"Вельяминовы" Книги 1-7. Компиляция (СИ) - Шульман Нелли - Страница 1671

-Помойте, переоденьте и везите в Сенную часть, - распорядился Федор, - вызовите портье, из пансиона, для опознания.

Он прошел в холодную, узкую умывальную. Вытерев руки, надевая пиджак, Федор улыбнулся: «Пусть побудет в больнице немного, и я ее домой заберу. Она как животное, тянется к ласковой руке. Не надо ее слишком строго наказывать, ни к чему это. Разума у нее все равно нет, и не появится. Ей нужен кто-то, кто бы ее вел, наставлял, поучал..., Она мне теперь благодарна будет, всю жизнь, и даже письмо это, - он похлопал себя по карману, - не надо будет пускать в ход».

Федор вышел во двор тюрьмы и понял, что проголодался. Он подставил лицо еще теплому солнцу и  решил пообедать у Донона. Он знал, что в ресторан привезли отличные устрицы из Остенде.

Часть четвертая

Бомбей, весна 1857

На террасе было жарко, несмотря на раннее утро. Питер Кроу, отодвинув плетеное кресло в тень, отпил кокосового молока. Он развернул письмо от отца. Вдали, под густой зеленью садов на Малабарском холме, посверкивал океан. Питер закурил папиросу, и вчитался в  ровный почерк: «Дорогой сыночек, мы с мамой надеемся, что у тебя все в порядке.  Его светлость  похоронили, после Рождества, когда Джон вернулся из Южной Африки. Ужасно, что он погиб так нелепо, ему и шестидесяти еще не было. Джон пока что вникает в дела, много времени проводит на континенте, и, конечно, навещает мать. Могила Марии Кроу теперь рядом с надгробиями дедушки и бабушки.

К сожалению, ни о Марте, ни о Юджинии так ничего и ни известно. Его светлость, конечно, знал, где Юджиния, но теперь мы вряд ли что-то выясним. Остается только надеяться на Джона.  Мы не писали об этом Стивену. Впрочем, он, судя по всему, собирается покинуть Стамбул этим летом. В Лондоне мы ему обо всем и расскажем.

Из Америки тоже пришли грустные вести. Теда Фримена арестовали, и летом будут судить. Как написали дядя Дэвид и дядя Натаниэль, скорее всего, большой срок ему не дадут, но все равно это печально. Джошуа, в следующем году, получает звание раввина и возвращается домой.  В остальном же, и на Святой Земле, и в Европе,  все хорошо. Передай кузену Виллему, что мы его с нетерпением ждем. Тебе, дорогой сыночек,  мы желаем удачного пребывания в Индии и Китае.

Питер отложил конверт и закинул сильные, смуглые руки за голову. Он потрогал крохотный, блистающий алмазами, золотой крестик на крепкой шее. Питер закрыл глаза и вспомнил тонкую, легкую фигурку, запах жасмина, тяжелый узел бронзовых волос. Он показывал ей галереи Кроу в Британском Музее. Залы были закрыты, вокруг царила тишина выходного дня.

Питер остановился у витрин с китайским фарфором: «Конечно, очень многое погибло в Большом Лондонском пожаре. Тогда вся усадьба Кроу сгорела».

-И архивы, мне бабушка Марта рассказывала - она положила узкую, нежную ладонь на стекло. «Если бы не бабушка, - Марта, озорно, взглянула на него, - мы, может быть, никогда бы и не узнали о том, что мы все родственники, дорогой кузен».

-Узнали бы, - уверенно ответил Питер. Он, вдруг, добавил: «Бабушкин портрет, тот, что дядя Теодор писал, тоже потерялся, в революции. А жаль, так бы в Мейденхеде их два висело. Надо и вас, кузина Марта, попросить позировать. Вы очень на миссис де ла Марк похожи».

-Я видела, - зеленые глаза заблестели смехом. Она велела: «Идемте дальше, у нас еще Индия впереди. Не отвлекайтесь, кузен Питер».

-А теперь и ее нет, - грустно проговорил мужчина: «И Мэри умерла. Аарон теперь и не женится больше, наверное. Ему бы Аниту вырастить, хотя она большая девочка, пятнадцать лет. Он священник, они редко во второй раз женятся. Кстати, о священниках, - Питер  достал свой блокнот, - не забыть бы, еще одного встретить, сегодня».

Кузен Пьетро служил в Пондишерри. Теперь, получив приход в церкви святого Михаила, здесь, в Бомбее, он переезжал на север.

Питер взял серебряный карандашик и внес в блокнот: «Пьетро - дилижанс. Написать тете Веронике, что он благополучно добрался».

