Берег тысячи зеркал (СИ) - Ли Кристина - Страница 83

Это еще что такое?

Но я не успеваю возмутиться, ведь замечаю, как они немедленно опускают головы едва не в миски. Быстрым шагом, солдаты сбегают так, будто их подталкивают в спину.

Понимание, откуда такая перемена в их поведении, приходит сразу. Я поворачиваюсь, а подняв взгляд, торопею.

Дежавю в действии.

Из вертолета выходит Сан. На нем форма летчика, а глаза скрывают солнцезащитные очки. Он встает рядом с носом и скрещивает руки на груди. Массивная мужская фигура в проклятой форме, выглядит еще больше. Почему я смотрю именно на грудь? Вероятно, потому что вспоминаю черную майку, под которой видела то, чего там быть не должно.

Глупость, но в горле встает влажный комок. Я проглатываю его, и делаю первый шаг к вертолету. К слову у полосы находятся несколько самолетов. В том числе истребители и огромный транспортник, который нас привез. Однако, агрегат, приготовленный для моей персоны, меньше, и не соответствует ожиданиям.

— Прошу, — Сан открывает дверцы вертолета, указывая на место второго пилота.

— Я могу сесть в салоне. Это не безопасно, — тут же возражаю, и холодно одергиваю руку.

— Пилот я. Вы будете выполнять то, что скажу я. Либо так, либо останетесь здесь, а данные придут через несколько дней с авианосца.

Я поджимаю губы, а сама, как дура, веду взглядом по его руке, сжимающей дверцы. Когда добираюсь до пальцев, ощущаю яркий озноб. В памяти всплывает салон автомобиля, чужой город и лиман.

Собравшись, отбрасываю все глупости, и уверенно сажусь. Лучше бы отказалась от затеи лететь на вышку.

Сан слишком близко.

Как не пытаюсь абстрагироваться от того, насколько туго он стягивает на мне ремни безопасности, — это невозможно. Нельзя взять и не замечать, как он касается, хотя и не переходит черту. А надо ли ее проводить, если и простые прикосновения, будоражат и волнуют. Думаю, бессмысленно. Он в сантиметре от моего лица, я ощущаю его запах, вижу каждую черточку и трещинку на губах. Осматриваю все, как воришка, пока Сан не видит и занят страховкой.

Слишком долго занят. Я вижу это, и понимаю, что он в состоянии застегнуть все за считанные секунды. Но Сан медлит. По пять раз проверяет каждый ремень, вынуждая дышать рывками, скрывая реакцию на подобный процесс.

— Вы настолько в себе не уверены, майор Кан? — задаю вопрос сухо и безэмоционально, а сама едва могу усидеть спокойно.

Кажется, землетрясение прямо сейчас начнется в груди. Еще секунда и он заметит, как колотится мое сердце, как тяжело я дышу, и как дрожат мои руки. Мелко, едва уловимо, но дрожат так, что озноб бежит и вдоль ног. Привычно, горячая волна задевает коленки.

И почему я не переоделась. Еще бы с голым задом на объект отправилась.

— Я должен полагать, что вы намекаете на мою некомпетентность? — Сан, наконец, прекращает терзать несчастные крепления, и поднимает лицо.

— Это очевидно, если вы проверяете страховку настолько тщательно, — парирую.

— Вы себе льстите, профессор, — он отстраняется, а следом с такой силой захлопывает проклятые дверцы, что я подскакиваю на сидении.

Черт бы тебя побрал, Кан Чжи Сан. Он только что попытался задеть меня настолько низко?

В гневе сжимаю руки в кулаки, а подняв взгляд, только сейчас замечаю, что сижу все равно, что в аквариуме. Мамочки. Ненавижу самолеты. Не-на-ви-жу. Закрываю глаза, но следом вздрагиваю, когда на мои колени опускаются наушники. Быстро схватив их, улавливаю странную тень усмешки на лице Сана.

Его забавляет мой страх? Он же знает… Он знает про Алексея. Как может вот так измываться?

Со злостью стискиваю зубы, а надев наушники, готовлюсь отдать богу душу. Это не пассажирский лайнер, где можно уставиться в журнал, и не замечать ничего. Это даже не транспортник, хотя полет на его борту оставил неизгладимый отпечаток на всех местах моего тела. Нас трясло так, что покидая салон, потряхивало еще минут двадцать после приземления.

