"Вельяминовы" Книги 1-7. Компиляция (СИ) - Шульман Нелли - Страница 1612

-А если Берри на папу работает? - вздохнул Джон: «Он ему сообщит, что я...»

-Не сообщит, - уверенно сказала женщина: «Ты напиши матери, и поезжай обратно в Африку. Поброди там, ты молод еще совсем. Полину пока  не трогай. Она тоже отойти должна, тяжело девочке, - Марта поджала губы: «Там двойной агент поработал. Герцог мне никогда в жизни не скажет, кто это был, и в архив меня не пустят. На Ладгейт-Хилл такие папки не хранятся. Это все на полигоне. Надо будет спросить у Гликштейна, кто еще знал о собрании. Хоть круг сузится».

-Все уляжется, - улыбнулась  Марта: «За маму свою не беспокойся. Мы все ее навещаем, и так дальше будет».

-Как он мог, бабушка..., - простонал Джон: «Зачем он так...»

-Ставь благо государства выше собственного, - процитировала она в ответ. Марта потрепала юношу по голове: «Ливерпуль, Плимут, Америка, Африка, но не след, чтобы хороший обед остывал. Пойдем, сегодня суп из водяного кресса, мусс из лосося, и камбала под белым соусом. После обеда соберешься, дашь мне адрес этого вашего Гликштейна, - Джон открыл рот, - и мы тебя проводим. Пьетро меня до города довезет, - Марта подала юноше руку: «К столу меня поведи. Мне, в моем возрасте, это полезно».

-Бабушка, - спросил он, спускаясь по лестнице, - а вам не страшно было в Сибирь ехать, тогда?

Марта приостановилась и ласково посмотрела на него.

-Есть страх, а есть долг, милый мой, - задумчиво сказала женщина.

-Отец твой..., - она не закончила, Усаживаясь во главе стола, Марта подумала: «Джон неправ, конечно. Незачем своей семьи стыдиться, незачем бояться.  Поговорить бы с ним, но ведь он сейчас и слушать никого не будет».

Она проводила глазами поезд. Посмотрев на большие, станционные часы, Марта велела Пьетро:

-Ты тоже, дорогой мой, матери и отцу пиши из Рима. Не забывай их, за учебой своей. И куда Маленький Джон, - Марта положила маленькую ладонь на его большую руку, - уехал, ты не знаешь.

-Я его вообще не видел, бабушка - усмехнулся Пьетро: «Полина в Америку отправилась, а Маленький Джон..., - он пожал плечами. Марта указала в сторону лотка с газетами: «Купи  матушки своей журнал. Почитаешь мне в дороге».

Она опустилась на скамью. Марта расправила подол траурного платья,  и достала из ридикюля свой блокнот.

-Интересно, - она задержала взгляд на дамах, что ждали поезда, - когда корсеты еще уже станут? Хотя куда уже, казалось бы. И юбки такие, что на них по двадцать футов ткани уходит. Сидония говорит, что опять кринолины вернутся. Господи, - поняла Марта, - я еще помню, как их в прошлом веке носили. Для торговли нынешняя мода хороша. Дамы вынуждены много покупать. Скорей бы шляпы и капоры сняли, на улице. Дома-то давно не носим, слава Богу.

В прошлом году они ходили семьей на выставку Королевской Академии Искусств. Марта остановилась перед большой картиной, изображавшей казнь короля Людовика. Женщина шепнула Франческо: «Дорогой мой, в то время дамы совершенно точно не надевали корсетов. Я там была, - она кивнула на картину, - я знаю. И шляпок  тоже не носили, поверь мне».

Франческо  развел руками:

-Художнику тридцать лет, тетя Марта, и потом,  - он оглянулся, - сейчас так принято. Академики не перенесут, если им представят картину, где будут женщины с распущенными волосами. Если они не нимфы, и не греческие богини, - Франческо усмехнулся.

Она покусала карандаш: «Те материалы, о которых мне Маленький Джон говорил, в Америку отправятся. Это я его светлости обещаю. И вообще, - Марта откинулась на спинку скамьи, покачав изящной, в черном ботинке, ногой, - тряхну стариной».

У нее, на удивление, ничего не болело. Эстер, думала иногда Марта, была такой же несгибаемой, а Ханеле, здесь она всегда улыбалась, Ханеле должна была пережить их всех. Семейный врач, осматривая ее, каждый раз говорил: «Миссис Кроу, просто удивительно. В ваши годы, и такое здоровье».

