Вельяминовы. За горизонт. Книга 3 (СИ) - Шульман Нелли - Страница 120

– С дипломатами тоже происходят несчастные случаи, – невесело подытожила она, – о чем сэр Фрэнк и услышит на Смоленке… – в МИДе посла принял лично заместитель министра Громыко. По возвращении из министерства сэр Фрэнк собрал персонал:

– Дело поставлено на контроль господином Громыко, – сказал он, – меня уверили, что московская милиция получила соответствующие распоряжения… – Густи плотнее закуталась в кашемировую шаль. В комнате было зябко. Теплый день закончился неожиданно хмурой погодой:

– Повтори мне еще раз, что случилось у Парка… – раздался в наушнике невозмутимый голос тети Марты, – что за машины ты заметила, сколько их было… – Густи не сомневалась, что они больше не увидят мистера Мэдисона:

– Мы не увидим его в живых, – поправила себя девушка, – это азбука контрразведки. Русские его выжмут, как тряпку и выбросят. Его тело найдут на каком-нибудь пустыре. Они сделают вид, что мистер Мэдисон стал жертвой ограбления или пьяного шофера… – Густи отчего-то подумала, что тетя, скорее всего, носит свой скучный твид:

– С ее деньгами она может каждые выходные летать в Париж на примерки, а она одевается, словно ее величество. Их наряды кого угодно в сон вгонят… – на самом деле Марта приехала на Набережную в джинсах и рубашке поло. Новости о пропаже Мэдисона застали ее на трибунах футбольного стадиона. Школа Вестминстер играла первый матч сезона. Усаживаясь в лимузин, она подмигнула Полине и Нику, устроившимся на заднем сиденье:

– Волк обещал настоящие шашлыки, то есть барбекю… – в багажнике стояла корзинка для пикников. Максим с парнями рано утром уехал на тренировку:

– Трое наших в команде, – смешливо подумала Марта, ведя машину, – Максим-младший, Питер и юный Ворон. Двое нападающих и полузащитник, а защитник теперь в Москве… – у Марты тоскливо заболело сердце. Она вспоминала о старшем сыне каждый день, спускаясь на большую кухню особняка:

– Здесь он сидел за завтраком… – по будням они ели на кухне, – здесь висел его фартук… – фартук, по старшинству, перешел к Максиму-младшему, – здесь он вечерами варил какао для младших… – юный Ворон дразнил Генриха наседкой. Старший сын добродушно щелкал баронета по лбу:

– Дурак, – отзывался он, – станешь старшим, тогда поймешь… – Марта гладила резную спинку дубового стула:

– Мальчик мой, как он там? Он опять обретается в общежитии, только теперь он изображает каменщика… – о Генрихе в Британии знало едва ли с десяток человек. Мистер Джеймс по телефону обнадеживал Марту:

– Выглядит он хорошо… – уверял ее коллега, – не волнуйтесь, миссис М. Он на отличном счету, его сделали старостой группы… – имена немцев и поляков, соучеников Генриха, легли в аккуратно приготовленные папки. Марта сама приклеила ярлычок на серый картон:

– Пастор… – она провела пальцем по этикетке, – мы его называем Пастором… – сын получил от Мэдисона сработанные в Британии безукоризненные советские документы:

– Паспорт, военный билет отслужившего срочную службу, комсомольский билет с уплаченными взносами, информация о его легенде… – по легенде товарищ Миллер рано лишился родителей:

– Он жил у тетки, потом и она умерла. Его забрали в армию, теперь он демобилизовался… – Марта соглашалась со специалистами, настаивавшими на именно таком объяснении акцента сына:

– Если бы он был военным сиротой из Прибалтики, он бы вырос в русском детдоме и говорил без акцента… – видя грусть в ее глазах, муж вздыхал:

– Любовь моя, парню девятнадцать лет, он взрослый мужчина. В его возрасте я успел отмотать первый срок. Все будет хорошо, он на отличном счету на Лубянке, и твоя мама так же говорит… – по телефону Анна заметила:

– Паук, то есть мой племянник… – мать помолчала, – понятия не имеет о существовании Генриха. Он не узнает его, даже если они столкнутся… – Марта была уверена, что родственники рано или поздно встретятся:

– Сейчас надо думать не об этом… – раннее заседание шло в ее кабинете, – сейчас надо спасать Джеймса… – она не могла полететь в Москву, ни тайно, ни открыто:

