Оракул петербургский. Книга 1 - Федоров Алексей Григорьевич - Страница 67

Сергеев успел заметить обручальное кольцо на правом безымянном пальце, – она фиксировала его любопытный взгляд. Определенно, самолюбие прочно устроенной женщины было удовлетворено. Но она тут же перепасовала ему легкую скорбь, как бы связанную с условностью счастья ее супружеского выбора.

Аркадий с интересом наблюдал встречу примечательной антивесталки с потертым сатиром: он не ожидал такой прыти от своего друга. Осколки былого счастья уж слишком откровенно посыпались кругом, как ценные фрагменты, подобные Тунгусскому метеориту! Не тому, который давно грохнулся в сибирской тайге, а новому, собиравшемуся поразить первозданные леса Карелии. Так можно заодно разрушить и новое здание – местный университет целомудрия! Выражение лица Аркадия снова приблизилось к мимике человека, который смеется!

Предложив гостям меню, Рита не навязчиво комментировала кулинарные изыски местной кухни, незаметно подвигая их к единственно правильному выбору. Магазанник, наконец-то, перехватил инициативу, и предложил Рите все устроить по первому классу, но без большой пьянки (бутылки хорошего коньяку достаточно).

Чувствовалось, что Аркадий проголодался и ел с волчьим аппетитом. Между первым и вторым блюдом он, наконец-то, приостановился, придвинулся головой ближе к уху Сергеева и произнес:

– С убийцами твоей жены, Саша, мы разобрались: три наркомана – молокососы, бездельники, мелкие воришки. Их нашли наши ребята быстро и раздавили, как моль на ковре. Извини, но тебя ждать не было никакой возможности, – пришлось рубить концы моментально, ибо обстоятельства к тому обязывали.

Сергеев остолбенел и чуть не подавился куском мяса. Магазанник не стал долго ждать, а выразительно хлопнул друга по спине.

– Вопросы имеются? У матросов нет вопросов. – резюмировал Аркадий. – И правильно, что не мучаешься кровожадностью. Каждый должен выполнять свою работу и не стремиться быть универсалом, – врачом, судьей, палачом.

– Вторая моя задача, друг ты мой сердешный, много сложнее, ибо мне придется, видимо, тебя долго уговаривать. – Аркадий говорил размеренно и чеканно, как бы превентивно зомбируя Сергеева, создавая у него установку к тому действию, которое угодно заказчику. Сказывался талант и навык военного, командира, умевшего вести за собой подчиненных прямо в самое пекло.

– Не темни, Аркаша, надо ли нам лукавить?! – подбадривал его Сергеев. – Свои люди, а потому разберемся без преамбул. – Если кому-то требуется вылечить приватно гонорею или сифилис, то я готов. Но больше ничего путного я, пожалуй, и делать не умею.

– Сан, не спеши. Эти ваши таланты, господин профессор, мировой научной общественности известны. – забурчал Аркадий, ими ты никого не удивишь. – Но мое предложение, как говорится, из другой оперы. Нам бы очень хотелось сманить тебя к другой деятельности, а, точнее, – к совмещению привычных тебе врачебных дел и конфиденциальных поручений иного плана.

– Аркаша, во-первых, поясни, кто эти "мы", "нам бы", что это за тайная или явная организация; во-вторых, можешь не сомневаться, что для друга я готов сделать все, даже вступить в противоречие с законом, если, конечно, то будет угодно Богу.

Магазанник удовлетворенно хмыкнул, распрямился, энергично потер руки. Но затем еще ближе придвинулся к Сергееву и почти на ухо заговорил негромко:

– Саша, постепенно ты все сам поймешь и узнаешь. Сейчас же буду краток: не так давно ты сам утверждал, что в России в трудные для нее исторические периоды спасение приходило от Армии.

– Помнишь, как у Наполеона? – "Ублажай Армию и плюй на все"! Но это, безусловно, гротеск. В нашей стране, по существу, сейчас идет борьба организованного криминала с организованной воинской силой. Демократы же пока с азартом хлопают ушами и руками. А им бы надо,… – ублажать Армию. Инициатива ими потеряна и военные сами берутся за дело, в той или иной форме, удачно или не совсем, но действуют. В бизнесе, как ты понимаешь, резня идет не на жизнь, а на смерть: здесь тоже нельзя отставать.

