На краю пропасти. Экзистенциальный риск и будущее человечества - Орд Тоби - Страница 62

Поскольку каждый год из сферы нашего влияния пропадают целые галактики, можно подумать, что промедление недопустимо – человечеству нужно как можно скорее разработать технологии для межгалактических полетов. Но относительная скорость ежегодных потерь довольно мала – примерно одна часть на пять миллиардов, – а важно именно относительное снижение нашего потенциала[615].

В текущем контексте особенно ценны благоразумие и мудрость, поэтому осторожность сегодня важнее спешки. Если бы в стремлении разработать эти технологии на столетие раньше мы снизили собственные шансы на выживание даже на одну часть из 50 миллионов, это оказалось бы нецелесообразно. И еще много лет дополнительное столетие, в которое мы сможем поразмыслить о том, что делать с нашим будущим, прежде чем принять окончательное решение, вероятно самое важное в истории человечества, будет обладать большей ценностью, чем расширение пределов достижимой Вселенной всего на одну часть из 50 миллионов. Следовательно, лучше всего делать ставку на вдумчивость и предусмотрительность, соразмеряя степень своей осторожности с медленным ходом часов космологического расширения[616].

Это кажется нереальным. Как правило, в повседневных размышлениях и даже при более глубоком анализе наших перспектив и нашего потенциала мы, оглядываясь вокруг, видим лишь Землю. Мы редко поднимаем глаза к небесам и звездам, мерцающим в ночи. Если нас спросить с пристрастием, мы признаем, что планеты, звезды и галактики реальны, но мы редко ощущаем это и не рассматриваем их как важный элемент нашего будущего потенциала.

Со всей серьезностью к звездам подходил Фрэнк Рамсей, блестящий экономист и философ, карьера которого оборвалась, когда он умер в возрасте всего 26 лет в 1930 году. Он придерживался стратегии героического неповиновения:

Я вовсе не чувствую себя ничтожным на фоне безграничности небес. Может, звезды и велики, но они не умеют ни думать, ни любить, а эти качества производят на меня гораздо большее впечатление, чем размеры. Я не ставлю себе в заслугу, что вешу почти семнадцать стоунов. Я рисую свою картину мира в перспективе, а не в масштабе. На первом плане стоят люди, а все звезды на ней не больше трехпенсовых монет[617].

В этом есть доля правды. Особенными, выдающимися и достойными защиты нас делает нечто трудноуловимое: материя, из которой мы состоим, так аккуратно скомпонована, что у нас есть способность думать, любить, творить и мечтать.

Прямо сейчас нам кажется, что остальная Вселенная лишена таких качеств. Рамсей, возможно, прав, что по ценности звезды сравнимы с трехпенсовыми монетами. Но если мы отправимся дальше и оживим бесчисленные миры, наполнив их любовью и мыслью, то даже по критериям Рамсея космос станет полноценным и достойным восхищения. Поскольку одни мы, похоже, в состоянии сделать Вселенную полноценной в этом смысле, мы можем обладать огромной инструментальной ценностью, что помещает нас в центр такого представления о космосе. В этом отношении наш потенциал взаимосвязан с потенциалом, заключенным в самих масштабах нашей Вселенной.

Качество

Мы увидели, что будущее – это огромный холст, который простирается далеко во времени и пространстве. От того, что мы напишем на нем, зависит, насколько он будет красив. Триллионы лет и миллиарды галактик мало чего стоят, если не превратить их в нечто ценное. Но и здесь у нас есть повод для огромного оптимизма. Дело в том, что потенциальное качество нашего будущего также невообразимо высоко.

Как мы узнали, сегодня люди в целом живут гораздо лучше, чем когда-либо раньше. Болезни, голод и столкновения друг с другом пугают нас меньше, чем наших предков. Мы победили полиомиелит и оспу. Мы создали вакцины, антибиотики и анестетики. Люди сегодня реже, чем когда-либо в истории цивилизации, живут в рабстве и нищете, страдают от голода, подвергаются пыткам, получают увечья и становятся жертвами убийств. Мы более свободны в выборе возлюбленных, убеждений, лидеров и жизненного пути. Многим из наших детей открыты возможности, поразившие бы наших предков, – возможности учиться, играть и экспериментировать, путешествовать, читать величайшие романы, стихи и философские трактаты; слушать музыку, любоваться видами и ощущать вкусы, разнообразия которых хватит на целую жизнь; а еще познавать о космосе такие истины, которые не были известны даже самым образованным из наших предков.

