"Фантастика 2023-146". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Романов Герман Иванович - Страница 205

Липранди вновь набил трубку, не спеша раскурил ее и лишь тогда ответил:

– Дальше мне срочно необходимо прибыть в Веракрус. Можете думать, что хотите, но я намерен прекратить деятельность Лафита. Долг русского офицера не позволяет проходить мимо преступника. Любой негодяй должен быть наказан. В море хватает опасностей от стихии, и не стоит добавлять к ним опасности со стороны людей.

– Вы романтик, Жан, – заметил Гюсак. – Порою кажется, что вы все-таки француз.

– Почему же? Видите ли, Анри, одна из главных задач империи – это защита собственных подданных. Так что тут не романтика, а лишь следование духу и букве того государства, чьим представителем я являюсь. Всего лишь мой долг офицера и верноподданного государя. И точно так же рассуждают все – от простого казака до наместника Русской Америки.

– О наместнике я слышал достаточно лестных слов даже со стороны тех, кому он перешел дорогу своей деятельностью. Надеюсь, перед отплытием мне удастся увидеть этого замечательного человека.

– Без проблем. Отправляйтесь со мной, и я вас представлю графу, – предложил Липранди.

– Вас послушать – все настолько легко! – не сдержал улыбки Гюсак. – Все равно за что ни возьмись.

– Разве тут есть сложное?

– В самом знакомстве, наверное, нет, учитывая ваше положение. Но до Веракруса еще надо добраться. Не забывайте: шхуна арендована на рейс из Галвестона в Новый Орлеан. Не уверен, будто Рене так уж захочется побывать в гостях у русских, да еще с контрабандным товаром.

– Согласно договору – шхуна в нашем полном распоряжении, и выбор маршрута целиком лежит на нас. Пусть наш шкипер попробует что-либо возразить на это.

Гюсак лишь пожал плечами, мол, мое дело предупредить. Скепсис старого француза был настолько велик, что Липранди стал несколько сомневаться в грядущем плавании. Однако внешне никаких эмоций не отражалось на лице подполковника.

– Но вы-то со мной, Анри? – только и спросил он.

– Куда я денусь? Мы как-никак компаньоны.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Липранди.

– Пустое. Лучше скажите, вы хоть немного умеете управлять судном? Или хотя бы проследить за его курсом?

– Управлять – нет, а о прочем надо подумать. Уж в сторонах света я разбираюсь. – Смутить Липранди было непросто. – А вы?

– Координаты взять не сумею, но в крайнем случае вдоль берега шхуну проведу.

Де Гюсак вновь наполнил стаканы. Липранди взял свой, повертел его в руках и спросил:

– Положение может оказаться столь серьезным?

– Может, – не стал увиливать француз. – Рене – типичный представитель здешних моряков. Если он решит, что выбросить нас за борт намного выгоднее, чем выполнять наши распоряжения, то так и сделает. Вернее, попытается сделать.

– Смотрю, вы тут весело живете. Кто-нибудь кому-нибудь доверяет?

– Иногда бывает, – усмехнулся Гюсак. – Когда не остается иного выхода или приходится объединиться перед общей опасностью. Восстанием индейцев, например. Или как было с жителями Нового Орлеана и флибустьерами Лафита – против англичан. Но разве у вас иначе? Или же законы слишком строги?

– Дело не в законах. Мои соотечественники веками жили в весьма неблагоприятном климате, постоянно подвергались угрозам извне со стороны Запада, Востока и Юга и потому склонны быть вместе. В семье – не без урода, но главное у нас – общество, так называемый мир. И конечно же, император над всеми нами. Сверх того, в нашем представлении есть две вещи: закон и справедливость. Так вот, последняя выше любого закона.

Гюсак внимательно слушал, пытаясь понять иную жизнь. Но уж очень она была далека от привычной, и понять ее с ходу было невозможно.

– Кстати, Жан. Едва мы доберемся до Веракруса, весь товар становится вашим, – между делом сообщил Липранди. – Как вы верно заметили, я не торговец, а типичный офицер. Да и вам деньги намного нужнее.

– Но мы оба в доле… – растерянно произнес Гюсак.