– Тебе предлагается, Саша, примкнуть к деловому миру, но к нашему в нем флангу. Коней не будем гнать, чтобы их потом не менять или, того хуже, не пристреливать на переправе. Тебе дается время подумать, а молчать ты, безусловно, умеешь!

– Сан, я искренне хочу, чтобы ты был в нашей компании! – с заметной экспрессией прошептал Аркадий. Теперь давай – двигай свои вопросы.

Сергеев задумался: разговор был неожиданным, откровенным и весьма крутым, как теперь говорится. Но его никогда не пугали сложности, риск, непредвиденные обстоятельства, борьба. Он считал себя ничем не связанным на этой земле и не стал бы, наверное, особо сокрушаться по поводу преждевременной смерти. Он искренне, без кокетства, считал, что хорошо пожил, многое видел, многого достиг, – выполнил свои планы по полной программе. Сергеев ласково взглянул на напряженно ожидавшего ответа Магазанника и просто и ясно заявил:

– Аркаша, я готов служить отечеству. – потом, как в былые годы, добавил привычное. – Когда и где получить оружие?

Магазанник не скрывал радости, – губы его расплылись в восторженной улыбке. Он стал разливать коньяк по рюмкам, довольно причмокивая:

– За нашу победу, Саша! – без тени фальши произнес он сдержанно, но многозначительно.

Друзья принялись уничтожать второе блюдо: Рита, разумеется, дала спец задание поварам. Мясо было отменное, гарнир – очень сложный, но безупречный. Рита настороженно и любопытно зыркала издалека и, когда Сергеев многозначительно показал ей большой палец правой руки, она, скромно набычившись, даже не смогла погасить радость. Рита умыла обучающуюся мастерству молодежь; наградила Сергеева самодовольно-очаровательной улыбкой. Выпивая на посошок, в конце обеда, Сергеев, наклонившись к Магазаннику тихо проговорил:

– Честно говоря, Аркаша, по началу я мыслил так, что ты связан скорее с криминалом, чем с былыми сослуживцами. Теперь вижу, что все обстоит иначе, не так ли?

– Сан, в тюряге я не просидел ни одного дня, – за меня уже все было решено наверху, – достойными кадрами так просто не бросаются! Мой опыт пригодился в некоторых далеких государствах. Ну, а когда наша страна начала лихорадочно "перестраиваться", мне опять отыскали "дело по плечу", вспомнили о знаниях, полученных мной в Академии тыла и транспорта.

– Что же касается криминала, то здесь необходим весьма тонкий подход. Во-первых, без контактов с ним никаких дел сейчас, практически, вершить невозможно. Во-вторых, криминал это тоже, в некотором смысле, военная организация, с которой необходимо считаться, безусловно, не переступая грань. В-третьих, криминальные структуры оказываются в некоторых случаях даже чище, чем ряд политиков и политических партий. Во всяком случае, по уму и изобретательности они могут дать фору многим. В-четвертых, все страны, многие нынешние владельцы международного капитала прошлепали по скользкой тропинке криминала, а потом с них вся грязь стекла, как с гуся вода. Надо еще очень хорошо разобраться, кто настоящий патриот и порядочный человек: те, кто борзеют и надувают соотечественников, или те, кто их "мочит" по заслугам.

Сергеев слушал внимательно, почти что с раскрытым ртом, стараясь не проронить ни одного слова. Для него такие взгляды – являлись безусловным откровением.

– Сан, как это не звучит парадоксально, но я лично уверен, что, как и собаке Павлова, в недалеком будущем криминалу будет поставлен памятник, отлитый из бронзы, незаконно вывозимой из многострадальной России ее глупыми доброжелателями. Да, некоторые ребята разбираются с жизнью "по понятию", но это лучше, чем жить без совести!

Обед закончился. Магазанник властным жестом остановил слабую попытку Сергеева достать бумажник и расплатиться. Аркадий барски щедро одарил Риту отечественной валютой, посетовал, что редко приходится посещать сей славный град.

Магазанник прошел вперед, давая Сергееву поворковать с прекрасной хозяйкой. Было заметно, что один из охранников тоже притормозил, якобы покупая сигареты, – на самом деле, он страховал теперь уже и Сергеева. Эскулапу подумалось: "Мы пошли в гору, интересно, когда и кто остановит"?