"Вельяминовы" Книги 1-7. Компиляция (СИ) - Шульман Нелли - Страница 1590

-Бет, - повторил Мэтью, касаясь себя. Она стояла на коленях, подняв голову, глядя на него, и в глазах ее блестели слезы. Мэтью раздул ноздри. Заставив себя не стонать, мальчик тяжело, облегченно задышал. Потом он вымыл руку. Вернувшись в постель, удовлетворенно улыбаясь, Мэтью заснул.

Дэвид зевнул и перечитал ровные строки: «Однако я рекомендую, при ратификации Сенатом договора Гваделупе-Идальго, обратить особое внимание на  статьи девятую и десятую, которые гарантируют защиту прав мексиканцев на переданных территориях, и  оставляют за ними земли, предоставленные, испанским и мексиканским правительствами».

Он подошел к окну: «Никогда в жизни они этих статей не подпишут, наши ястребы. Скажут, что мы пятнадцать миллионов долларов заплатили за новые земли, и взяли на себя долги Мексики. Отец купил Луизиану, а я  весь юго-запад США, - Дэвид рассмеялся.  Посерьезнев, он вытащил из кармана сюртука кошелек. Визитная карточка была там, совсем простая, напечатанная на дешевой бумаге. «Сара-Джейн Вудсон», - прочел он. «Преподаватель».

В Филадельфии поезд стоял два часа. Тедди, взяв экипаж, повез детей в город, показать им Индепенденс-холл.  Стояла отличная, солнечная погода. Дэвид купил газеты. Заказав обед, устроившись за столом в ресторане, он велел принести кофе. Дэвид едва успел закурить  сигару, как, услышал в распахнутое на перрон окно ленивый мужской голос, с южным акцентом.

-Нет, мисс, - мужчина издевательски усмехнулся, - я  не знаю, где библиотека. Могу вас проводить до борделя. Всем черным шлюхам только там и место.

Дэвид ткнул сигарой в пепельницу и вышел на перрон. Он увидел высокую, стройную девушку с кожей цвета темного каштана, в простом платье и суконной накидке. Она, стояла, сжимая в руке потрепанный саквояж.  Хорошо одетый джентльмен, измерив ее взглядом,  протянул руку к ее груди. Девушка отшатнулась. Дэвид,  вспомнив драки в Бостонской Латинской школе, одним ударом разбил ему нос.  Мужчина опрокинулся на спину, и закричал: «Полиция!»

-Джентльмен поскользнулся, - Дэвид обаятельно улыбнулся подбежавшему человеку в форме железнодорожной  компании. «Бывает. Мисс, - он поклонился, - я прошу прощения».

Она зарделась и что-то пробормотала.

-Какая вам нужна библиотека? -  поинтересовался Дэвид.

Ее звали Сара-Джейн Вудсон, ей было двадцать три года, она была дочерью священника и преподавала в школе для цветных в Огайо. Дэвид проводил ее в библиотеку Свободной Африканской Школы. Девушка приехала в Филадельфию за учебниками. На прощание, дав ей свою карточку, Дэвид серьезно сказал: «Мисс Вудсон, если бы я знал ваш адрес, я бы мог вам прислать новые книги. В столице, отличные магазины. Я получаю свои заказы прямо из Европы».

Она краснела, отнекивалась, но адрес он у нее все-таки выпросил.

-Брось, - сказал себе  сейчас Дэвид, - прекрати. Тебе два года до пятидесяти, а ей  едва за двадцать. Зачем ты ей нужен?

Он взглянул в темное окно, и увидел ее черные, тяжелые, стянутые в простой узел косы, пятна чернил на длинных пальцах. Дэвид внезапно разозлился: «И что я ною? Если я ей не понравился, она мне просто не ответит, вот и все. Но попробовать надо, - он рассмеялся, - иначе я потом всю оставшуюся жизнь жалеть буду, что побоялся».

Он вернулся к столу. Повертев свою механическую ручку, фаберовскую, с золотым пером, Дэвид взял лист чистой бумаги.

-Дорогая мисс Вудсон! -  решительно начал мужчина, - вы, наверное, меня не помните. Я джентльмен из Вашингтона, что, в Филадельфии, проводил вас до библиотеки..., - он писал, подыскивая слова, и все еще улыбался.

Святая Земля

Яффо

Приемная была обставлена  мебелью красного дерева. В раскрытые окна вливался томный, теплый воздух, пахло солью и пряностями, со двора слышались голоса грузчиков. Толстенький человек в длиннополом сюртуке, снял черную шляпу. Под ней была кипа. Вытирая пот со лба, посмотрев на дубовую дверь, он пробормотал: «Видимо, рав Судаков очень занят».

