"Вельяминовы" Книги 1-7. Компиляция (СИ) - Шульман Нелли - Страница 1621

-Можем продолжать борьбу на улицах Рима, а можем, - он помолчал, - уйти на север, в горы, и оттуда сражаться дальше. Невинные люди не пострадают, мы спасем Рим от разрушения и пожаров. Я, - Гарибальди глубоко вздохнул, - выступаю за второй путь, друзья. Если мы покинем Рим, французы не тронут его. В конце концов, - его высокий голос зазвенел, - Рим будет там, где будем мы!

Зал взорвался криками: «Да! Да! Слушайте! Гарибальди прав!»

-Ничего, - сказал себе Пьетро, - ничего. Сан-Марино нас примет, они нейтральное государство. В горах к нам придет еще больше добровольцев. Мы их вооружим и вернемся на юг.

Он, внезапно, представил себе карту Италии:

-Это еще два десятка лет воевать, - понял Пьетро, - не меньше.

Он поднял глаза к триколору: «Но страна должна быть единой, так и случится».

Учредительное собрание единогласно приняло предложение Гарибальди, кто-то запел «Братья Италии», с задних скамей начали стрелять в потолок. Гарибальди, сойдя с трибуны, велел Пьетро:

 -Езжай. Даю тебе двое суток, не больше. На следующей неделе мы должны двигаться на север. Синьоре ди Амальфи привет передавай, и отцу твоему тоже, - он улыбнулся, - от меня и Аниты. Скажи ему, что борьба только начинается.

Пьетро вышел в теплую, звездную ночь и прислушался. С запада доносились редкие раскаты артиллерии французов. Он посмотрел на конную статую Марка Аврелия: «Правильно. Нельзя подвергать опасности Рим и мирных жителей. Иногда надо подождать, чтобы потом добиться своего».

Он уловил какой-то шорох сзади, почувствовал, как ему в спину упирается кинжал. Легким, неуловимым движением потянувшись за своим, повернувшись, Пьетро вонзил клинок в руку нападающего. Тот выругался, выронив оружие. Пьетро, сдавив его горло, спокойно спросил: «Кто тебя послал?»

-Французы..., - в темноте глаза человека заблестели. Он, кашлял, хрипел: «Отпусти..., Я тебе скажу..., Твою жену хотят убить...»

-Врешь, мерзавец, - усмехнулся Пьетро и достал пистолет: «Мы с тобой прогуляемся в одно место, там тебе развяжут язык».

Он приставил оружие к виску мужчины и велел: «Пойдем!»

Гарибальди, окруженный офицерами, стоял на мраморных ступенях Нового Дворца. «Генерал, - позвал Пьетро, - у нас здесь наемный убийца!»

Он толкнул мужчину в круг. Тот, упав на колени, поднял руки: «Я все, все скажу, только не убивайте меня!»

Кто-то из легионеров выстрелил, пуля ударилась в булыжник, человек взвизгнул. Гарибальди, пожевав сигару, приказал: «В казарму его!». Мужчину увели. Синьор Джузеппе взглянул на Пьетро и вздохнул: «Спасибо тебе. Ты не жди, пока…, - он не закончил, поведя рукой в сторону казарм.

-Просто позже отправлюсь,  - Пьетро достал свой кинжал: «Пойдемте, генерал, надо его как следует допросить».

На каменном полу, подвала виднелись брызги крови, пахло смолой от догорающих факелов. Пьетро, пощекотал пистолетом, затылок Чезаре Кальоне: «Твое тело мы вернем французам, разумеется. С запиской: «Смерть предателям». У тебя нет права называть себя итальянцем, мерзавец».

Кальоне поднял избитое лицо и прошептал: «Какой же ты дурак, капитан ди Амальфи..., Дурак..., - Пьетро выстрелил, отступив, чтобы не запачкаться. Кальоне мешком свалился на пол. Гарибальди велел: «Отвезти это дерьмо к позициям французов и выбросить там. Ты отправляйся, капитан, - Гарибальди вздохнул, - полночи с ним потеряли».

Пьетро зло ударил труп ногой: «Мы теперь знаем, кому из нас опасаться убийц. Этот Кальоне не последний, кого они посылают, я уверен».

В рассветных сумерках Пьетро дошел до Трастевере. Быстро умывшись, переодевшись, он вывел на улицу своего коня.

-Ничего, - мужчина взглянул на хронометр, - обвенчаемся не утром, а после обедни. Лошадь, конечно, не хочется гнать, но там она отдохнет немного.

Пьетро взял ружье. Уже в седле он  обернулся. Небо над крышами Рима посерело, гасли звезды, с запада дул прохладный ветерок.

