"Вельяминовы" Книги 1-7. Компиляция (СИ) - Шульман Нелли - Страница 1744

Мирьям, напевая, накрывала на стол. Она засолила форель, испекла кукурузный хлеб, и зажарила индейку.

-Десерта нет, - Мирьям  оглядела стол, - тыквы еще не поспели. Я бы пирог испекла. Тетя Батшева меня научила, как его делать.

Свечи стояли  в грубых, глиняных плошках. Мирьям улыбнулась и потрогала деревянную флягу. Менева принес ей кленового питья.

- Здесь, в Калифорнии, может виноград, расти, - девушка вспомнила голос дяди Натана.

Старик взглянул на карту Америки:

-Я  когда-то говорил, милая моя, что у нас будет свое, американское вино. У твоей прабабушки, на озере Эри, была делянка. Для себя, конечно, - Натан отпил кофе.

-И пресс у нее стоял. Элайджа покойный вино делал, вместе с твоей бабушкой, как она еще в Амстердам не уехала. Когда-нибудь, - Натан затянулся сигарой, - кто-нибудь из моих внуков, или правнуков поедет на западный берег. У нас будет свое вино, вино Горовицей. А пока, - он ласково погладил бутылку, - мы от Судаковых вино пьем. Мы и вся Америка. В любой синагоге его найдешь.

-Кузен Стивен, - вспомнила Мирьям, - хорошо, что он выжил. Кузина Юджиния так и пропала, и Марта  тоже. Теперь все будут уверены, что и я погибла.  Бедный дядя Натан, бедный Давид…, - Мирьям поняла, что совсем не думает о женихе.

-Нельзя писать Давиду, - она остановилась с кресалом в руках, - он сразу сообщит Дэниелу, где я. Нельзя, - Мирьям закрыла глаза и увидела перед собой несколько вигвамов, детей, что смеясь, бегали за собаками, плеск рыбы в реке, запах дыма. Она ездила  к озеру, принимать роды. Менева ей сказал, что придется жить в типии. Мирьям  рассмеялась: «Ничего страшного, поверьте. Я врач, хоть и студентка еще. Мне надо быть там, где пациенты».

-И без инструментов справилась, - гордо подумала Мирьям.

-Нет, если Дэниел узнает, где я,  здесь появится военный отряд. Они будут убивать людей…, Племя Меневы мне ничего плохого не сделало. Нельзя рисковать их жизнями. Поживу немного…, - она взглянула в окно и оправила свою юбку, - поживу с ними…с ним…, а потом, из Сан-Франциско, напишу Давиду. К Дэниелу я не вернусь, - решила Мирьям, - только кинжал надо у него забрать. Хотя он, наверное, его уже в Амстердам отправил. Дэниел все быстро делает. А я на рассвете в ручей окунулась, - отчего-то вспомнила Мирьям и сердито сказала себе: «Окунулась потому, что мылась, вот и все».

Он стоял на пороге и Мирьям пробормотала:

-Зачем…, - Менева держал в руках пучок белых, мелких цветов. Запахло вербеной: «Такие цветы только у нас, на плоскогорье растут. Я больше нигде их не видел».

-Какая она красивая, - горько подумал Менева. Замшевый, высокий воротник рубашки приоткрывал белую, стройную шею. Мирьям покраснела и приняла букет.

- И вообще, - весело добавил индеец, - я в гости пришел. Нельзя появляться с пустыми руками, не принято. Мы тоже всегда подарки берем, когда к другим племенам отправляемся.

-Вы здесь  живете…, - Мирьям поставила цветы в глиняный кувшин, - это я  гость.

Девушка зажгла свечи. Они  ели, сидя друг напротив друга, и Менева улыбнулся:

-Все очень вкусно, мисс Мирьям. Знаете, ваша прабабушка и прадедушка, на озере,  всегда в мире с индейцами жили. Их очень уважали, Осеннего Листа, и капитана Кроу. Я бы тоже, - индеец вздохнул, - хотел, чтобы у меня был такой дом. Но не получилось, - над столом повисло молчание. «Не получилось, - про себя, повторил Менева, - и не получится».

Они сидели на крыльце. Ночь была прохладной, звездной, Менева курил трубку:

-Помните, я вам показывал водопад и читал Вордсворта? Мне кажется, - он вздохнул, - Вордсворт бы хорошо написал о наших горах. А тех, кто сейчас пишет, я и не знаю, - Мирьям коснулась его руки. Мужчина вздрогнул. Девушка попросила: «Послушайте».

У нее был высокий, мелодичный, красивый голос.

