"Вельяминовы" Книги 1-7. Компиляция (СИ) - Шульман Нелли - Страница 1694

Он рассказал им, как умерла Шуламит, на палубе бота, у него на руках. Одна пуля ранила ее в спину, в позвоночник, а вторая в легкие. Стивен, стоя на коленях, придерживая ее голову, смотрел на то, как она захлебывается кровью. Моше спал в трюме. Бот сильным ветром несло на запад, палуба была мокрой от морской воды. Волны перехлестывали через борт. Он, наклонившись, прижавшись к ее губам, все пытался дышать за нее, слыша клокотание крови в разорванной груди. Потом он вымыл тело и отнес его вниз. Стивен плакал, взяв ее за руку, глядя в свете фонаря на мертвенно бледное лицо.

Через два дня их сняли с бота, корабль, что вез христианских паломников в Святую Землю. Оказавшись на нем, Стивен сколотил гроб, и нанялся матросом. В Яффо, сойдя на берег, он узнал, что в империи  объявлен траур, в связи со смертью валиде-султан Безм-и-Алем.

-Я вам..., - Стивен помолчал и сунул руку за отворот халата, - я вам письмо привез, рав Судаков. От сестры вашей, - он достал конверт  и протянул его мужчине.  Тот сидел, не двигаясь. Дина, посмотрела на свои дрожащие пальцы: «Тридцать лет Исаак по ней кадиш читал, тридцать лет. Господи, кто бы мог подумать?».

Исаак снял пенсне, потом надел его и принял записку: «Спасибо. Спасибо вам, капитан Кроу, что привезли нашу девочку домой. Теперь мы можем скорбеть по ней. И по Ционе..., -  он прервался и закрыл глаза, как от боли, - тоже».

Стивен протянул ему еще одну бумагу. Валиде-султан отдала ему  документы перед  отъездом. «Здесь  на святом языке, - тихо сказал Стивен, - это в синагоге, в Стамбуле написали».

Исаак пробежал глазами бумагу: «Моше, сын Исаака...»

Стивен кивнул: «Шуламит..., она мне объяснила, что так надо, потому что я  не еврей».

-Правильно, - рав  Судаков отвернулся и пробормотал: «Извините. Я сейчас». Он вышел во двор. Присев на ступеньку, борясь со слезами,  Исаак стал читать письмо от Ционы. Сестра просила прощения за то,  что не давала о себе знать, все это время.

-Я тридцать лет читала кадиш по нашим родителям, Исаак. Тридцать лет, каждый день. Ты узнаешь о моей смерти, вся империя узнает. Я прошу тебя, если ты меня переживешь, читай кадиш и по мне. Я оставила своему сыну распоряжение, похоронить меня по нашим обрядам. Не надо меня забирать из Стамбула. Я  хочу, чтобы Абдул-Меджид всегда мог прийти на могилу матери. А если я переживу тебя, милый брат, то я обещаю читать по тебе поминальную молитву, до дня смерти моей.

Он заплакал, сжимая в пальцах письмо. Заслышав шаги Джошуа, звук двигающейся повозки, Исаак вздохнул: «Спасибо тебе, милый. Послезавтра  мы  пойдем на Масличную гору, на наш семейный участок».

Юноша стоял, неуверенно оглядываясь. Рав Судаков, погладил его по плечу: «Поможем тете Дине,  гость у нас, а потом - он взглянул на свой хронометр, - в микву надо, и к Стене».

Дина показала капитану Кроу его комнату и решительно велела: «Я вам одежду мужа принесу. Потом на рынок сходим, как шива, - она помолчала, - закончится. Оденем вас, - она взглянула на кортик в его руках: «Это тот самый, Ворона?»

Стивен только кивнул. Когда дверь за ней закрылась, он опустился на пол и уронил голову в руки: «Господи,  что мне делать, что?  Это мой сын, как мне его оставить...». Он вспомнил, как на корабле, в трюме, Моше засыпал рядом с ним, держа его за руку. Мальчик, иногда, недоуменно, спрашивал: «Мама?». Стивен услышал легкие шаги. Госпожа Судакова стояла посреди комнаты, держа в руках одежду. «Вы почти одного роста с равом Судаковым, - заметила женщина, - только в плечах шире. Спускайтесь, Джошуа воды принес, она уже горячая. Помоетесь перед Шабатом».

-Госпожа Судакова, - он встал, - я хотел поговорить с вами, с вашим мужем..., о Моше...

-Это все потом, капитан Кроу, - она положила одежду на кровать: «Потом, после Шабата, после шивы».

Внука устроили на кровати в бывшей комнате Шуламит. Дина присела. Сдерживая слезы, она погладила мальчика по рыжим кудрям.