И все же человеческая жизнь, при всех ее радостях, может стать гораздо лучше, чем сегодня. Мы сильно преуспели в борьбе с насилием и болезнями, но нам есть куда расти, ведь многие жизни по-прежнему ломаются и обрываются слишком рано. Благодаря разработке анестетиков и обезболивающих мы стали значительно меньше страдать от сильной физической боли, но ненужных мучений в нашей жизни все равно немало. Мы прошли большой путь, спасая людей от абсолютной нищеты, но десятая доля населения по-прежнему влачит жалкое существование. И мы еще очень далеки от избавления от относительной бедности, тяжелой депрессии, расизма и сексизма.

Многие из самых страшных проявлений несправедливости по отношению к другим людям остались в прошлом. Хотя порой бывает сложно сказать, улучшается или ухудшается ситуация от года к году, в масштабе столетий становится очевидно, что преследований и нетерпимости становится все меньше, а личных свобод и политического равенства – все больше. И все же даже в самых прогрессивных странах мы пока далеки от идеала, а некоторые регионы и вовсе только начинают свой путь.

Кроме того, миллиарды животных становятся жертвами несправедливого обращения в современной мясной промышленности, а также в природе. Нас лишь недавно стала заботить судьба животных и окружающей среды, которым наша промышленность в XX веке нанесла серьезный ущерб. И все-таки мы уже чаще замечаем урон, который причиняем, и начали борьбу с этими новыми формами несправедливости.

Мы должны прекратить пагубно воздействовать на мир. И нам это под силу – если, конечно, мы выживем. Сталкиваясь с преследованиями и работая в условиях неопределенности, благороднейшие из наших предков старались построить лучший и более справедливый мир. Если мы поступим так же – и дадим шанс поступить так и своим потомкам, – то расширение знаний, появление новых изобретений, укрепление сотрудничества и рост изобилия позволят нам приблизиться к реализации отчаянной надежды, пронизывающей многие аспекты человеческой жизни: надежды покончить с пороками нашего мира и построить поистине справедливое и гуманное общество.

Но даже такие огромные достижения, возможно, станут лишь этапом на пути к тому, что нас ждет впереди. Полный потенциал нашего процветания и вовсе невообразим.

Вспомните периоды, когда вы были поистине счастливы. Годы, месяцы и дни, когда у вас получалось абсолютно все и вы понимали, насколько богаче и лучше может стать ваша жизнь. У меня последним таким периодом стали две недели после рождения моего ребенка: я делился радостью с друзьями, шел по новому пути вместе с женой, по-новому узнавал своих родителей и гордился тем, что стал отцом.

Вспомните лучшие моменты своей жизни. Отдельные мгновения, когда вы чувствуете себя особенно хорошо, когда вас переполняет восторг, любовь или чувство прекрасного. На текущем этапе моей жизни это в основном моменты общения с моей дочерью. Стоит ей увидеть, как я вхожу в детскую, как у нее загораются глаза, она мчится ко мне сломя голову и крепко-крепко обнимает. Подумайте, во сколько раз такие мгновения лучше обычных переживаний вашего дня. У меня дни проходят совсем неплохо, но я бы обменял сотни, может, даже тысячи обычных моментов на лучшие.

Большинство ярких впечатлений меркнет слишком быстро. Мир успокаивается, мы возвращаемся к рутине, наши воспоминания затуманиваются. Но, достаточно повидав, мы понимаем, что жизнь способна предложить нам нечто гораздо большее и гораздо более яркое, чем стандартный набор. Если человечество выживет, возможно, однажды мы научимся подключаться к источнику этой живительной силы, стряхивать с себя пыль и поселиться среди красот нашего мира. Оставаться на такой высоте может быть непросто. Возможно, нам придется перестроить свою психологию, а заниматься этим нужно осторожно. Но теоретически на нашем пути нет никаких преград, и многое, напротив, подталкивает нас к дальнейшим исследованиям.