"Фантастика 2023-146". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Романов Герман Иванович - Страница 212

С момента высадки на палубу шхуны партии матросов во главе с Литке прошла от силы пара часов. Военные моряки с некоторым удивлением узнали, что на судне находятся соотечественники, а командовавший ими офицер сразу признал Липранди.

Главное моряк поведал сразу. Через три дня после встречи с пиратами с «Камчатки» увидели встречный караван судов. Транспорты под русским флагом шли в Веракрус в сопровождении военных кораблей. Оказывается, в Америку уже была переправлена пехотная бригада, и нынешний конвой перевозил туда же Нежинский конно-егерский полк. Командовавший крохотной эскадрой капитан-командор Гейден несколько переиграл сложившееся положение. Он забрал «Камчатку» с собой, а взамен отрядил в охранение купцов один из фрегатов, подробно объяснив его капитану, до какой точки он должен обеспечивать безопасность, равно как и срок, когда надлежит оказаться в мексиканском порту.

Уже в Веракрусе узнали и другую новость. Наместник приказал срочно перебросить морем полк в Тешас, чем, собственно, сейчас и занимались моряки. Просто в предутренней тьме вахтенные услышали выстрелы и повернули на звук. А когда рассвело, стала видна и шхуна.

Трое путешественников оказались на «Камчатке», шхуна была вынуждена следовать вместе с конвоем. Во избежание же всяких случайностей на ней обосновалась небольшая команда русских моряков.

Хуже всех оказался де Гюсак. Если Липранди с Блохиным обошлись перевязками, то старый француз балансировал между жизнью и смертью. Корабельный лекарь непрерывно находился рядом с ним, но никакой гарантии дать не мог. В настоящий момент Гюсак был без сознания. Оставалось ждать, как решит судьба. Только было еще одно дело, и потому Липранди немедленно заявил, что ему надо встретиться с командиром полка и старшим из моряков.

Едва Головнин узнал о причине, были отданы соответствующие приказы, произведены маневры, а так как лекарь рекомендовал хоть какое-то время не перемещать подполковника, то капитан-командор прибыл на шлюп сам. А следом с одного из транспортов шлюпка доставила двух сухопутных офицеров.

Мир порою оказывается чертовски тесен. По крайней мере, для некоторых категорий людей. В прибывших Липранди узнал двух своих давних и хороших знакомцев по минувшей войне. Это были посланный наместником в Веракрус Муравьев и одногодок Ивана Петровича Граббе, недавно произведенный в полковники и получивший под свою команду Нежинских конно-егерей.

– Полк имеет полный комплект людей, все шесть действующих и один резервный эскадроны, но в штабе посчитали, что переправлять такое количество лошадей нет смысла, и у меня лишь один дивизион – конный. Прочие должны будут получить коней на месте, – поведал Граббе. – Я понимаю прямой резон этого. Намучились в пути с животными. Но теперь пока полк станет полностью боеспособным… Это же кавалеристы. Их обучали действиям в пешем строю, но… – Молодой полковник махнул рукой.

Видно, особых усилий в обучении конно-егерей пехотным эволюциям никто не прилагал. Конно-егеря были введены в России в тысяча восемьсот тринадцатом году и вместе с гусарами и уланами относились к легкой кавалерии. Их главной задачей являлись разведка, действия в тылах неприятеля, участие в баталиях в конном строю. Даже барабанщиков в штатах полков не было, а какие без них маршировки? Но все же нежинцы, как и прочие конно-егеря, были переформированы из драгун, а последние долгое время считались чем-то наподобие ездящей пехоты.

– На Галвестоне требуется как раз пехота, – вставил Липранди.

Он был единственным, кто на правах раненого не сидел, подобно остальным, а полулежал тут же на диване. Точно так же, как формы Иван Петрович по понятным причинам не имел.

– У меня приказ, – без всякой убежденности напомнил Граббе.

Он боялся не успеть к сражению, если оно состоится. Но и проходить достаточно близко от разбойничьего гнезда и ничего не предпринять при этом, тоже казалось недопустимым.