-К вам придет человек и отдаст самое дорогое, - вспомнила она слова Ханеле. «Или люди? Не помню…, Она никогда не ошибается, - подумала Дина, - никогда. Господи, дай нам сил маленького на ноги поставить». Моше поворочался, открыл серые глазки и зевнул: «Баба!»

-Сейчас помоемся, - заворковала Дина, - потом переоденемся, мое счастье, бабушка сбегает, тебе платьице одолжит, а потом Шабат, милый мой, будем радоваться!

-Шабат! - повторил Моше и протянул к ней ручки. Он вытер ее щеку. Дина, покачав мальчика, повторила себе: «Славьте Бога, ибо велика милость Его».

Они сидели за столом, трепетали огоньки свечей. Моше смеялся, слушая, как поют дед и Джошуа, хлопал в ладоши. Держа в руке кусочек халы, мальчик лепетал начало благословения, повторяя его за равом Судаковым.

-Это его дом, - Стивен  почувствовал, как болит у него сердце: «Его дом, его семья, его страна. А я? Господи, я ведь хотел, тоже..., Если бы Шуламит была жива. А теперь куда мне идти, что делать? Надо оставить мальчика здесь. Он меня забудет, он маленький. Зачем ему знать, кто его отец?»

Он так и сказал раву Судакову,  после похорон, когда они, вместе с другими мужчинами, спускались с Масличной Горы, вниз, к городу.  Они отстали и шли сзади. Рав Судаков остановился и засунул руки в карманы черной капоты.

-Ваш прапрадедушка, - сказал он тихо, - мистер ди Амальфи, - он умер, когда вам еще двух лет не было, - вырастил отца моей жены, Пьетро Корвино. Его родители здесь похоронены, в Иерусалиме. Вы, наверное, знаете.

Стивен кивнул и обернулся.

-Именно там, - рав Судаков взял его за руку, - в долине Кедрон, в Гефсиманском саду. Там дед моей жены лежит, за его могилой ухаживают. А бабушка ее, Ева Горовиц, на нашем кладбище. Пьетро всегда знал, - Исаак улыбнулся, - чей он сын. И Моше  тоже будет знать. Иначе нельзя, Стивен.

Утро было жарким, из городских ворот доносились крики погонщиков, скрип тележных колес, голос муэдзина летел над крышами. «Я могу..., могу остаться, рав Судаков, - пробормотал Стивен, - ваш дед, он тоже остался здесь, я слышал...»

Исаак снял свою черную шляпу и повертел ее.

-Не надо, - коротко ответил он, - не стоит, Стивен. Моше вас будет любить всегда, и вы его тоже. Совершенно неважно, - раввин махнул рукой, - что он станет ходить в синагогу, а вы нет. Вы просто, - он помолчал, - приезжайте, и пишите мальчику. И он вам  будет писать. Если Моше, как вырастет, захочет жить с вами, так тому и быть, конечно».

Они пошли дальше.  У Яффских ворот, рав Судаков, вздохнул: «Вам жена моя прочтет письмо от племянника ее, из Лондона, герцога Экзетера. Маленького Джона. Там и о вашей сестре есть».

Все время шивы Стивен был занят. Судаковы ничего не могли делать, хотя в дом приносили еду, но уборкой они занимались капитан и Джошуа. Стивен кормил сына, ходил  с ним гулять, играл с ребенком. Моше засыпал вместе с ним. Стивен, держа мальчика на руках, укачивая его, повторял строчку из письма Джона: «К сожалению, я так и не смог найти никаких сведений о Юджинии. Отец, перед тем, как отправиться в Санкт-Петербург, приказал сжечь кое-какие папки из архива. Я подозреваю, что данные о ней были там. Я, конечно, постараюсь сам доехать до российской столицы, и выяснить, что случилось».

-Не надо, - тихо сказал Стивен, укладывая сына спать, накрывая его одеялом.

-Ты расти спокойно, милый мой, - он наклонился и погладил рыжие кудри. Мальчик посапывал, раскинувшись на кровати.

-Не надо, - повторил Стивен, спустившись вниз. В доме было тихо, шива этим вечером закончилась. Судаковы, как было принято, пошли погулять, Джошуа учился. Он присел на скамейку под гранатовым деревом и чиркнул спичкой. Рав Судаков курил трубку, и дал ему свою, старую. Стивен затянулся ароматным дымом. Было еще жарко.  Он, вздохнув, провел ладонью по лицу: «Туда я и поеду. В Санкт-Петербург».

Он замер, вскинув голову. Черный ворон кружился над крышей дома. Стивен посмотрел ему вслед.  Выбив трубку, капитан Кроу поднялся. Пора было собираться.