Оракул петербургский. Книга 1 - Федоров Алексей Григорьевич - Страница 82

Сергеева всегда поражала Индия нищетой и неповторимой грязью: собирающие подаяние мужчины и женщины, стар и млад, как и голодные священные коровы, бродили по улицам Мадраса тучами. Выйдя из ворот порта, моряк облеплялся попрошайками и моторикшами, – каждый требовал свое на ломаном каким-то особым индийским сленгом английском языке. Поражало обилие фруктов и аптечных киосков, временных лотков с кустарным ширпотребом, – здесь торговали все поголовно.

Можно представить главную магистраль, ведущую из порта в центр, если смоделировать особую вакханалию: надо занять Невский проспект Санкт-Петербурга в жаркий летний день грудами полуголых тел, лежащих и сидящих прямо на мостовой (тротуарах и проезжей части) изможденных граждан. Посредине такой шевелящейся змеи можно оставить узкую полоску для проезда редких машин и часто снующих моторикш. Поближе к стенам обветшалых домов устанавливаются шалаши из подручного материала, – веток, картона, материи, травы. В таких строениях ютятся многодетными семьями.

Люди-призраки движутся вам на встречу, протягивая руку за подаянием. Однако гордость у индийцев тоже присутствует. Сергеев был свидетелем впечатляющей сцены: на выходе из ворот порта два российских моряка повздорили с рикшей, – в несколько секунд у них были отсечены уши. Обливаясь кровью снобы были вынуждены ретироваться на территорию порта. У индийцев крепко, наверное, в генетической памяти, засела ненависть к англичанам, потому уже разговор на английском настраивает коренного жителя на протест, а незначительная шероховатость в отношениях вызывает вспышку неукротимого гнева. Даже проститутки-индианки с иноплеменником превращаются в глухонемые и малоподвижные мумии, расшевелить их практически не удается.

Погрузка огромных кругляшей железного и красного дерева в трюмы судна принесла массу ядовитых змей, а сыпучих грузов – мириады букашек. Потребовалась специальная химическая обработка трюмов, иначе команду ожидали серьезные неприятности. Добрав продукты, воду и горючее, судно наконец-то вышло в море.

Полнейшим контрастом Индии стал Сингапур. Сергееву показалось, что он попал в город-сказку. Из порта по стеклянным галереям можно было спокойно пройти в центр. Переход был наполнен секциями фешенебельных магазинчиков и кафе. Сергеев не рискнул вывести в город Графа, – в Сингапуре бытуют слишком жесткие законы, там нельзя бросить окурок сигареты на мостовую, не получив огромного штрафа. Трудно сказать, как реагирует местная полиция на желание иностранной собачки помочиться на мостовую, – видимо, такие акции тоже караются довольно серьезно.

Сергеев приобрел в Сингапуре замечательный чай и некоторые дорогие мелочи, истратив последние доллары. Ему удалось пообщаться в сквере с местными кошками, живущими на воле: они оказались доброжелательными, ласковыми существами, реагирующими не на диалект, а на эмоции. Это особая порода четвероногих – Сингапура, они самые маленькие, весом не более двух с небольшим килограмм. Кошки и собаки, если они не озлоблены жестоким обращением человека, быстро распознают внутреннее содержание своего визави. Стройные, элегантные, похожие чем-то на сиамских, они дружелюбно отреагировали на предложение Сергеева разделить с ним нехитрую трапезу – сладкую булочку и еще что-то мясное. Кошки, огромными внимательными и ласковыми глазами прочитывали душу незнакомого человека. Видимо, не найдя в ней серьезных дефектов, все как одна, позволили себя погладить и познакомили Сергеева со своими забавными котятами.

Стоянка в Сингапуре была недолгой, она, скорее, была придумана капитаном для того, чтобы посетить замечательную страну, потратить деньги на дешевую радиотехнику и экзотические тряпки. Предлог универсальный – дозаправка водой и горючим. Ночью снялись с рейда и двинули в сторону Таиланда, пересекая горловину Южно-китайского моря, мимо огромного количества мелких и крупных островов. Сергеев в порядке совмещения профессий (за это платили приличные деньги) стоял вахту со старпомом – "собачью" вахту.

