"Вельяминовы" Книги 1-7. Компиляция (СИ) - Шульман Нелли - Страница 1654

Шуламит проснулась. Потянувшись, она посмотрела на мраморный потолок опочивальни. Пошарив на резном столике, рядом с кроватью, девушка взяла лист бумаги. Кизляр-агаши все объяснил ей, с пером в руках.

-Икбал, - пробормотала Шуламит и почувствовала, что краснеет.

После морской прогулки ее принесли в эти апартаменты. Евнух коротко велел: «Устраивайся». Султан приходил каждый вечер. Они разговаривали, Шуламит рассказывала ему о Святой Земле, Абдул-Меджид говорил о Европе. Султан заинтересовался тем, что у Шуламит были родственники в Америке: «Я там никогда не был, но слышал, что это замечательная страна, очень современная. За ними будущее».

Ей принесли книги, и даже газеты. Шуламит прочла о том, что война в Крыму все еще продолжается. Девушка, невольно, подумала: «Сулейман-ага». Она все время вспоминала капитана, но спрашивать о нем не решалась. Кроме кизляра-агаши и султана, все остальные, кто ее окружал, служанки, были немыми или не говорили на тех языках, что знала Шуламит.

Она все-таки поинтересовалась у кизляра-агаши: «Когда меня везли сюда…, на корабле, я слышала, там была еще одна девушка. Что с ней?»

Темные глаза евнуха были непроницаемыми.

-Она счастлива, - коротко ответил мужчина: «И вы, госпожа Сальма, будете счастливы».

-Буду счастлива, - недовольно пробормотала Шуламит, рассматривая ровные строки. Когда султан пригласил ее на ужин, накрытый на террасе, у фонтана, Шуламит, как и всегда, ела только фрукты и орехи. Абдул-Меджид ничего не сказал. Следующим утром кизляр-агаши зашел за ней. Евнух провел девушку на отдельную кухню, помещавшуюся в пристройке, во дворе ее комнат.

-Вся посуда новая, - евнух повел рукой в сторону маленького человечка, хлопотавшего у печи: «Мясо сюда привезут. Повар будет печь хлеб, - человечек поклонился, - и готовить. Он еврей, можешь обедать спокойно. Тем более, - евнух поднял бровь, - когда ты будешь носить ребенка, тебе понадобится что-то более сытное, чем гранаты и финики».

Повар, как, оказалось, тоже был немым. Шуламит, было, думала передать через него записку в синагогу. Однако в комнатах, наблюдая за тем, как служанки одевают девушку, кизляр-агаши заметил: «Я упоминал, не надо совершать неразумных поступков. Его величество добр…, - евнух помолчал, - однако это сейчас. Не испытывай судьбу, мой тебе совет».

Шуламит молчала. Подождав, пока на нее накинут вуаль, девушка подняла глаза: «Не буду».

-Вот и славно, - искренне улыбнулся кизляр-агаши. Наклонившись к ней,  евнух шепнул: «Сегодня его величество пригласит тебя в свои апартаменты, на ужин. Я велю отнести тебя к морю. Там есть закрытая купальня. Сделаешь все, что тебе надо».

Шуламит, глядя на утреннее солнце, что вставало над Босфором, кивнула.

Все оказалось просто. Шуламит помнила арабские сказки, что ей читала мать. Девушка неуверенно спросила у кизляр-агаши: «Надо ползти на коленях и целовать ковер у его кровати?»

Тот расхохотался: «Новый век на дворе, милая моя. Такого давно не делают. Впрочем, если все пройдет успешно, то подносы с драгоценностями тебе доставят. От этой традиции мы не отказываемся».

Шуламит подняла руку и посмотрела на серый, в цвет ее глаз, жемчужный браслет, украшавший тонкое запястье. Султан звал ее каждый вечер, они ужинали, при свечах. Во дворце было газовое освещение, но Абдул-Меджид улыбнулся: «Мне так больше нравится, любовь моя. Твои волосы, будто огнем играют».

-Он неплохой человек, - мрачно повторяла себе Шуламит: «Надо сделать так, чтобы он остался доволен, вот и все. Тогда и евреям, в империи, будет легче жить».  Ей не было хорошо. Она ждала чего-то, о чем, довольно туманно, ей говорила мать, но так ничего и не почувствовала. В первую ночь, Абдул-Меджид, обнимая ее, смешливо заметил: «Ты совсем ничего не знаешь, милая Сальма».

-У нас так не принято, - ответила Шуламит: «Девушкам рассказывают про это только перед самой свадьбой, а я даже помолвлена не была».

