"Вельяминовы" Книги 1-7. Компиляция (СИ) - Шульман Нелли - Страница 1765

-Дело осложняется тем, что император Комэй  настроен против европейского влияния. Посмотрим, что там случится, - он прислушался. Питер говорил о сигнальной системе на будущей железной дороге.

Сейчас, в туннеле, Мартин легко наклонился и потрогал новую сталь рельсов. «Надо с вентиляцией что-то решить, - сказал он сыну, - до вашего со Стивеном отъезда. Боюсь, здесь будет много дыма».

Питер стоял, засунув руки в карманы куртки, глядя в конец тоннеля. На лесах работали каменщики, заканчивая своды.

-Скоро пустим пробный поезд, - задумчиво ответил мужчина, - три станции на востоке готовы. Посмотрим, как все работает. Когда Стивен вернется, они с Фоулером посидят, подумают, как сделать вытяжку. Вообще, папа, - Питер улыбнулся, - когда-нибудь железная дорога перейдет на электрическую тягу, обещаю.

-Когда-нибудь, - проворчал Мартин, и они пошли обратно к подъемнику: «Трансатлантического телеграфа пока нет, железной дороги через континент, в Америке, тоже нет...»

-Они воевать будут, - Питер помог ему взойти на платформу и махнул рукой, - Джон говорил, через год, а то и раньше. Южные штаты хотят отделиться.

-Хорошо, что Натан с Батшевой не дожили, - отчего-то подумал Мартин: «И Дэвид не увидит, как его сыновья друг против друга сражаются. Майкл правая рука Линкольна. Линкольн будет президентом, это ясно. А Мэтью на юге, где-то, Дэниел нам писал. И Мирьям, бедняжка, пропала».

Они сели в экипаж, что ждал за деревянными барьерами. Мартин откинулся на спинку сиденья: «Ты меня домой довези. Твоя мама собраться была должна. До вокзала мы сами доедем, не беспокойся».

Они, вместе с Вероникой, отправлялись со станции на Фенчерч-стрит в Саутенд, навестить Еву. Аарон был в городе. Священник приехал на заседание совета при архиепископе Кентерберийском,  поэтому Аниту на море не брали.

-Пусть с отцом побудет, - улыбнулся Мартин, - весь прошлый год Аарон в Южной Африке провел, капелланом при войсках.  Потом они вместе к Еве съездят. Аарону предлагали стать каноником Кентерберийского собора, а он отказался. Предпочитает в армии остаться. Проповедник он отменный, даже перед королевой выступал.

-Нет, - ласково отозвался Питер, - я вас провожу. Видишь, папа, - он чиркнул спичкой, - когда мы достроим железную дорогу, до той же Фенчерч-стрит можно будет, не стоя в пробке добираться, - Питер недовольно выглянул в окошко кеба, - а с удобствами, под землей.

-Не из Мэйфера, дорогой мой, - поднял бровь отец. Питер уверил его: «Все еще впереди». 

Он взглянул на свой хронометр: «Посажу всех в поезд и вернусь в контору.  С Джоном надо встретиься. Отобедаем, раз устрицы появились».

День был ветреный, яркий, деревья на Ганновер-сквер играли рыжим, золотым светом. Питер вспомнил такое же голубое, прозрачное небо над церковью в Мейденхеде и гроб, что опускали в яму. Аарон, вернувшись из Кейптауна, стоял с ним на кладбище:

-Я знаю, милый, что это такое. Я тоже жену хоронил.

Побитые сединой волосы  священника были коротко, по-армейски стрижены. Питер почувствовал прикосновение его твердой руки:

-Да. Спасибо тебе, большое. Я не знаю, когда..., - он повел рукой, глядя на крест белого мрамора. На нем были высечены имена жены и дочери. Имя Грегори Питер добавлять не стал, сам не понимая, почему.

-По-разному, - отозвался священник: «Питер, поверь мне, ты молод. Может быть, - Аарон коротко улыбнулся, - все еще и случится».

Питер приказал себе забыть об этом и нарочито весело заметил:

-Кажется, багаж  готов, саквояжи на  крыльце стоят. Мама рукой машет, - экипаж свернул на Ганновер-сквер. Они увидели Сидонию, в дорожном, элегантном кринолине темной шерсти, в гарибальдийском жакете, коротком, глубокого винного цвета, с такой же темной вышивкой. «Какая она красивая, - ласково подумал Мартин, - смотри-ка, эти жакеты разлетаются, не успеешь их в эмпориуме на манекен надеть. Сиди говорила,  полсотни в неделю продают. Гарибальди сейчас герой дня». Темные, завитые, с заметной проседью волосы Сидонии прикрывала  шляпка с узкими полями. Капоры, как она утверждала, выходили из моды.

