"Фантастика 2023-146". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Романов Герман Иванович - Страница 668

В другом конце кабинета за массивным столом в высоком кресле — не удивлюсь, если еще и с подушечками под задницей — гордо восседал хозяин всего этого хозяйства. Он вскинул глаза, собираясь прикрикнуть на нарушивших его покой, встретился взглядом со мной и мигом переобулся.

— Мессир Павловский, — коротыш приветливо подскочил на месте, — что вам угодно?

— Мне нужна Люберецкая, — я прошел внутрь.

— В каком смысле? — напрягся он.

Я молча сел в кресло напротив, давая ему погадать, что и главное откуда я знаю.

— Зачем нам ссориться из-за какой-то доступной девки? — через силу выдавил он улыбку. — Чего вы хотите? Прикажу — и она сделает для вас что угодно. Хоть для одного, хоть для второго, — добавил карлик, косясь на зашедшего следом за мной Глеба. — Хоть для обоих сразу.

«Вот ублюдок!» — друг машинально дернулся к нему, но под моим взглядом остановился и, стискивая кулаки, плюхнулся в соседнее кресло.

А вообще начало отличное — тело он отдавал легко. Посмотрим, что насчет остального.

— Мне нужна ее душа, — сказал я.

Хозяина клуба аж перекосило, будто я потребовал у него целый клуб со всеми куколками в придачу.

— Нехорошо брать чужое, — заметил я. — И тебе не стоило ее брать.

— Ну конечно, — буркнул он, — и теперь ее хотите взять вы!

— Самый простой способ, если отдашь добровольно прямо сейчас. И самый безболезненный для тебя.

Повисшая пауза была долгой. Все это время, стискивая пальцы, собеседник сверлил мелкими глазками мою печатку и словно принимал решение.

— И сколько ты за нее заплатишь? — наконец выдал этот хозяин, отбросив уже все формальности.

— А сколько, по-твоему, она стоит? — поинтересовался я.

— Мне она стоила души, — отчеканил он.

— Судя по всему, это была очень дешевая сделка. В общем, отдашь ее сейчас, и я не сделаю тебе больно. Вот моя цена.

Добавлять «и умрешь безболезненно» я не стал — последнее несколько снижало привлекательность предложения.

Карлик еще раз ткнулся глазками в мою печатку и потянулся к смартфону.

— Зайди! — бросил он в трубку.

Снова кабинет окутала тишина — лишь пальцы его хозяина нетерпеливо постукивали по столу. Вскоре за дверью раздался стук каблуков, затем она со скрипом распахнулась, и порог переступила Ника в кружевных чулках и коротком обтягивающем платье, как у кукол из секс-шопа — наряженная и накрашенная так, словно он и так собирался ее этим вечером продавать. Она взглянула на меня, и я ей коротко кивнул. Голубые глаза мгновенно просияли, а уголки ее губ слегка дрогнули, будто желая что-то шепнуть в ответ, но не рискуя.

— Ника, — холодно позвал ее хозяин клуба, — мессир Павловский хочет тебя купить.

— И в чем проблема? — ледяным тоном отозвалась она. — Не сошлись в цене?

— На колени! — резко крикнул он.

Миг — и вспышка злости мелькнула в ее глазах, а затем девушка покорно опустилась на колени, словно что-то невидимое толкнуло ее в спину и прижало к полу. Она дернулась, пытаясь подняться, и не смогла — будто ноги прибило гвоздями. Открыла рот — и не вырвалось ни звука.

— Хочешь, — ее мучитель повернулся ко мне, — я ее прямо тут на твоих глазах убью? А хочешь, заставлю мне отсосать? А ты на это посмотришь. И ничего ты с этим не сделаешь. Она — моя марионетка!

Дергаясь как кукла на нитке, Ника отчаянно старалась встать и не могла — лишь слеза побежала по щеке.

«Да я ему сейчас морду размажу!» — подскочил рядом Глеб.

«Сядь.»

Пересилив себя, друг плюхнулся обратно в кресло.

— Только посмей мне что-то сделать, — разглагольствовал этот хозяин, — и она умрет! А это легко, — глядя на меня с самодовольством, добавил он, — мне достаточно щелкнуть пальцем, и Темнота сожрет ее душу. Останется лишь мертвая оболочка. Так что если не хочешь, чтобы я ее по щелчку убил, то я тебя больше не должен видеть!