– Это и есть та самая справедливость, – улыбнулся Липранди. – Вы-то вкладывали, чтобы заработать, а я – чтобы провернуть кое-какие дела. Надо же обоим достичь своих целей.

– Но я не могу… – начал француз.

– Придется, – прервал его Липранди. – И давайте ложиться спать, Анри. Судя по вашим словам, следующие деньки будут трудными…

28

Веракрус бурлил. В мгновение ока все свободные комнаты были заняты офицерами, как сухопутными, так и морскими. Это не считая целого палаточного городка, за несколько часов выросшего неподалеку от настоящего каменного города.

Долгожданный конвой доставил сразу целую бригаду четвертой пехотной дивизии. Два полка, шесть батальонов, грубо говоря, три тысячи шестьсот одних строевых чинов, не считая обозного и хозяйственного люда. Да еще легкая артиллерийская рота со своими двенадцатью пушками, орудийной прислугой и положенными по штату лошадьми. Сверх же того – моряки транспортов и трех шедших в охранении фрегатов, хотя как раз служители Нептуна продолжали жить на своих кораблях, сходя на берег только для положенного после плавания отдыха.

Солдаты же радовались, словно малые дети. Долгое путешествие, чрезвычайная скученность, недостаток пресной воды, быстро портящаяся солонина, неверная палуба под ногами – все эти извечные прелести морских путешествий наконец-то остались позади, и теперь воины с наслаждением ощущали привычную земную твердь. Правда, порою казалось, что покачивается и она, но мало ли что кажется? Пройдет.

Начальство вполне понимало подчиненных, и первые два дня дало людям полный отдых, за исключением самых необходимых хозяйственных работ. А уж потом ничего не попишешь: служба…

Справедливости ради: прибывшие солдаты сами не привыкли к долгому безделью. Одно дело – необходимая передышка, и совсем другое – шатание с мыслью, чем бы себя занять. Хоть и интересно, как живут и чем дышат люди на другом краю земли, да еще отделенном от привычных мест океаном, все равно удовлетворить любопытство можно будет между делом. Раз теперь и здесь Россия, спешить особо некуда.

Нет, интересно и все такое прочее, только за пару дней все не поймешь, и потому придется осваиваться постепенно, одновременно с обычными служебными делами. Куда ж без службы-то?

Дисциплина в русской армии была строгой, и солдаты настолько привыкли к ней, что уже плохо представляли другую жизнь. Далекие годы, проведенные в разбросанных по гигантским просторам деревнях и селах, вспоминались с трудом, и казалось, даже детство прошло в боях и походах.

Лучше, конечно, не то что бой, а генеральная баталия, чем строевой смотр, но не всегда же нам позволено выбирать свою судьбу…

Начальство было одинакового с солдатами мнения о сражениях и смотрах, но выбор был не за ним. Оставалось лишь лучше готовиться. Боев вроде бы не намечалось, следовательно, надо ждать смотр. Вдруг сам наместник решит взглянуть на прибывшие войска, ведь, как знали офицеры, они были первыми из прибывших.

Командир бригады генерал-майор Людингаузен-Вольф считался молодым даже по меркам нынешней юной эпохи. Ему шел лишь тридцать четвертый год, что не мешало барону быть опытным воином. Чин подпоручика и первый орден Анны третьей степени он получил в неполные шестнадцать лет за участие в Голландской экспедиции. Потом были сражения с французами в Пруссии и со шведами в Финляндии. Войну двенадцатого года Людингаузен-Вольф встретил майором и командиром полка, а закончил генералом. Пять орденов, включая заветный для любого офицера Георгий, были ему наградой за кампанию. Равно как и четыре раны, четыре знака чести, полученные в разных сражениях и разных войнах.

Как истинный служака, генерал дал людям прийти в себя после долгого морского путешествия, а затем стал готовить их ко всему: и к походу в Мехико, согласно полученному заранее приказу, и к смотру, если вдруг наместник решит встретить полки неподалеку от портового города.

В море по понятным причинам любые занятия были невозможны. Тем с большим усердием теперь господа офицеры и сам генерал старательно гоняли солдат, доводя до совершенства движения фрунтов, без которых невозможно выиграть серьезный бой, не говоря уже о том, чтобы произвести впечатление на придирчивое обычно начальство.