Скоро здесь  будут французы, - мрачно подумал Пьетро, - а на севере австрийцы. Окажемся между молотом и наковальней. Венецианская республика еще держится, туда мы и будем пробиваться.  

Он быстро миновал центр города. Выехав на широкую, вымощенную еще римскими плитами Кассиеву дорогу, Пьетро пустил коня быстрой рысью.

Он въехал в Рончильоне, крохотный городок серого камня на вершине холма, когда в церквях били к обедне. Кассиева дорога была пустой. Пьетро, свернув на тропинку поуже, что вела к городу, оглянулся.

-Как тихо, - он прищурился от яркого солнца: «Сейчас увижу Лауру, папу..., Отец Джеймс нас обвенчает, в часовне, папа будет свидетелем, и сразу к озеру поедем».

Он посмотрел на густой лес вокруг и вздрогнул. Птица, хлопая крыльями, что-то хрипло крича, закружилась над верхушками деревьев. Пьетро отчего-то перекрестился и пришпорил коня.

-Еще исповедь, - он спешился  на пустынной площади перед собором: «Я сегодня человека убил, прямо перед свадьбой. Но ведь это у меня не в первый раз».

Пьетро преклонил колени перед мраморной чашей со святой водой и заглянул внутрь. У триптиха, изображавшего страдания Иисуса, горели свечи. Он увидел отца Мерфи, в черной рясе ордена иезуитов. Священник  стоял на коленях перед фреской.

Пьетро, опустившись рядом, улыбнулся: «Отец  Джеймс, вот и я. А где Лаура, где мой отец? - Пьетро посмотрел вокруг: «Сейчас придут?».

Темные глаза Мерфи были заплаканы. Он взял Пьетро за руку: «Пойдем со мной, милый». Мерфи был его наставником в Английском Колледже. Когда Пьетро, в ноябре прошлого года, признался ему, что хочет оставить учебу, отец  Джеймс только покачал головой: «Иисус не благословил нас брать в  руки оружие, Пьетро. И тем более убивать людей».

-Иисус, - ответил Пьетро, - был на стороне угнетенных и бедняков, святой отец. Если бы он жил сейчас, он бы встал в наши ряды. А что его святейшество против такого...- Мерфи прервал его: «Даже не продолжай. Католик не может сомневаться в решениях папы римского и нарушать его волю».

Зимой отец Мерфи уехал из Рима сюда, в маленький город. На прощание он вздохнул: «Господь, Пьетро, даст тебе знак,  как жить дальше, я в этом уверен. Если тебе понадобится утешение, Иисус привечает грешников, ты знаешь».

-Пойдем, - повторил отец Мерфи.

Они остановились на пороге часовни. Пьетро сказал себе: «Не верю. Это сон, кошмар. Я сейчас закрою глаза, потом открою их, и этого не будет».

Пахло кровью, порохом, и, совсем немного, апельсиновым цветом.

-Я волновался, - едва слышно сказал иезуит, - их долго не было. Ты написал, что надо их ждать к полуночи. Пошел к развилке дорог, и там..., - он повел рукой и не закончил. «Я молился за их души, Пьетро».

Он опустился на колени. Лаура  лежала, рассыпав каштановые, густые волосы. Карие глаза смотрели в потолок, лицо было бледным, спокойным.

-Как будто спит, - Пьетро осторожно прикоснулся к ее изящной голове. Затылок был разнесен пулей. «Как у того, - понял Пьетро, - у того..., Кальоне..., Он  мне говорил, предупреждал..., Если бы я его отпустил, ничего бы этого не было. Они медленно ехали, я бы их нагнал. Господи, это я, я во всем виноват...»

Отца застрелили в висок. Пьетро увидел пятна пороха на его руках.

-Они защищались, - Пьетро приник к груди отца и заплакал, уткнув лицо в его рубашку. «Папа, папа...- шептал он, - папа, прости меня, пожалуйста...».

-Кто? - не поднимая головы, спросил Пьетро. «Кто это был?»

Отец Мерфи помолчал: «Мы нашли только..., их, милый мой. Поплачь, - он погладил мужчину по плечу, - это святые слезы, они угодны Иисусу. Я похороню твоих родных, конечно».

-Надо мстить, - Пьетро сжал зубы и не выдержал. Он разрыдался, взяв в ладони лицо Лауры. «Господь даст тебе знак, - вспомнил он. «У него отмщение и воздаяние, у Бога..., Я от него отвернулся, я считал себя неуязвимым..., Господь наказал меня».

-Нет мне прощения, - он увидел, как его слеза падает на бледную, будто высеченную из мрамора щеку Лауры. «И дитя тоже, - Пьетро прижался к ее лицу, - дитя, наш ребенок..., Господи, дай мне искупить мою вину, я прошу тебя.  Я грешен, грешен перед Иисусом, перед святой церковью».