Сидение подо мной начинает дрожать, в салон врывается поток воздуха. Я хватаюсь за ручку справа, и закрываю глаза. Нет, мне не удастся относиться к летательным аппаратам иначе. Для меня они — инструменты пыток. И прямо сейчас, я едва дышу, ведь ощущаю сперва легкость, а следом гул в ушах. Мы набираем высоту. Я помню это чувство, еще с полета вместе с Лешей. Даже тогда, я едва сумела скрыть страх, прикидывалась, что все в порядке, обманывая и себя, и Алексея.

Сейчас я не стану скрывать ничего. Да я ненавижу эти машины смерти. Но я не для того боролась два года со всеми страхами, чтобы отступить так нелепо. В конце концов, я делаю глубокий вдох и открываю глаза.

— Мама дорогая, — выдыхаю, думая, что кричу, но на деле мой голос, подобен шепоту в яростном гуле работы лопастей.

Перед глазами нечто невообразимо страшное, и настолько же прекрасное. Правду говорят, что красота убивает, пугает, и лишает рассудка. Я ослепла, я не дышу, я не вижу ничего, кроме бескрайней абсолютной синевы. Океан так плавно соединился с небосводом в единые краски и оттенки синего, что не заметен ни горизонт, ни черта, которая их разделяет. Все синее, все яркое, все невозможно красивое и… пугающее.

— Говорит пилот машины "ДС 45". Запрашиваю посадку на площадку "2С" вышки "САНДЕР1", — голос Сана разрушает момент, и страх возвращается.

Осматриваясь, стараюсь не замечать того, на какой высоте мы летим. Нервно перебирая вспотевшими пальцами, едва не вскрикиваю, когда вертолет накреняется на бок, и заходит в резкий поворот.

Господи, за что схватиться? Надо было написать завещание.

Снова закрыв глаза, решаю ни за что их не открывать, пока металлический демон не опустится на твердую поверхность.

Сан продолжает вести диалог с диспетчером, а я сжимаю руки в кулаках только крепче. Снижение ощущается сразу, и только сейчас я решаюсь приоткрыть хоть один глаз. Мы плавно опускаемся в каких-то ничтожным метрах от двух массивных труб, и множества перекрытий. Рабочие застывают и не двигаются, хватаясь за все поверхности, чтобы устоять.

Сан садит вертолет настолько мягко, что я даже не ощущаю момента соприкосновения с площадкой. Ожидая, когда он остановится полностью, не шевелюсь совсем, а только пытаюсь выровнять дыхание.

— Дыши глубже, — внезапно отчетливо слышу едва ли не приказ.

Он звучит в наушниках, как нечто нереальное и далекое. Однако рука Сана, которая накрыв мою, крепко сжимает, вполне осязаема. Мне бы одернуть, убрать ее, но я, напротив, с силой обхватываю его ладонь, и делаю глубокий вдох. Цепляюсь за холодные пальцы, в попытке унять подскочившее давление.

— Теперь выдыхай. Но медленно, — опять приказ, которому не могу не подчиниться.

Действительно становится легче, а тиски, сдавившие грудь исчезают.

— Почему ты не сказала, что настолько боишься летать? — теперь его голос звучит совсем рядом.

Я открываю глаза, и проваливаюсь в сверкающий темными гранями омут. Сан… Он всего на миг позволяет увидеть настоящий взгляд, но снова отнимает его. Безжалостно отнимает то, во что я влюбилась с первой минуты, когда увидела. С того самого момента, когда эти глаза посмотрели в мои.

— Мне… лучше. Спасибо, майор Кан, — пытаясь не выдавать, как неприятно царапает обида, отворачиваюсь и убираю руку в сторону.

Сан откидывается на спинку сидения, и молчит. Смотрит перед собой, а я не знаю, что делать. Впервые вижу настоящий промышленный объект на воде. Вернее, это не просто объект, а гигантских размеров станция, с вышкой качающей нефть. Рабочие недолго отвлекаются на наше появление. Вскоре даже в салон вертолета доносятся команды и распоряжения начальства. Этому способствуют огромные колонки, установленные на нескольких перекрытиях.

— И? Чего мы ждем? — сдержано и сухо спрашиваю.

— Разрешения на передвижение. Мы просто так не можем шататься по территории режимного объекта, — Сан отвечает не менее прохладно.

— Значит, ваша власть не распространяется и на этот объект, майор Кан? — не могу удержаться от колкости.