"Вельяминовы" Книги 1-7. Компиляция (СИ) - Шульман Нелли - Страница 1230

Франсуа читал «Друг народа».

-Задницу подтирать, - коротко заметил охранник, поднимаясь, пожимая руку Федору, - и то не годится.  Месье Марат на бумаге экономит, грубая она. Спит маленький, - лицо Франсуа озарилось неожиданной, нежной улыбкой.

Но Мишель не спал. Он сидел в своей маленькой, под кружевным пологом, кроватке, возясь с искусно выточенными, деревянными игрушками.

Ребенок  обернулся. Уверенно поднявшись, держась за ореховые перила, Мишель весело сказал: «Папа! Мой папа!»

От мальчика пахло чем-то сонным, сладким. Оказавшись на руках у Федора, поерзав, он потребовал: «Играть!».

-Будем, - целуя белокурые, мягкие волосы, согласился Федор. «Обязательно будем, сыночек».

Дверца кареты открылась. Офицер Национальной Гвардии, - совсем молоденький, - заглянул внутрь: «Опять иностранцы. И богатые, у женщины платье, которых тут и не видели. А у него кольца с бриллиантами. И слуг с собой везут».

-Попрошу ваши документы, - вежливо сказал офицер, - сами понимаете, скоро граница.

-Пожалуйста, - Джон протянул ему бумаги. «Мы едем в Брюссель, а оттуда, через Амстердам - в Лондон. Вот мой дипломатический паспорт».

-Его светлость Джон Холланд, граф Хантингтон, герцог Экзетер, - шевеля губами, прочитал офицер. Пахло скошенной травой, где-то в небе, над каретой, запел жаворонок. «Его величество король Георг просит оказывать подателю сего всяческое содействие. Путешествует с женой, детьми и слугами. Ее светлость Марта Холланд, лакей Фредерик Лантье, горничная Мари  Лантье, - офицер посмотрел на слуг: «Вы брат и сестра?»

-Муж и жена, - милое, усталое лицо женщины улыбнулось. «Уже больше десяти лет, ваше превосходительство».

-Хорошенькая, только грустная очень - вздохнул офицер. Юноша  вдруг разозлился, глядя на худые, тонкие пальцы мадам Лантье. «Причесывает эту паразитку, - он искоса взглянул на холодное, надменное  лицо герцогини, - стирает ей чулки..., Пора отправлять всех аристократов на эшафот, и как можно скорее, правы парижане. Короля с австриячкой - первыми туда повести».

-Что вы, мадам Лантье, - рассмеялся офицер, - я вовсе не «ваше превосходительство». Я из крестьян, такой же рабочий человек, как и вы. Я бы хотел взглянуть на ваших детей, - обратился он к герцогу, - трое же их?

-Разумеется, - Джон кивнул лакею. Тот, медленно двигаясь, открыл дверцу заднего отделения. «Тоже устал, - с сожалением подумал юноша, увидев болезненное, бледное лицо лакея. У него были  припухшие, - будто он плакал, - голубые, добрые глаза.

Две девочки, сидя на персидском ковре, играли в карты, мальчик поменьше, - спал на бархатном диванчике. Белокурая, зеленоглазая девочка вскочила. Оправив шелковое платьице, она улыбнулась:

-Здравствуйте, офицер! Я леди Элизабет Холланд. Это моя старшая сестра, леди Мэри, ей тринадцать, и младший брат Чарльз, наследный герцог Экзетер, ему шесть. А мне десять, - Элизабет склонила голову набок и томно спросила: «Офицер, а можно потрогать вашу шпагу? Мэри тоже хочет, просто она стесняется».

-Трогайте, - важно разрешил юноша. Дождавшись, пока девчонки закончат ахать,  он поклонился герцогу: «Можете продолжать путь».

-Мальчишка-то как спал крепко, - вспомнил юноша, глядя вслед удаляющейся карете. «Маленькие, они все такие - набегаются, а потом их и не добудишься». 

-Ставьте барьеры обратно, -  велел он солдатам. Присев на бревно у края дороги, покусывая какую-то травинку, юноша хмыкнул:

-Лето, какое теплое. Весна мокрая была, а после Вознесения Господня как отрезало - ни одного дождя. Пшеница в этом году удастся. Эх, - он потянулся, - может я зря с фермы ушел? Так третий сын, мне бы и не досталось ничего. Первому - земля, второй  для Господа, а третий, - он повертел в руках пистолет, - третий сам в люди пробивается. В Париже, в этой газете «Друг народа», пишут, что всех кюре повесить надо и церкви  разорить.