Муравьев, как человек сухопутный, тоже колебался с решением. К тому же он был здесь единственным, кто успел повоевать в здешних местах и близко к сердцу воспринимал проблемы жителей Тешаса и линейных казаков. Проблемы с безопасностью мореплавания казались ему чем-то вроде и важным, но не имеющим к нему самому прямого отношения.

Иного мнения придерживались моряки. Для них, напротив, пираты представлялись главным вызовом. Особенно – для гонявшегося за ними Головнина. И тут вдруг представился шанс раз и навсегда покончить с проблемой.

– Можно обойтись десантными партиями с кораблей, – предложил капитан «Камчатки». – Тут всего и требуется, что один корабль, чтобы блокировать бухту, и второй, который зайдет с противоположной стороны острова и высадит людей. Кавалеристы вполне могут следовать дальше.

– Так и сделаем, – кивнул Гейден.

– Только, Логгин Петрович, можно один из кораблей будет «Камчатка»? Мы с самого начала действовали против пиратов, и люди заслужили принять участие в окончательном решении вопроса, – попросил Головнин.

– А мы? – неожиданно вскинулся Граббе.

Вопреки прежним мыслям ему показалось обидным не принять участия в деле.

– Сколько на острове людей? – словно не звучал об этом разговор, уточнил полковник.

– Не более трехсот. Обычно – поменьше, – ответил Липранди.

– Тогда одного дивизиона хватит с избытком. На один день вполне можно задержаться, – сделал вывод Граббе.

Но морякам уже не очень хотелось делиться победой. Потому в ответ начался спор. Не пылкий, а вполне взвешенный, в котором желание участвовать скрывалось за неспешными неубедительными аргументами.

Для Липранди участие, вернее, неучастие в споре (подполковник открыто не встал ни на одну из сторон) завершилось появлением на пороге кают-компании судового лекаря.

– Иван Петрович, – после обязательных приветствий и фраз обратился к нему эскулап. – Там француз очнулся. Вас зовет.

На лице медика было написано некоторое смущение. Не годится ради одного раненого тревожить другого, но что поделать?

– Иду. – Подняться оказалось тяжело.

В бою напряжение не позволяет расслабляться, и собственных ран можно даже не заметить, зато стоит очутиться в нормальной обстановке, и слабость оказывается доминирующим чувством. Но сразу вновь пробудилась чуть угасшая тревога за того, с кем провел последние месяцы и с кем несколько часов назад сражался бок о бок против взбунтовавшихся матросов.

Не так страшны были раны. Просто потеря крови вызвала упадок сил, и стоило встать, как начала кружиться голова.

Тем не менее Липранди проделал весь короткий путь сам, отказавшись от услужливо подставленного плеча лекаря.

– Жан, – обрадовался его приходу де Гюсак.

Сейчас он казался каким-то особенно старым. Черты лица обострились, а в глазах появилась мудрость человека, пребывающего между жизнью и смертью.

– Как вы, Анри? – Липранди присел рядом с койкой француза.

– Нормально. – Однако Гюсак даже не пытался выглядеть бодрым. Голос его был тих, и было видно, что слова даются с трудом. – Жаль лишь будет, если так и не увижу Париж. И с наместником вы меня не познакомите.

– Что вы! Лекарь обещает в ближайшее время поднять вас на ноги. Пуля удалена, остальные раны так не опасны. Просто вы потеряли много крови. Главное – покой и отдых, – несколько приукрасил положение приятеля Липранди.

– Бросьте. Все в руках Божьих. – Не отличавшийся особой религиозностью француз, подобно многим, оказавшимся на пороге, пересмотрел предыдущие взгляды о вечности. – Знаете, Жан, а ведь шкипер был в заговоре.

– С чего вы взяли, Анри?

Сам Липранди не задумывался о происшедшем. Главным было уничтожение пиратского гнезда, и в его свете все предыдущее отошло куда-то на задний план.

– Откуда у них оружие? – Де Гюсак попытался изобразить некое подобие улыбки. – И почему Рене появился на палубе?

– Он же сказал – двери оказались заперты, – дежурно отозвался Липранди. И тут же до него стало доходить. – Вы хотите сказать, что мы бы это обязательно услышали?