Порыв ветра швырнул под колеса кеба афишу: «Борьба Джузеппе Гарибальди нуждается в поддержке. Выступление посланца итальянских патриотов. Зал антрепренера Гатти, Кингс-Кросс. Вход десять пенсов,  пожертвования приветствуются. Буфет, концерт, танцы».

Экипаж остановился у гранитных ступеней. Питер, открыв дверцу, зажмурился. Яркое солнце играло в золоченой эмблеме над подъездом особняка. Ворон, раскинув крылья, парил над изящными буквами «Клюге и Кроу. Anno Domini 1248».

С тех пор, как Питер вернулся из Кантона, у них вошло в привычку каждую неделю обедать втроем, если Джон был в городе.  Его светлость предпочитал проводить свободные дни в Саутенде, с матерью, но старался освобождать для обеда один из будних вечеров. В Брук-клубе им оставляли отдельную комнату. Именно там Питер впервые услышал, как капитан Кроу спасся в Санкт-Петербурге. Стивен повертел трость с рукояткой слоновой кости:

-Пуля в колене, пуля в спине, - он показал Питеру правое ухо, - а еще, на дюйм левее и я бы сейчас здесь не сидел.

Питер взглянул на шрам: «У меня самого пуля в спине была тогда, в Кантоне. Однако я выплыл,  а потом..., - он горько махнул рукой: «Все это зря было. Но что, же с Юджинией?»

Лазоревые глаза кузена помрачнели: «Понятия не имею. Я кортик оставил, на льду, - Стивен вздохнул, - русские его выбросили, наверное. Ворон бы меня не похвалил, - он взглянул на хронометр: «Его светлость задерживается. Сейчас увидишь,  что мы с тоннелями придумали».

Они разложили чертежи на столе. Питер заметил, что кузен довольно улыбается.

-Показывай, - велел Питер. Стивен осторожно сказал: «Может быть, не стоит..., Все же...»

-Я привык,- как всегда, солгал Питер. Он потормошил мужчину: «Показывай, показывай».

Стивен вытащил из блокнота письмо: «Исаак с Диной прислали, - гордо сказал капитан Кроу, - это маленького рука. Он сам писал».

Питер прочел неуверенные, печатные буквы: «Папа, это я, Моше». Он почувствовал, как наворачиваются слезы на глаза. «Тессе сейчас год бы исполнился, - понял мужчина, - она бы ходить начала, лепетать..., Она улыбалась, узнавала меня..., Господи, зачем ты так?»

-Он у тебя молодец, - справившись с собой, отозвался Питер: «Ты все лето там пробудешь?»

Стивен кивнул:

-Весной ему волосы стригут, на севере, на горе Мерон. Мы туда все вместе поедем. Осенью Моше учиться начинает, а пока, я сказал Исааку, что в Яффо дом сниму. Поживу с маленьким, у моря. Дина рядом будет,  контора у них, в Яффо. Поможет мне, если надо. После Суккота вернусь в Лондон.

-Счастливый он, - подумал Питер, пробуя вино: «Тридцать лет, а уже сын есть. Может быть, и женится еще, хотя вряд ли. Он бродяга, в Арктику потом уйдет. Но Юджиню все равно надо найти»

Он сказал об этом его светлости. Джон только покачал головой:

-Пальмерстон запретил мне ехать в Россию. Я  не могу спорить с премьер-министром. То есть могу, - поправил себя герцог, - но, в данном случае, это распоряжение ее величества. Более того, - он стряхнул пепел египетской папиросы, -  у нас, в Лондоне, сделали бомбу, которой чуть не подорвали императора Наполеона Третьего, у нас, в Лондоне, - Джон стал загибать пальцы, - живут Маркс, Герцен и Бакунин...»

Питер вспомнил нечесаную, седоватую бороду, засыпанный пеплом сюртук и веселый голос:

-Месье  Мартин, я в тех же краях обретался, что и вы, за Байкалом. Правда, бежал не через Китай, а через Японию и Америку. Порт Сан-Франциско, - Бакунин затянулся папиросой, - весьма впечатляет. Отличная гавань. Перебрался через Скалистые горы, а дальше все было просто. Но о Воронцовых-Вельяминовых я ничего не слышал, - Бакунин вздохнул, -  я в одиночке сидел. Сначала в Алексеевском равелине, а потом  в Шлиссельбурге. Я и не видел никого, кроме следователя из Третьего Отделения, шесть лет подряд. Потом меня в Сибирь повезли.