Юноша взглянул на шпиль собора, что возвышался в жаркой, полуденной дымке над далекими крышами Варенна. «Альбер там служит, - подумал он. «Это как же - мне брата своего повесить? Никогда такого не будет. И церкви трогать незачем, так испокон веку было - кюре за нас молятся, а мы работаем. Ерунда, - решительно заключил он.  Поднявшись, юноша сказал солдатам, что играли в карты у обочины: «Пора и перекусить».

В карете было тих. Королева, чуть слышно выдохнула: «Марта, а не опасно оно - это снадобье?»

-Я совсем немножко ему дала, ваше величество, вы же видели - ласково отозвалась женщина. «До границы проспит,  и все. Вы же сами говорили - его высочеству дофину шесть лет.  Все же маленький ребенок, вдруг что-то не то скажет».

-Заедем в Варенн, - Джон откинулся на спинку сиденья, - купим там провизию. В Монмеди встретимся с мадам де Круа и вашей сестрой, ваше величество. Хорошо, что мы едем раздельно - так безопаснее.

Людовик молчал, безучастно глядя в окно, за которым были бескрайние, цветущие луга. «Такое лето хорошее, - вдруг сказал он. «Урожай богатый будет».

-Урожай, - Джон сцепил, зубы. Мужчина опять потер ноющий тупой болью висок. «Осенью война начнется, а он про урожай. Господи, вывезти бы их, и сдать на руки императору Леопольду. Пусть потом что хотят, то и делают».

-Твоей сестре, Луи, надо было еще в феврале уехать, - с отголоском давнего недовольства сказала королева, - вместе с вашими тетками. Я же предлагала…, Они добрались до Рима, и сейчас в безопасности.

-Ты же знаешь Элизабет, - голубые глаза Людовика наполнились слезами, - она бы меня никогда не бросила.  Король вздохнул. Сцепив пальцы, отвернувшись , он опять стал смотреть в окно.

-Въезжаем в Варенн, ваша светлость - раздался голос Робера. «К постоялому двору заворачивать?».

-Да, - отозвался Джон: «Вы из кареты не выходите, я с  Робером обо всем позабочусь. И детей не надо выпускать».

Мария-Антуанетта  покраснела и со значением взглянула на Марту. «Я вас провожу, ваше величество, - та улыбнулась, - и девочек с собой возьмем. А маленький пусть спит».

На чисто выметенном дворе было пусто. Робер, распрягая лошадей, сказал слуге: «Мы совсем ненадолго. Коням воды дай, и позови хозяина своего, где там он у вас?»

-В погребе, с винами разбирается, - слуга быстро побежал к трехэтажному, каменному, под черепичной крышей, дому. Окна были раскрыты, из трактира доносился стук ножей и чьи-то голоса.

-В самый обед заехали, - незаметно поморщился Джон. «Ладно, сейчас быстро все купим, и отправимся отсюда восвояси».

-Чего изволите, сударь? - кругленький человечек вытирал руки о передник. «Комнаты, стол?»

-Нет, нет, - Джон улыбнулся. «Нам всего лишь кое-какой провизии и вина в дорогу. Пойдемте, я расплачусь, а мой кучер  донесет ящик. И покажите, где у вас умывальная - со мной дамы, - он обернулся на жену, что, держа за руки девочек,  выходила из кареты.

-Мари, - капризно позвала  та, - что ты копаешься. Возьми все, что нужно, и быстрее. Хозяин поклонился: «Сейчас  я вернусь, у меня свежие колбаски, паштет, утка..., Останетесь довольны».

Джон посмотрел на ливрею Робера: «Отлично, пистолета совсем не видно. И мой тоже  незаметен. Пальбы мы тут, конечно, поднимать не будем, незачем. Так, на всякий случай».

Они ушли вслед за хозяином, и не обратили внимания на открывшуюся дверцу кареты. «Хоть подышать смогу, - решил Людовик, выходя во двор. «Надо сбросить с себя это..., эту болезнь…, я же взрослый мужчина, я король...»

Он  вспомнил бесконечную зиму в Тюильри, когда, бывало, он даже не поднимался с постели. За закрытыми дверями опочивальни что-то говорили,  до него доносился раздраженный голос жены, ему приносили на подпись какие-то бумаги.  Он лежал, свернувшись под меховым одеялом, глядя на трепещущие в сумерках огоньки свечей, отчаянно желая закрыть глаза и больше никогда не просыпаться.

-Надо жить, - твердо сказал себе Людовик. «Ради семьи, ради детей..., Луи-Шарлю всего шесть. Мне  надо вырастить мальчика.  Потом он взойдет на трон, а я отрекусь от престола. Уеду в Версаль и буду там читать книги. Интересно, что случилось с экспедицией Лаперуза? Уже третий год от них ничего не слышно». Он прислонился к карете: «Это ведь я поддерживал Лаперуза, Лавуазье, французскую науку - а вовсе не эти крикуны из Национальной Ассамблеи».