– Меня арестуют на границе, а прыгать с парашютом без должной подготовки операции, это безумие… – по мнению начальника Марты, сэра Ричарда Уайта, спасательная миссия все равно была бесполезна:

– Он прав, – Марта сидела у телефона в боковой комнатке, – в таких случаях счет идет не на дни, а на часы. Но Джеймс может не выдержать и рассказать о Пеньковском, о Журавлеве… – Марта не хотела думать о самом плохом:

– О Генрихе не знает даже посол. Даже третий секретарь понятия ни о чем не имеет, а он работник Набережной, мы ему доверяем. О Генрихе не знает и Густи… – Марта не собиралась ничего менять:

– Так безопасней, – решила она, – но русские могут добиться от Джеймса сведений о его семье… – попросив племянницу подождать, она высунула бронзовую голову из-за двери:

– Сэр Дик, – коротко сказала Марта, – нужна охрана для миссис Веры и детей. Пусть за домом немедленно установят негласное наблюдение… – начальник открыл рот, Марта вздохнула:

– Я сама к ней поеду, когда закончу разговор с Москвой… – ожидая, пока тетя вернется на линию, Густи бездумно рисовала закорючки на листе бумаги. В трубке раздался сухой голос:

– Ладно, держитесь. Сообщайте обо всех изменениях ситуации. Мне надо ехать к миссис Мэдисон… – Густи сначала не поняла, о ком идет речь:

– Моль овдовеет… – Густи не питала иллюзий насчет планов русских, – в сорок лет, с двумя детьми на руках, она точно себе больше никого не подцепит… – едва Густи положила трубку, как затрещал внутренний телефон:

– Леди Августа, вы здесь… – обрадовалась секретарша посла, – консульский отдел сегодня закрыт, все звонки достаются мне. Он говорит по-русски. Перевожу звонок на ваш аппарат… – защелкали кнопки:

– Будьте добры мистера Смита… – вежливо попросил знакомый ей голос, с похожим на говор Густи прибалтийским акцентом:

– Ерунда, это не может быть Теодор-Генрих, что ему делать в Москве…

Отозвавшись: «Здесь таких нет», Густи небрежно кинула трубку на рычаг.

Сухая трава шуршала под ногами. Над блистающим простором Лох-Ломонда медленно парили озерные чайки. Мэдисон достал трофейный, цейсовский бинокль:

– Смотрите, мисс Вера, пароходик отчаливает от пристани. Вы, наверное, никогда на таком не катались…

Ее бледные щеки немного порозовели от еще теплого солнца. Вера помотала светловолосой головой:

– Нет, мистер Джеймс, каталась, девочкой. Родители меня возили в Озерный Край… – Мэдисон отозвался:

– В Англии не считается. Сначала пообедаем, в деревне неплохой паб. Потом я вас приглашу на экскурсию по жемчужине Шотландии, как говорится в туристических брошюрах… – она улыбнулась:

– Большое спасибо. Всего пятнадцать миль от Глазго, а воздух совсем другой… – спустившись на каменистую тропинку, Мэдисон подал ей руку:

– Деревенский. Хорошо, что я вас уговорил сюда съездить. Вы слишком много работаете. В Лондоне нечем дышать, одни газы…

Мэдисон и не подозревал, что встретит сослуживицу в Глазго, на свадьбе старого товарища по оружию. Он, как шафер, стоял у дверей церкви, направляя гостей на стороны жениха или невесты:

– Со стороны невесты, – услышал он знакомый голос, – ой, – она по-девичьи смутилась, – это вы, мистер Джеймс… – мисс Вера носила костюм бежевого твида. К лацкану она приколола цветок чертополоха. Женщина комкала напечатанную на атласной бумаге программку:

– Мне, наверное, не идет, но у невесты такой букет, и я подумала, что… – Мэдисон понял:

– У нее не серые глаза. Странно, я всегда думал, что серые. Они с лиловым отблеском, как чертополох. Она волосы завила, я ее никогда такой не видел… – занимаясь на курсах агентов, мисс Вера коротко стриглась. Сталкиваясь с ней на Набережной, Мэдисон замечал только строгий пучок:

– Правильно подумали, – весело сказал он, – вам очень идет, и это тоже… – он поводил рукой у головы. Мисс Вера помялась:

– Все-таки свадьба. Мы с невестой учились в одном классе, в школе для девочек в Южном Хэмпстеде… – Мэдисон проводил ее до дубовой скамьи: