"Вельяминовы" Книги 1-7. Компиляция (СИ) - Шульман Нелли - Страница 1782

Аарон долго махал вслед поезду. Священник, все еще улыбаясь, пошел на запад. Он заглянул по дороге в «Фортнум и Мэйсон» и купил Аните ее любимый мильфей, совсем свежий, и сладких, французских груш.

-Посидим в саду, - Аарон, поднялся по ступеням особняка, - тепло, солнце светит…, Заварю чаю, поговорим о книгах. Вечером она мне поиграет…, У нее к выходным  пройдет растяжение, поедем в Саутенд. А Полина…, - он обернулся и посмотрел на золотистый, яркий день, на рыжие листья деревьев в парке, - просто будь рядом с ней, как ты и обещал.

Дома было тихо. Он пошел наверх, все еще держа в руках сверток из магазина. Священник недоуменно позвал: «Анита!». Аарон нажал на ручку. Спальня была убрана. Он сразу увидел на столе, под пресс-папье, записку.

Он успел положить рядом коробку с пирожными, все еще не веря, не желая поверить. «Милый папа, - читал Аарон, - прости, но я уехала с любимым человеком. Пожалуйста, не ищи меня. Я пришлю тебе письмо, когда мы устроимся  на одном месте. Твоя дочь, Анита».

Аарон повертел  письмо:

-Доченька, зачем…Я бы понял, милая…, Зачем ты так…, - он помолчал, сжав в руке бумагу. Аарон тяжело вздохнул и расправил записку: «Все равно, - сказал себе священник, - все равно, я найду Аниту. Где бы она ни была».

Интерлюдия

12 апреля 1861 года, Чарльстон

В саду синагоги пахло едва уловимо, тонко, цветущим жасмином и вишнями. Белого шелка  хупа стояла на увитых розами столбиках. Свадьба  закончилась. Собравшиеся на мраморных ступенях, под портиком в античном стиле, держали хрустальные бокалы с вином.

Жених, в военной форме новой армии конфедератов, в светло-голубом мундире, принимал поздравления. Мистер Александр Сальвадор, глава общины, пожал ему руку. Он услышал веселый голос сзади: «Ваш брат, мистер Сальвадор, прислал мне письмо из Нового Орлеана. Он обещал замолвить за нас словечко перед равом Горовицем».

Сальвадор обернулся. Глядя в карие, смешливые глаза мистера Толедано, главы снабжения армии конфедератов в Южной Каролине, он хмуро сказал: «Это, конечно, хорошо, однако война на носу, разве время для сватовства? И дочке вашей всего тринадцать».

-Через три года хупу поставим, - отмахнулся мистер Толедано: «А что война, мистер Сальвадор, мы северян разгромим, обещаю вам. Сейчас начнем обстреливать форт Самтер. Они сдадутся, и юнионисты больше в нашу гавань не сунутся».

-Уже обстреливали, - мрачно подумал Сальвадор, отпивая вино: «В январе, когда «Звезда Запада» пришла сюда с припасами для форта Самтер. Как пришла, так и ушла. Они держатся, в крепости, но, сколько они еще протянут, без подкрепления?»

Мистер Толедано захватил горстью печенье, его на серебряных подносах держали негры, рабы брачующихся семей и  стал энергично жевать: «Партия отличная, это Горовицы. Хотя, - южанин сморщил нос, - они северяне. Но рав Джошуа еще посидит в Нью-Орлеане, и станет совсем нашим человеком. Рабов заведет, - Толедано хохотнул. Сальвадор вежливо сказал: «Простите».

Он отошел к кованой ограде синагогального сада и закурил сигару. Улица была тиха, как и обычно воскресным утром. Шелестели листьями тополя, с моря дул влажный, легкий ветерок. Сальвадор оправил свой светлый, летний сюртук и стряхнул пепел.

Уезжать было нельзя. Линкольн стал президентом. После сецессии южных штатов и создания армии, в шифровке из Вашингтона ему предписывалось оставаться в Чарльстоне. Здесь был центр связи с севером, к Сальвадору, стекались донесения со всего юга. Канал связи был налажен отлично. У Сальвадора было несколько человек, цветных, с опытом работы в Подпольной Дороге. Эти люди добирались до Вашингтона быстро и бесшумно, через Виргинию и Мэриленд, идя деревенскими тропами, прячась в товарных вагонах.

-Коммуникации, конечно, перережут, - Сальвадор курил, слыша сзади гул голосов. Гости сгрудились у калитки, ожидая своих экипажей. Прием был назначен в особняке родителей невесты, на Брод-стрит.