-Очень, - согласилась высокая, рыжеволосая девочка, в простом, темном платье. Она внесла в переднюю медный, чеканный поднос с лимонадом. «Вы пейте, господин Мандель, - улыбнулась она, -  в Вильно, наверное, еще снег лежит, а у нас, - девочка поставила перед ним стакан с лимонадом, - миндаль отцвел. Скоро еще жарче будет».

Мандель пробормотал благословение. Отпив, он пожаловался: «Куда еще жарче?»

Она склонила голову: «Оставайтесь здесь до лета, господин Мандель, увидите».

Девочка присела за конторку и деловито сказала:

-Проводник  вас заберет, сегодня вечером, с постоялого двора. Через два дня будете в Иерусалиме. Там у нас гостиница для паломников. Поскольку вы приехали заключать контракт, то будете оплачивать проживание со скидкой, как и здесь. Мы предоставляем услуги по сопровождению гостей, с вооруженной охраной, разумеется, - девочка стала загибать пальцы, - вас отвезут на могилу праматери Рахели, в священные города Цфат и Тверию..., Вы можете дать цдаку, чтобы ученики нашей ешивы молились у Стены за вас и вашу семью. Здесь все подробно изложено, - девочка протянула ему изящную брошюру с дагерротипами. «В конце отзывы о нашей работе».

-Даже от самого сэра Мозеса Монтефиоре, - удивился Мандель, просматривая напечатанные на идиш страницы.

-Он друг моего отца, - со значением заметила девочка, - рава Судакова. Там еще рекомендации от мистера Йехуды Туро, и мистера Натана Горовица, из Америки. Мы издаем эту брошюру на английском и французском языках, - из-за двери раздался женский голос: «Шуламит!». Девочка, поклонившись, исчезла в кабинете.

Мандель вздохнул, рассматривая красивые иллюстрации: «Денег у этих Судаковых куры не клюют. Надо было мне сюда с Яаковом приезжать. Ему как раз восемнадцать. А этой Шуламит, четырнадцать, наверное. Сказано: «В восемнадцать лет  под хупу».

Мать сидела за просторным, дубовым столом, обложившись счетными книгами. Она подняла зеленые, прозрачные глаза. Сняв очки в золотой оправе, Дина усмехнулась: «Почитаем письма. Я потом с этим господином Манделем надолго засяду, чувствую».

Дина Судакова потянулась за разложенными на столе конвертами без марок. Они до сих пор, по старинке, передавали почту через торговцев. «Телеграф надо завести, - хмыкнула Шуламит, открывая конверты. «В Европе есть, а мы чем хуже?»

-Султану это посоветуй, как с ним встречаться будешь, - мать отпила кофе из серебряной чашки: «Сначала  те, что от дяди Аарона и тети Евы».

-Дорогая сестра! - начала Шуламит, - надеемся, что у вас все в порядке. В Лидсе дела идут по-прежнему. Мы закончили ремонт церкви. Она стала еще красивей, ты бы ее и не узнала. Приют процветает, Мэри и Анита посылают вам самые теплые пожелания здоровья и счастья. За маминой могилой ухаживают. Мой друг по Кембриджу, помощник настоятеля в соборе Дарема. Он присматривает за надгробием. Отправляем вам немного новых книг, осенью пришлем еще. Поздравляем тебя, Исаака и Шуламит со скорым праздником Песах. Твой брат, преподобный отец Аарон Корвино.

Ева писала, что у них, в Саутенде,  уже тепло, она читает, и ходит на прогулки. Шуламит подняла глаза: «А почему тетя Ева не в Лондоне живет?»

-В Саутенде воздух лучше, - объяснила Дина, - у нее, еще с Австралии,  легкие слабые. Дай-ка, -  попросила мать. Просмотрев письмо, Дина вздохнула: «С каждым годом все неразборчивей пишет. Господи, это на всю жизнь. Бедная моя сестричка..., - она убрала конверт и велела: «Теперь  от бабушки Ханы».

Ханеле писала, что у них все хорошо, внучка, тоже Хана, ровесница Шуламит, отлично учится. Дина подумала:  «Дочка тети Ханеле, наверное,  и замужем не была. Впрочем, такие, как они, с кем уживутся?»

-Насчет того, о чем мы беспокоимся, милая племянница, - прочла Шуламит, - могу тебе сказать, что в скором будущем мы узнаем добрые вести. Ничего более, как ты понимаешь, сказать я тебе не могу. К нам иногда заезжает знаменитый польский поэт Мицкевич, он друг Ханы. Посылаю его новые стихи. Думаю, они вам понравятся.