Если спросите, откуда

Эти сказки и легенды

С их лесным благоуханьем,

Влажной свежестью долины,

Голубым дымком вигвамов,

Шумом рек и водопадов,

Шумом, диким и стозвучным,

Как в горах раскаты грома? - Мирьям читала наизусть. Смешавшись, она пробормотала: «Я не все помню, простите…Мистер Менева, - девушка испугалась, - что с вами?»

Он вытер глаза:

-Мой отец…, он тоже плакал, когда впервые прочитал «Старого Морехода». Это так прекрасно, так прекрасно, мисс Мирьям. Лонгфелло, - повторил Менева: «Я ему отправлю письмо, когда повезу вас в Сан-Франциско. Напишу просто: «Великому американскому поэту, который понял душу индейца. Дойдет ведь? - Менева, озабоченно, посмотрел на нее.

-Дойдет, - Мирьям уверенно тряхнула головой: «Мистер Менева…, - она помяла в руках свою юбку, - Менева…я, я не хочу ехать в Сан-Франциско…»

Он услышал легкое, нежное дыхание и сказал себе:

-Все равно она с тобой не останется. Все равно тебе придется с ней проститься. Но я не могу, не могу…, - у него были сухие, ласковые губы. Мирьям, целуя его, закрыла глаза: «Господи, как хорошо. Бабушка была права, права….».  Он легко поднял девушку на руки. Дверь заскрипела, огоньки свечей в гостиной заколебались и потухли. Ворон, что сидел на крыше дома, закаркал. Сорвавшись в темное небо, птица исчезла над вершинами скал.

Эпилог

Харперс-Ферри, Виргиния, 18 октября 1859 года

За маленьким, забаррикадированным досками, окном форта наступила тишина. Внутри пахло порохом и свежей кровью. Раненые лежали в углу, на каменном полу валялись стреляные гильзы. Браун раскурил трубку и оглядел ружья, что стояли вдоль стен:

-Мы здесь можем долго продержаться, ребята. У нас двести карабинов Шарпа. Я уверен, что к нам на помощь идут и негры и белые. Они этих морских пехотинцев, - Браун кивнул за окно, - смешают с землей.

Опять начали стрелять. У Макса был свой карабин. Когда они прятались, собирая силы, на ферме Кеннеди, к северу от Харперс-Ферри, Макс нашел там, в мастерской, старый шлифовальный станок. Руки у Волка были отменные. Он с детства любил возиться с металлом, и в Чикаго, еще до ареста, работал на оружейной фабрике. Волк сделал себе и еще нескольким участникам рейда оптические прицелы. Видно все было отлично. Стволкарабина был просунут в щель между досками. Макс прицелился и с удовольствием заметил, как падает с лошади один из солдат.

-Получите, - удовлетворенно пробормотал юноша и вспомнил карту. Отсюда, с подкреплением, они должны были двигаться дальше, на юг, в Теннесси и Алабаму, в самое сердце рабовладельческих земель.

Он посмотрел  в прицел. Морские пехотинцы отступили от здания. Браун со своими людьми перешел сюда, в помещение склада еще ночью. Они оставили почти всех гражданских заложников в арсенале, забрав с собой девятерых. Эти люди были связаны. Браун сказал: «Если что, мы будем их расстреливать. В час по одному человеку. Президент Бьюкенен не станет рисковать их жизнями, поверьте».

-И гаубицы они привезли, - хмыкнул Макс, разглядывая в прицел морских пехотинцев. Рассветало, над травой повис легкий, серый туман.

Юноша отчего-то вспомнил Бет и помотал головой: «Оставь, оставь». Он оглянулся и посмотрел на лужи крови. Один из сыновей Брауна, Оливер, был ранен вчера, и умер ночью, когда они перешли сюда, на склад. Его тело лежало под чьей-то грязной курткой, тоже в пятнах крови.

-Макс, что там? - услышал он голос Теда. 

-Совещаются, - у Теда было усталое лицо. Макс заметил седину в его черных, вьющихся волосах.

-Дай-ка, - попросил мужчина и склонился над прицелом. «Их, конечно, больше, - подумал Тед, - но  у нас заложники…, Хотя Бьюкенен может отдать приказание не оставлять никого в живых. Если бы к нам подтянулись белые, негры…., Мы бы раздали оружие людям, пошли бы на юг».

Он так и не виделся с Полиной, с лета. Жена писала ему. Весточки на ферму Кеннеди передавал доверенный человек. Тед знал, что она так и не забеременела. Оторвавшись от прицела, он решил: «Хватит. Как только все это закончится, подаю на развод. Это если я выживу, конечно, - горько добавил мужчина.