-Вильямсон, - вспомнил Сальвадор: «Вильямсон уже в Вашингтоне. Майор Горовиц написал, что за ним следят. Вот и хорошо. Вряд ли, конечно, они этого Вильямсона будут вербовать. Просто подведут к нему надежного человека. Вильямсон погонит сюда, на юг, дезинформацию. Господи, - неожиданно, пронзительно подумал мужчина, - неужели и вправду, война?»

Он услышал скрип  колес. Весеннее, жаркое солнце осветило телегу, выехавшую из-за угла. Сальвадор увидел знакомую, черноволосую голову и едва скрыл улыбку: «Добралась, как обещала». Он, отчего-то, пригладил свои седоватые волосы и выбросил сигару. Девушка, маленького роста, в простом платье служанки, в потрепанных туфлях, держала на коленях старый саквояж. В телеге сидело еще несколько цветных. Она что-то сказала вознице, негры расхохотались. Девушка спрыгнула с телеги.

Платье обтягивало крутые бедра и высокую грудь, воротник  приоткрывал шею, цвета самой нежной, сливочной карамели. Тяжелые волосы были убраны в узел и сколоты медными шпильками. Она выпятила пухлую, цвета вишни губу. Черные глаза скользнули по ограде синагоги, по белым колоннам, по очереди экипажей у входа. Она заметила Сальвадора и быстро, мимолетно улыбнулась. Размахивая саквояжем, девушка пошла прочь, исчезая, растворяясь в полуденной дымке, повисшей над сонным городом.

-Все, как обычно, -  Бет добралась до невидного постоялого двора для цветных, рядом с портом. «Встречаемся в синагоге, вечером. Домой к Александру ходить нельзя. Он, конечно, вне подозрения, но вдруг все-таки за ним следят».

У нее были надежные документы из Алабамы. В Монтгомери Бет провела последний год, домашней прислугой. По паспорту она была свободной цветной, уроженкой Нового Орлеана. Бет устроилась личной горничной к жене Уильяма Янси, лидера сецессионистов.  Она несколько раз видела Мэтью в Монтгомери, издалека, но удачно избегала встречи с ним.

-Опасно, конечно, - Бет вытянулась на узкой постели в своей чердачной каморке, - но теперь Янси отправляется с дипломатической миссией в Европу, а я, - она приподнялась на локте, и чиркнула спичкой, - я еду в Ричмонд.

Столица конфедератов, как узнала Бет, переводилась в Виргинию. «Значит, - усмехнулась она, куря папироску, глядя в дощатый потолок, - значит, и мне надо туда».

Дэниел передавал ей короткие весточки. Она знала, что Майкл Вулф работает в канцелярии президента, что Полина  вышла замуж осенью, в Лондоне, за герцога Экзетера. «Вот и хорошо, - порадовалась Бет, - только о Мирьям  ничего не слышно. И не найдут ее теперь, наверное. Скоро война».

-Скоро война, - умывшись над тазом, девушка переоделась. Пистолет был надежно спрятан в подкладку саквояжа. Там же лежал и блокнот Бет. Сведения она запоминала, иногда записывая что-то стенографическими крючками. Сейчас к блокноту добавились перечерченные карты расположения сил конфедератов. «До Нового Орлеана я так и не доехала, - она выстирала свое хлопковое платье и чулки, и повесила их сушиться, - интересно, как там Джошуа».

Бет вышла в золотистый вечер и быстро добралась до синагоги. Солнце садилось, и она вспомнила: «Молитва закончилась. Они  три раза в день молятся. Александр мне рассказывал». Задняя калитка была открыта. Бет проскользнула во двор. Неприметная, приотворенная дверь вела вниз, в подпол. Здесь была станция Дороги, уже двадцать лет, с тех времен, как возвели новое здание. Бет никогда не рисковала. Она не хотела, чтобы ее видел кто-то, кроме Сальвадора. Если на Станции были люди, ее извещали запиской и Бет ждала.  Она почти каждый месяц бывала в Чарльстоне. Своим работодателям Бет говорила, что ездит домой, в Новый Орлеан.

-Скоро все это закончится, - повторяла себе Бет, сидя в грязном вагоне для цветных, наполненном табачным дымом и запахом пота: «Скоро рабство отменят, и сегрегации тоже не будет. А Мэтью, - она незаметно сжимала зубы, - Мэтью убьют на войне, рано или поздно. И, слава Богу».

Она не вспоминала подвал в имении. Иногда, просыпаясь ночью, Бет видела перед собой большие, доверчивые глаза Аталии Вильямсон. «С ней ничего не сделают, - говорила себе девушка, - и с ее отцом  тоже. Дэниел мне обещал».