при свете костра, пробежал глазами строки. Они были написаны резким, таким знакомым ему, решительным почерком. Майор удивленно поднял глаза: «Ты привез за линию фронта письмо Линкольна. Макс, но ведь если бы у тебя нашли этот документ…»

-А кто бы нашел? - лицо Макса, на мгновение, стало надменным, холодным, голубые глаза сверкнули льдом. Он, с луизианским акцентом, сказал: «Вон отсюда, шваль! Не смей прикасаться ко мне, иначе тебя расстреляют без суда и следствия! Я работаю в штабе армии, с генералом Ли».

-Отлично у тебя, получается, - восхитился Майкл, - настоящий южный, - он издевательски фыркнул, - джентльмен. «Как Мэтью, - грустно прибавил он про себя, затягиваясь ароматной папиросой, - увижу ли его теперь? Может быть, и нет его в живых».

-Дерьмо, а не джентльмен, - сочно отозвался Макс, поворошив костер.

-Этот Дюбуа, - он коснулся рукава формы, - на коленях передо мной ползал и просил его не убивать. Рыдал, предлагал золото. Он дал очень хорошие сведения, - небрежно прибавил Макс, - удачно вышло, что мы с патрулем наткнулись на месье майора. Потом все было легко, - Волк махнул рукой, - в штабе южного полка, что стоял рядом с тем местом, где мы нашли Диббла, мне показали списки пленных. Так я тебя и нашел, - он зевнул.

Помочившись в болото, Макс велел: «Спать. Нам двое суток до линии фронта добираться, не меньше. А потом, - он вымыл руки и стал перекладывать дрова в костре, - потом в столицу, дорогой мой майор».

-Что это ты делаешь? - заинтересовался Майкл.

-Он так до утра будет гореть, и не надо за ним следить, -  Волк вытянулся на мхе: «Хоть мы и на юге, а все равно, конец января на дворе, ночи прохладные».

Майкл смотрел на пламя, что лизало аккуратно сложенные сосновые ветви: «Это тебя там, - он повел рукой, - научили?»

-Именно там, - согласился Волк, расстегивая мундир, снимая сапоги. Он, недовольно, потянул носом:

-Завтра найдем чистую реку, искупаемся, и заглянем в первый городок по дороге. Надо побриться, - Макс провел рукой по светлой щетине на щеках, - и мне, и тебе. Здесь, в тылу, патрули на такое обращают внимание. Спокойной ночи, дорогой мой, - он закинул руки за голову.

-Макс…, - Майкл курил, глядя на костер: «Но ведь то, что мистер Линкольн пишет…, о голосовании в Сенате по Тринадцатой Поправке, отменяющей рабство на территории Соединенных Штатов, это значит….»

-Это значит, что ты нужен президенту в столице, - сварливо отозвался Волк, - думаю, в письме, что я тебе привез, так и сказано. Тебе надо работать среди сенаторов, потом поправка пойдет на утверждение в Палату Представителей…, Это значит, - Макс приподнялся на локте, - что ты будешь законодательно обеспечивать те вещи, за которые мы боремся с оружием в руках, Майкл. Чтобы на этой земле, - Волк похлопал ладонью по сосновым иглам, - больше не осталось ни одного раба. Удостоверюсь, что так и будет, и уеду сражаться дальше. Я паспорт получил, - смешливо добавил Волк, - как вы с Дэниелом и предсказывали, заняло это меньше недели.

-Поздравляю, новый американец, - Майкл пожал ему руку.

Волк спал.

 Майор лежал, глядя на крупные, южные звезды. Линкольн, в письме, говорил о том, что он не предвидит затруднений с прохождением поправки через Сенат.

-А вот с Палатой могут быть заминки, нам надо обеспечить большинство голосов.  Летом начинается избирательная кампания, так что, сынок, - Майкл увидел, как президент, отложив перо, разминает уставшую руку, - возвращайся в свой кабинет в Белом Доме. Как сказал бы твой дед: «Пришло время воевать за права цветных пером и голосом».

-Он самый смелый человек из тех, кого я знаю, - Майкл все глядел на спокойное лицо Волка. Длинные ресницы немного дрожали, на белокурых волосах играли золотые отсветы костра.

-Ему только двадцать четыре года, юноша совсем. Найти меня в самом глубоком тылу, вытащить из лагеря, привезти на юг письмо Линкольна…, Ничего он не боится, Волк. Интересно, все-таки, где он был, до Америки? - Майкл повернулся на бок и принялся перебирать, по памяти, она у майора была отменной, членов Сената и Палаты. Он мысленно помечал себе, с кем из них придется поработать, и, незаметно, задремал.  Боль в ребре немного утихла. Майкл успел решить:

-Когда доберемся до Вашингтона, лягу в ванну и посплю на кровати, хотя бы немного. Дома запустение, все слуги в армию ушли, и у Дэниела тоже. Ничего, сам справлюсь, - он вспоминал цветущие вишни в саду особняка. Майкл увидел девушку, что сидела на мраморной скамейке, спиной к нему. Он только заметил пышные, спускающиеся ниже талии, светлые волосы, платье кремового шелка. Майкл усмехнулся:

-После войны женюсь, обязательно. Но где, же все-таки Мэтью…, -  Майкл, наконец, заснул, вдыхая запах костра и сосен.

Волк не спал. Он лежал, закрыв глаза, размеренно дыша. Паспорт он заработал быстро и просто. В американских документах он значился Фрэнсисом Виленом, так столичный писарь исковеркал Франсуа Вильнева. Французские бумаги Волк выбрасывать не стал.

-Три гражданства, - смешливо подумал мужчина, - и два из них настоящие. Потом заеду в Париж, заберу свои документы у Анри. Кузина Эжени ребенка ждет, а эта пиявка умерла. Очень хорошо.

На Рождество, когда Дэниел приехал в армию, он сообщил им с Майклом семейные новости. «Кузина Анита умерла, в Италии, прошлым годом, -  он читал письмо из Лондона, - ты не встречал ее там, Макс?»

-Нет, - пожал плечами капитан де Лу и разлил кофе по кружкам, - я при синьоре Гарибальди состоял.

-Родами умерла, - добавил Дэниел, - у дяди Аарона теперь внучка есть, Мария. С востока еще никто не вернулся, и вестей от них не было. И о Мирьям ничего не слышно, - они сидели у костра. Майкл, весело потрепал Макса по плечу:  «У брата твоего и его жены ребенок скоро появится. Станешь дядей».

-Даже если бабушка меня спросит, - холодно подумал Макс, - скажу, что я этой Аниты и в глаза не видел. Разве что она какое-то письмо оставила…, Однако, это мое слово против ее слова. Бабушка мне поверит. В конце концов, у меня в отряде было два десятка добровольцев. Мало ли чей это ребенок.

Он лежал и вспоминал весенний лес под Вильно.

Макс воевал вместе с капитаном Сераковским. Волк только по случайности не попал в плен к русским. За два дня до того, как их соединение разгромили, Макс ушел в разведку. Он вернулся к разоренным землянкам, к трупам, что громоздились на гати. Они забрались в самую глушь леса. Над мертвыми кружились мухи, весна была теплой. Макс  долго сидел у костра, затягиваясь папиросой. Он, сначала, думал, пойти на юго-запад. На его карте, зашитой в подкладку суконной куртки, была отмечена мельница Горовицей. Там бы его приютили. Он вспомнил белокурые волосы пани Аполлонии, ее серые глаза и, решительно, поднялся. Жена Сераковского жила в Вильно. Ее брат, пан Далевский, руководил подпольем.