Султан поцеловал ее длинные пальцы: «Весной ты родишь мне сына, и я на тебе женюсь, дорогая будущая мать наследника престола. А пока, - он привлек ее к себе, - я займусь твоим обучением. Мне кажется, тебе это нравится».

-Конечно, - заставила себя прошептать Шуламит: «Очень нравится».

Она поднялась и прошла в умывальную. Когда Шуламит сказала главному евнуху, что не сможет какое-то время приходить к султану, кизляр-агаши, недовольно, покачал головой: «Я ждал совсем других новостей».

-Не всегда, - отрезала Шуламит, - это бывает с первого раза.

Кизляр-агаши сложил пальцы и покачал ими: «Ладно, пусть везет госпожу Сальму к ее величеству. Он все равно хотел, чтобы девушка познакомилась с валиде-султан. Она там побудет, а потом все получится, я уверен».

Он, осторожно, предложил Абдул-Меджиду: «Может быть, ваше величество желает, чтобы я доставил сюда другую девушку, на это время? Госпожу Амину, еще кого-нибудь?».

Кизляр-агаши увидел веселые искорки в серых глазах. Абдул-Меджид лежал в постели, читая какие-то документы. Он сладко потянулся и зевнул: «Мое величество, дорогой мой, едет в Эдирне, на военные маневры. Я посылаю еще один корпус в Крым. Солдаты должны быть хорошо подготовлены. Когда  я вернусь, привезешь мне госпожу Сальму, и больше, - он подмигнул евнуху, - пока никого, понял?»

-Такой же, как его отец, - угрюмо размышлял евнух, идя в женское крыло: «Махмуд спал, конечно, с  другими женщинами, но кроме Безм-и-Алем, никого не любил».

Сальму одевали. Евнух прошелся туда-сюда, глядя на то, как медленно вытекает вода из бассейна: «Его величество, заботясь о тебе, отвезет тебя на острова, на виллу валиде-султан. Заодно с ней познакомишься. Я уверен, что вы друг другу понравитесь. Когда он приедет с маневров, вернешься во дворец».

-Ладно, - хмыкнула Шуламит. Служанка, опустившись на колени, массировала ее ноги, а потом  надела маленькие, расшитые жемчугом туфли.

-Всю жизнь притворяться, - девушка поднялась и накинула вуаль: «Впрочем, кажется, он ничего не замечает. Ему нравится, а больше его ничего не интересует». Шуламит бросила взгляд на Босфор: «Все равно, я отсюда сбегу. Не сейчас, так позже».

Сидя рядом с Абдул-Меджидом, в каюте, поджав под себя ноги,  Шуламит, тихонько, вздохнула.

Султан, положил ее голову к себе на плечо, и поцеловал девушку  в лоб: «Я буду скучать, милая моя. Очень. Когда вернусь, мы с тобой порадуем империю хорошими новостями, - он погладил ее по скрытому шелком животу.

-Обязательно, - уверила его Шуламит: «Сбегу и ребенка заберу. Мой сын, или дочь будут евреями. Незачем им здесь расти. Но папа с мамой, все остальные…, - она ощутила боль в сердце, - Абдул-Меджид им этого не простит. Испытание, - вспомнила она. Взяв его руку, Шуламит улыбнулась: «Я вам очень благодарна за добрую заботу обо мне, ваше величество. Я буду ждать вашего возвращения. И скучать, конечно же, - девушка, лукаво, рассмеялась.

В открытые окна каюты дул свежий ветер, играл невесомой занавеской, плескала вода, кричали чайки. «Моя матушка, - Абдул-Меджид все обнимал ее, - не даст тебе заскучать, милая Сальма. Она тоже из Иерусалима. У вас найдется, о чем поговорить».

-Арабка, наверное, - мрачно подумала Шуламит, - еще и перед ней притворяться придется.

Абдул-Меджид не рассказывал ей о своих родителях, только упомянул, что его бабушка была француженкой.

-Но вы ведь и английский язык знаете, - удивилась Шуламит: «Это бабушка вас научила?»

-У меня были хорошие наставники, - только и заметил султан. Девушка  скользнула вниз. Абдул-Меджид, гладя ее рыжие волосы, закрыл глаза: «Видишь, и я оказался отменным учителем».

Катер подходил к пристани. Султан, оправив халат, - он был в турецкой одежде, - заметил: «Матушка нас встречает, я ей послал записку. Пойдем, милая, - он ласково подтолкнул Шуламит к трапу.

Вилла поднималась из густой зелени парка, беломраморное, изящное здание с колоннами. Шуламит, отсюда, с воды, услышала щебет птиц. Она взяла предложенный султаном бинокль и, рассмотрела мощные, серые, каменные стены, спускавшиеся к морю: «Отсюда не сбежать».