Океан приятно гудел, перекатывая длинную, невысокую, а потому, практически, незаметную волну. Небо обсыпано мириадами ярких звезд, чистейший воздух, мерный рокот двигателя и спящее пароходное братство, – все это создавало ощущение пребывания в сказке, в житейском раю. Наверное, так чувствует себя человеческий плод, спрятавшийся под защиту белково-жидкостной среды материнского организма. Потому-то представление о комфорте ассоциируют у многих с сытостью, с купанием в парном молоке. Вот почему человек, особенно проживающий на крайнем Севере, так тяготеет к поездкам в Крым, к ласково-теплому морю или на Адриатику.

Где-то в районе островов Анамбас, принадлежащих Индонезии, в сознании несущих вахту появилась повышенная тревожность. За разговорами, наблюдая с правого и левого борта надвигающуюся прямо по курсу панораму, не заметили, как с кормы подкрались быстроходные катера, следовавшие почти бесшумно. Почувствовали неладное, когда люди с автоматами сзади по последнему трапу тихо подошли к ходовой рубке. Было ясно, что судно подверглось нападению пиратов.

Многократными радиограммами, циркулярами отечественные пароходства предупреждают свои экипажи о таких случаях. Рекомендация в них высказывалась одна: не пытаться оказывать сопротивление хорошо вооруженным людям, если возможно, то давать радиограмму военным судам, пограничной охране. Но какая пограничная стража в открытом море? На быстроходных катерах пиратов установлены крупнокалиберные пулеметы, – почувствовав работу радио, они расстреляют команду и потопят беззащитное судно без предупреждения.

Сергеев с интересом наблюдал за действиями старпома и поведением пиратов, – последних было человек двенадцать. Старпом, видимо, давно обмочился и потерял дар речи. Сергеев вспомнил совет адвоката не удивляться ничему и не мельтешить. Вооруженные люди блокировали все выходы на верхнюю палубу, четверо находились в ходовой рубке. Высокий, плечистый парень лет тридцати с приятным умным лицом на английском предложил старпому спокойно, без шума, вызвать капитана на ходовой мостик, что было и сделано. Капитан тоже был озадачен встречей с пиратами, так молниеносно захватившими его корабль, но он держался молодцом.

Никакого варварства не отмечалось: просто и по деловому было уточнено, где располагаются два контейнера под определенными номерами. Получив точные координаты, лидер группы передал по радиотелефону команду (на испанском) и у выбранных контейнеров засуетились люди. Сорвав пломбы и взломав запоры, пираты распахнули дверцы двух смежных контейнеров: началась быстрая загрузка транспортных сеток извлекаемыми ящиками. Шмон занял не более тридцати минут. Судовыми кранами сетки, наполненные ящиками, были опущены на катера, затем подцеплены и сброшены за борт опустошенные контейнеры. Понятно, что делается это для полной ликвидации следов груза. Значит там могло быть либо оружие, либо наркотики, – подумал Сергеев.

Самое странное началось по окончании операции: парень, которого Сергеев идентифицировал, как лидера, обратился к капитану с вопросом:

– Капитан, есть ли у вас врач на судне? – и показав перевязанную левую руку, продолжил. – Мне нужно сменить перевязку.

Капитан, виновато взглянув на Сергеева, представил его оккупанту, посоветовав выполнить просьбу пирата. Парень следил за обоими, улыбаясь, в его глазах не было агрессии или даже намека на раздражение. Он вел себя, как обычный пациент, нуждающийся в медицинской помощи и готовый заплатить за нее только благодарностью, а не выстрелом из стечкина. В сопровождении еще одного вооруженного пирата Сергеев и пациент спустились в амбулаторию. Сопровождающий остался снаружи у дверей, контролируя коридор и выход на палубу.

Пострадавший плотно закрыл дверь амбулатории и ошеломил Сергеева вопросом, заданным на чистейшем русском языке:

– Можно я буду называть вас "Сан", – в глазах его явно плясали смешинки, а морда вдруг моментально приобрела вид рожи типичного российского рубахи-парня. Сергеев опешил от неожиданности и четко произнесенного пароля, известного, безусловно, только Магазаннику. Но пират не дал ему опомниться: видимо, еще раз удостоверившись, по реакции, что он не ошибся адресом, парень выложил на стол пачку стодолларовых бумажек. Видимо, для пущей важности он пояснил, что ознакомлен с личностью Сергеева, но не стал уточнять по фотографии или вживую. Никто не просил расписаться в ведомости, подтверждая получение денег.