— А знаешь, — спросил я, — что еще легче?

Не дожидаясь ответа, резко вскинул руку, и густая чернота, сорвавшись с моих пальцев, ударила его в грудь и отшвырнула к стене. Даже штукатурка осыпалась от встречи с его затылком. За последнее время я стал делать это гораздо быстрее, резче и жестче, чем раньше. Не давая опомниться, я схватил его за горло и, сжав, начал вытягивать силы — так что он даже не успел бы щелкнуть. Щелкунчик недоделанный.

— Умрет она, — я заглянул в мигом затянувшиеся страхом глаза, — сдохнешь ты. Не быстро и очень мучительно.

Не в силах даже бровью повести, он начал бледнеть, бессильно хрипеть, вращать глазами и хватать ртом воздух, наконец испытав на себе, что значит «Темнота сожрет» — легко грозить тем, чего не понимаешь. Я чувствовал лихорадочное, истеричное дрожание его жалкой душонки — и мог убить его хоть сейчас. Но за одной душой слабо, еле ощутимо трепетала другая, которую не вытянуть просто так — она будто была в плену, как птица в клетке. Убив его, я могу забрать себе душу, но только одну — а его идет в приоритете. Удобно устроился.

Сейчас его душа была ценна — не сама по себе, кому нужен такой мусор, но потому что держала ее душу мертвой хваткой, понимая, что без нее его прибьют в тот же момент.

Мелкие глазки, уже порядком выкатившиеся от беспомощности, нервно перебежали с меня на Нику, и, словно приняв решение, этот недохозяин хрипло выдохнул:

— Выйди!..

Балерина тут же покачнулась, будто то, что держало ее у пола, исчезло. Глеб подскочил и подал ей руку, помогая подняться, и оба вышли. Дверь захлопнулась явно еще одним пинком.

— Отпусти! — прохрипел коротышка, враз переставший быть хозяином положения. — Я готов к переговорам!..

Сколько замечал, готовность к переговорам резко увеличивается, стоит осознать неготовность сдохнуть.

Коридор, казалось, содрогался от музыки, доносившейся из основного зала. Чувствуя, как звуки долбят по вискам, Ника прислонилась к стене и вытерла мокрую щеку. За дверью кабинета раздавались голоса, но ни слова не разобрать. Однако то, как этот урод скорчился от боли и страха, стоило уже очень много — на это она могла бы смотреть и дальше — хоть стоя на коленях, хоть лежа на полу, хоть вообще с того света.

Парень рядом задумчиво разглядывал ее. В глазах сочувствие — когда его друг уходил ночью от нее, он смотрел точно так же. Она уже и отвыкла, что кто-то может быть добр без желания воспользоваться.

— Я, конечно, знал, — вдруг заговорил он, — что я такой не единственный в мире. Но ни одного живого мертвяка раньше не видел. Ну что, добро пожаловать в клуб!

Ника рассеяно осмотрела его, странно радующегося подобному факту. В отличие от нее, этот выглядел довольным, даже счастливым — словно принадлежать кому-то, кроме себя, было не такой уж и трагедией.

— А то, что он твой хозяин, не смущает?

— Не хозяин, — парень мотнул головой, — а брат и лучший друг, который меня спас, а не убил. Кстати, он кое-что передал для тебя.

Засунув руку в карман, он достал оттуда пакетик с двумя белыми таблетками, которые могли быть чем угодно: от снотворного до яда.

— Ты Косте доверяешь? — спросил он, протягивая это ей. — Ничего с тобой не будет. Только принять надо сейчас.

— Да даже если будет, — отозвалась Ника, — мне уже без разницы.

Взяв пакетик, она торопливо проглотила две таблетки, чувствуя неприятную горечь на языке.

— Ну давай переговорим, — я разжал пальцы.

Покачнувшись, хозяин клуба схватился за горло, бледный, трясущийся, покрывшийся испариной — пытаясь отдышаться, пытаясь скрыть ужас, который прочно засел в глазах. Убив без колебаний ее, к смерти любимого себя этот уродец оказался не готов. Конечно, его-то душонку никто не вернет.

— Чего ты хочешь? — потирая шею, он начал торговаться. — Сколько, чтобы оставить нас в покое?

О, как заговорил — а начинал с того, что это я должен ему заплатить. Каких еще вас? Она-то явно не в покое.

— Отдаешь ее душу, — сказал я, — и будет тебе покой.