Левиафан (СИ) - Ли Кристина - Страница 26

    - Вот! Такую Куколку я хочу, - гортанно и хрипя произнес усмехаясь прямо в моё лицо Тангир, а я только приподняла бровь и осмотрела его с но и до головы.

    - Боюсь "хотелка" маловата, - отпихнула парня и разорвав футболку до конца, совершенно спокойно наблюдала за тем, как Тангир жадно впился взглядом в мою фигуру.

    Провёл глазами по голой груди, плавно сощуриваясь и облизывая её взглядом, пока я не надела другую тряпку, и не закрыла ему обзор.

    "Многовато для одного раза..."

    - Я был прав, этим исписан каждый участок и это вставляет так, что отключает мозги напрочь.

    - Отдай то, что в твоей руке, - я холодно ухмыльнулась и отчеканила, проигнорировав идиотизм, который нёс этот больной, однако опять замерла после его холодного, совершенно повелительного ответа:

    - Эта вещица теперь моя, Куколка! - Тангир развернулся, однако довел меня так, что я задействовала браслет, и опять наблюдала за тем, как парень застыл ко мне спиной.

    Тангир сжимал руку так, что из кулака пошла кровь и стала капать на пол, вероятно потому что обломок ошейника врезался в кожу его ладони. Однако он пробасил на весь коридор, продолжив идти:

    - Я перебрал и привел в порядок твоё корыто, и даже приготовил ужин. Так что, с тебя хозяйка, Куколка, никакая! Остальное проверим позже!

    Отпуская кнопку, я опять посмотрела на осколки вещи, которую хранила, как алтарь для своей боли. И теперь...

    - Он сломал его и забрал себе... - прошептала пройдясь взглядом и по каплям крови, которые стали высыхать на деревянной поверхности паркета. – Псих…

    Я продолжал всё больше убеждаться в том, что моя "хозяйка" весьма интересная личность. А больше всего меня волновал в этот момент вопрос того, какая собака решила сделать из неё рабыню? Давно во мне не было такого чувства реального отвращения. Внутри очень долго жила только ненависть, но вчерашний вечерний эпизод в наших взаимоотношениях прямо "порадовал" тем, что я увидел.

    И настолько, что почти шесть часов всё, что делал - следил за тем, как сменяются пейзажи за окном. Вопрос о том, кто из нас более адекватный уже не стоял. Покуда в моём кармане лежала дрянь, вынудившая дышать через раз от затопившей меня ярости, смешанной с тем самым диким отвращением.

    "Это какой дурой надо быть, бл***, чтобы хранить подобную цацку у себя в доме?! Этот кусок дерьма, который я бы запихнул в глотку одному из псов сраной твари. Да так, чтобы он сперва зубами жрал это, а потом проглотил и высрал уже на стол ублюдка!" 

    Внешне совершенно спокойное и умиротворённое выражение на моей роже, видимо ничем не задевало Монику. Она уверенно и молча вела своё корыто, лишь изредка сменяя радиостанцию и щёлкая зажигалкой.

    Когда я в тысячный раз услышал этот дурацкий клацающий звук, захотелось вставить в уши беруши. Не могу понять своего состояния. Сосредоточенность пропала. Куда-то сбежала способность к анализу и рациональному мышлению. Всё в голове смешалось в дикий салат из тофу и морепродуктов. Ещё вбросить риса, и можно совершенно точно из моей черепной коротки сделать погремушку. А я этого не любил. Жутко бесили моменты, когда терял над собой контроль.

    "А вчера ты его потерял, дебил. И настолько, что чуть не трахнул её у дурацкого шкафа, лишь из чувства злости..." - только вспомнив какой силы в голове начался кровяной набат от вида её обнаженного тела, я зажмурил глаза, а потом развалился на сидении окончательно.

    Откинул его и лег к херам так, чтобы перестать ощущать затёкшие конечности. Самолёты это хорошо. Однако, не было гарантии, что и в эту пташку не сядет меченый пёс. А нам ещё рано входить в фазу конфронтации. Сперва я наиграюсь с его шавками. Пусть побегают за нами, как на поводке, который я буду методично стягивать на глотке каждого, а уже потом...

    "Он сам придет за ней..." - мелькнуло в голове, от чего на губах прямо расплылась ухмылка, - "Одного ублюдка не смог прикончить сам, так хоть на этой твари отыграюсь за место в аду по полной. Тем более..." - уловил резкий вдох слева, который показался мне настолько живым, словно и я начал воскресать из мертвых. 

    - Щибаль... *(Бл***...) - выдохнул, и открыл глаза замечая, как на шоссе, которое перешло в центральную улицу  какого-то городка, опускаются вечерние сумерки, пока Моника сбрасывает скорость.

    - Где мы? - задал вопрос, когда Куколка явно стала выискивать что-то взглядом между небольших зданий, которые тянулись вдоль улицы.

    - Проезжаем штат Огайо, - сухой ответ и нахмуренный взгляд только на дорогу. Она явно не в восторге от того, что я узнал.

    - Отлично, - отмахнулся и закрыл глаза снова, решив, что с меня хватит самоанализа.

    С меня этого дерьма хватило ещё прошлой ночью, когда я как дегенерат не мог уснуть и лакал пиво в совершенно сказочном месте. Альтанка во дворе Моники настолько напомнила мне открытые террасы в заповедных музеях в Сеуле, что в какой-то момент, я решил, будто дома.

    И покуда на столе передо мной стояло четыре банки пойла на вкус похожего на мочу, неотрывно смотрел на осколок ошейника с клеймом, раз за разом прокручивая в голове картину того, как мои пальцы вели по точно такому же клейму, но выжженному на нежной коже. А её кожа была именно такой - оставляющей на пальцах бархатистый след от прикосновения. Настолько маслянистый и живой, словно я трогал её не несколько секунд, а успел облапать всюду...

    Холодный поток воздуха снова остудил все мысли, и я спустился в свой личный ад. Вход в него, как ритуал, который сопровождает меня постоянно.

    - Что тебе снилось сегодня? - Ми Ран обернулась и легла удобнее, пытаясь прикрыться от ярких солнечных лучей ладошкой.

    - С чего вдруг такой вопрос? - я опустил сотовый на плед и присмотрелся к тому, как соблазнительно она выглядела лёжа в одном лёгком платье на покрывале.

    Светлая кожа стала ещё ярче на солнце, от чего было ощущение, что я медленно слеп от этой яркости. Вокруг бегали дети, развлекались пары и большие компании. Пикники - то, нечастое время, когда я не пропадал в офисе, либо не сбегал хоть на два часа в зал.

    Не мог отказаться от спорта навсегда. Не мог, потому что это стало частью меня самого. Мне нравилось заниматься, нравилось одерживать победы. Однако больше всего мне нравилось, как Ми Ран смотрела на меня, когда я побеждал. Это был застенчивый, но горящий взгляд настолько, что я забывал и про бой, и про ринг, и про всё, что меня окружало в одночасье.

    Девочка, однажды пришедшая с подругой на юношеский чемпионат в додзё моего тренера, стала центром всего для меня. Я был безумно влюблен в это нежное создание, лишь потому что она улыбалась только мне. Вернее делала это так, как сейчас, когда я смотрел на неё, а она только в мои глаза.