Она думала о смерти спокойно, обещая себе уйти сразу вслед за Питером. «Не сейчас, - Марта, увидела дымок приближающегося поезда, - не сейчас. Надо узнать, что случилось с мальчиками. Только тогда».

Пьетро помог ей зайти в обитое бархатом отделение первого класса. Марта устроилась на диванчике, Посмотрев на обложку Lady’s Magazine, она попросила:

-Читай. Там колонка Сидонии о летних модах, это всегда интересно. И ты, - она погладила мужчину по плечу, - когда в Италии будешь, с тамошними родственниками познакомься.

-Они очень дальние..., - неуверенно, заметил Пьетро.

-Все равно, - решительно отрезала Марта. Она смотрела в окно, на зеленеющие поля и думала, что с вокзала Паддингтон надо будет отправить кабель в американское посольство.

-Приглашу посла, - Марта полюбовалась своими отполированными ногтями, - попить чаю. В субботу, к пяти часам вечера. А с утра  навещу Уайтчепел. Гликштейн еврей. Он в субботу не работает, застану его дома. А в воскресенье..., - Марта едва не рассмеялась вслух и сказала Пьетро: «Отличная статья».

-Здесь выступают против предоставления замужним женщинам права владеть собственностью, - удивленно отозвался Пьетро: «Вы всегда сами...»

-Я о модах, - хмыкнула Марта. «А это, - она указала на журнал, - редкостная косность. Только в наше время, к сожалению, - женщина вздохнула, - все останется, без изменений».

В Лондоне она отправила нужный кабель. Пьетро довез ее в кебе на Ганновер-сквер. Марта, оказавшись в своей гардеробной, достала из дальнего шкафа, простое, темное, старомодное платье и такой же чепец. «Говорила я Сидонии,- она прикоснулась к грубой шерсти, - что все это еще пригодится. И оказалась права».

На чердаке, у окна, на деревянном табурете, сидел невидный человечек в потрепанном сюртуке. Внизу, на Бевис-Маркс,  гомонили торговцы, скрипели колеса кебов. Он, не отрываясь от короткой подзорной трубы, протянул руку назад, и принял оловянную кружку с чаем.

-Что там? - спросил его напарник, садясь рядом.

-Ничего интересного, - зевнул мужчина: «Гликштейн с утра из дома ушел,  это я в блокнот занес. И что он вернулся, тоже.  Ребята на улице довели его до синагоги и обратно привели. Там наш человек сидит. Он прислал записку, что ни с кем подозрительным Гликштейн не встречался. Помолился, и домой отправился. Прачка к ним явилась, с корзиной. Старуха какая-то, я ее и записывать не стал. Подержи, - мужчина передал напарнику подзорную трубу и с наслаждением отпил горячего чаю.

-Не подходите близко к окну, - велела Марта Гликштейну, в бедной комнате, в доме напротив. Каморка была разгорожена тонкой перегородкой на две части. На столе, вместе с книгами, лежал табак и гильзы.

-Жена набивает, - объяснил Гликштейн, - а мальчики мои старшие на улице продают. Мы из Кельна, в чем были, уехали, миссис..., - Марта подняла ладонь: «Не надо вам знать, как меня зовут, мистер Гликштейн».

-Меня в тюрьму хотели посадить, - он вздохнул и почесал седоватый висок.

-Вот и пришлось..., - Гликштейн не закончил. Из-за перегородки доносились тихие голоса детей, что играли на полу. «Семь лет, пять лет, и девочке  годик, - вспомнила Марта: «Если его арестуют, они с голоду умрут».

-Мне письмо вчера прислали, только я его сжег, - Гликштейн замялся: «Меня предупреждали, что будет проверка..., А что там, - он кивнул на окно, - почему нельзя близко подходить?»

-Потому,  что у вас нет штор, - сухо ответила Марта, - а в доме напротив, сидит человек с подзорной трубой. И за вами наблюдают, на улице. Вы отменили собрание?

-Ей не захочешь, а все расскажешь, - понял Гликштейн и кивнул: «Да. Сыновей своих отправил, с записками. За ними тоже  проследили?»

-Вряд ли, - ответила Марта.

-Что вы сожгли письмо от мисс де Лу, - Гликштейн ахнул, - это хорошо, а теперь давайте мне материалы, которые должны отправиться в Америку. И напишите мне, кто знал о собрании. Кроме вас, и мисс де Лу.

Гликштейн взял карандаш: «Откуда вы знакомы с мисс де Лу?»

-Неважно, - отмахнулась Марта: «Я и брата ее знала, старшего, покойного. Волка».