-Тридцать шесть лет моему кузену, - смешливо пробормотал себе под нос Питер, - почему я должен за него писать его маме? Разве он не понимает, что тетя Вероника волнуется? Конечно, тогда, как дядя Франческо погиб, поссорились они, но ведь тетя Вероника отошла, пишет Пьетро. А он ей не отвечает. Священник, называется, - сочно заметил мужчина.

Прошлым летом, в Лондоне, тетя Вероника, отвела его в сторону. Женщина тихо попросила: «Питер, милый, ты сообщай мне, как там мальчик, пожалуйста». В уголке серого глаза показалась слеза. Питер подумал: «Она  седая совсем. Шестьдесят лет. Хоть бы Пьетро в Англию, что ли, перевелся. Нельзя мать бросать».

-Поговорю с ним, - решил Питер. Взяв второй блокнот, рабочий, он углубился в вычисления.

Приехав осенью в Индию, он работал с колониальной администрацией. Проект железной дороги из Бомбея в Калькутту только принимался. Питеру было необходимо уговорить чиновников провести его как можно более выгодно для «К и К». Чай до сих пор и возили на клиперах. Считалось, что аромат страдает от дыма паровых судов. Однако было бы значительно быстрее  доставлять его в Бомбей по рельсам.

-И Вадия приезжает, наконец-то, - Питер рассматривал маленькую карту Индии, вложенную в блокнот. «Пока он нашел себе замену в Калькутте, пока дом продал..., Хоть познакомлюсь с ним, а то, когда он осенью здесь был, я плантации проверял».

-Познакомишься, - раздался над его головой уверенный голос кузена. Виллем был босиком, в легких шароварах и такой же рубашке. Он держал в руке бланки каблограмм.  Усмехнувшись, кузен опустился в кресло напротив: «Грегори завтра здесь будет, и сестра его,  - Виллем помахал бумагой, - с утра рассыльный явился».

-А что там за сестра? - Питер зевнул.

-Понятия не имею, - пожал плечами Виллем, - я ее никогда в жизни не видел. Ладно, - он выпил молока, - дети спят еще, Луиза  тоже. Пойду, переоденусь и навещу кое-кого. Нам скоро уезжать - он подмигнул Питеру.

Питер рассчитался с кузеном за его дом на Малабарском холме. Ему надо было где-то жить, а в Индии он намеревался пробыть еще год. Отец, еще в Лондоне, сказал: «Покупай, и не задумывайся. Этот особняк еще три сотни лет простоит. Пусть будет в семье. Виллему, несмотря на его доход с шахт, деньги понадобятся. Он хочет замок восстановить».

-Навещу кое-кого, - вздохнул Питер: «Как он может, у него жена, дети..., Тем более, Луизе рожать, через месяц».

Осенью кузен привел его к своей любовнице. Он содержал молоденькую девушку, мать которой была девадаси, храмовой танцовщицей.  Виллем рассмеялся: «Продала мне свою дочь. Лучше так, чем постоянно переходить от покровителя к покровителю. Я договорился с полковником Сент-Джонсом. Когда я уеду, он ее заберет  под свое покровительство. Ему шестой десяток идет. Он ее обеспечит, можно не сомневаться. Я за ее будущее не волнуюсь».

Питер тогда ничего не ответил, искоса посмотрев на спокойное лицо кузена. Виллем сидел, развалившись, в экипаже, дымя сигарой.

В особняке, в библиотеке, грея в руках тяжелый, хрустальный бокал с бренди, Питер все-таки не удержался и спросил: «Помнишь, я сюда юношей приезжал, тринадцать лет назад? Ты тогда говорил, что после свадьбы оставишь все это..., - он повел рукой в воздухе.

Виллем почесал светлые, немного вьющиеся волосы: «Луиза из колоний. Ее семья сто лет в Батавии живет. Ее отец так делал, ее братья тоже, она привыкла. У мужчин есть нужды, с которыми не пойдешь к белой женщине, к матери своих детей..., Жену надо уважать, что я и делаю, дорогой мой. А в остальном жаловаться ей нечего. Я регулярно навещаю ее спальню, она ни в чем не знает нужды, и не будет знать».

Питер, присев на мраморный подоконник, посмотрел на черное, усеянное крупными, яркими звездами, небо: «Никогда я такого не пойму. Родители меня совсем другим вещам  учили, и бабушка с дедушкой  тоже».

Питер склонился над блокнотом, и услышал веселый голос племянника: «Дядя Питер, вам  записка. Гонец принес, из канцелярии губернатора. А папа ушел? - Виллем-младший, - высокий, сероглазый мальчик, тоже в индийских шароварах, присел в кресло.