Час гончей (СИ) - Блум М. - Страница 51

Он нервно заерзал, словно потянув ее в сторону — прочь из кабинки. Но не успела хозяйка сделать и шага, как свет внезапно погас, выключилась игравшая в бутике музыка, и даже куда-то исчезли голоса других покупательниц. А в зеркале мелькнула огромная тень. Щенок залаял еще заливистее. Девушка нервно метнулась назад к шторке — однако вместо нее там сейчас качалась вязкая чернота, кишевшая будто тысячами мелких змей. Вскрикнув, Ульяна развернулась обратно — и тень в зеркале вдруг обрела форму. На нее смотрели те самые глаза, непроницаемо черные, как густой туман — точь-в-точь как тогда.

Следом из зеркала высунулась большая темная рука и, схватив, затянула ее в кромешную тьму.

Резкий удар о что-то твердое и холодное, похожее на бетонный пол. Глубокий вдох — и легкие невыносимо сжало от сочащейся в воздухе Темноты. Словно всего это было мало, за спиной раздался дикий вой, и мрак вокруг разорвали десятки ярких голодных глаз.

Стоило выйти из очередного роскошного особняка, где я общался с очередной сомнительной личностью, как в кармане задергался смартфон.

— Уля пропала! — в панике выдохнула в трубку Ника и зачастила: — Она зашла в примерочную, а дальше оттуда лай Снежка, я распахиваю шторку, а там пусто! Никого!..

Меньше чем через четверть часа я уже был на месте. У примерочных толпились несколько сотрудниц бутика, растерянный охранник торгового центра и встревоженная Ника.

— Уля зашла сюда, — торопливо указала она на одну из кабинок. — Там до сих пор ее туфли и сумочка…

В примерочной было пусто. Лишь парочка выбранных платьев висели на крючках, на полу забыто лежали туфли, на мягком пуфике стояла Улина сумка, и огромное зеркало занимало всю стену — на первый взгляд, совершенно обычное, вот только в самой его глубине мелькали странные тени, которых точно не было по эту сторону. Они кружились и беспокойно метались туда-сюда, как далекие темные огни. Ладонь коснулась холодной зеркальной глади и утонула в ней, словно я погрузил ее в воду. В воздухе ощутимо повеяло Темнотой. Нажав на зеркало сильнее, будто открыв невидимую дверь, я переступил раму и вошел в кромешную тьму.

— Уля! — позвал я, пытаясь разглядеть хоть что-то.

Миг — и пространство вокруг наполнилось звуками борьбы, отчаянным собачьим воем, яростным скрежетом острых когтей и зловещим клацаньем челюстей. Твари с клыками, когтями, похожие даже не на хищников, а на воплощенные кошмары, выпрыгивали буквально из воздуха — одна за другой — и кидались на крутившегося вдалеке Снежка, ставшего из крохотного огромным. Яростно мечась по кругу, он отгонял их всех от Ули, неподвижно лежавшей на черной плоскости, которая была здесь вместо пола. Разбрасывал их лапами, рвал клыками — они отлетали прочь и с шумом втягивались в Темноту, и тут же на место одних приходили другие.

Я бросился к ним, и воздух словно пошел рябью. Чувствуя мою силу, твари рванули прочь в Темноту — эта ловушка была создана явно не для меня, и если напасть на хранителя они еще могли, то против меня у них не было шансов. Всего пара мгновений — и звуки резко смолкли, и все вокруг накрыло тишиной. Пес обессиленно рухнул рядом с хозяйкой, побледневшей, потерявшей сознание, дышавшей так тяжело, будто ей разрывало грудь изнутри. Здесь было слишком много Темноты, все просто сочилось ею — даже мой амулет на Улиной шее еле с этим справлялся. Страшно подумать, что бы могло случиться, пробудь она тут еще немного. Страшно подумать, сколько раз эта чертова столица со всеми ее чертовыми обитателями пыталась забрать ее у меня.

Подхватив девушку на руки, я торопливо понес ее назад к мелькавшей во мраке зеркальной раме и, перешагнув, вышел обратно в примерочную. Следом туда же выпрыгнул и Улин песик — вернее, нечто, что до этого было милым шпицом, а сейчас напоминало окровавленного белого медведя, чей усталый тявк звучал как зловещий рык. Узрев это чудо, сотрудницы магазина с воплями разбежались, а охранник и вовсе брякнулся в обморок.

— Да превращайся уже обратно, — бросил я псу.

Он молча посмотрел на меня и мотнул огромной испачканной мордой — мол, после такого сам не смогу.

— Я могу что-то сделать? — Ника с тревогой подлетела ко мне.

— Можешь, — кивнул я. — Достань где-нибудь чая.

Сегодня вечером в доме было непривычно тихо. Девчонки сидели наверху в моей спальне. Уля уже давно пришла в сознание, но ее до сих пор шатало от слабости, Агата и Ника охотно составляли ей компанию, а ее щенок, отмытый, перевязанный, напоенный чаем, накормленный и всеми обласканный, был героически уложен в объятия хозяйки, которые снова могли его вместить. Все-таки хранитель был лучшим подарком за все годы.

Проверив девчонок, я спустился в гостиную, где меня уже ждали с новостями Глеб и Дарья. Как только пришла в себя, Уля рассказала, что перед тем, как ее затянуло в зеркало, видела точно те же глаза, что и тогда. После чего наша мадам запросила доступ к архивам Синода, чтобы выяснить, кто был замешан в том деле много лет назад, когда погибла почти вся Улина семья.

— Предположительно, но это не точно, — сообщила Дарья, когда я вернулся в гостиную, — Барабун.

Поморщившись, я опустился на диван рядом с ней и Глебом. В последнее время это имя слишком часто раздавалось в моем доме.

— Барабун или Дементий Захаров, — продолжила она и, повернув экран, показала нам широкоплечего, бородатого, неопрятного, на вид самого обыкновенного деревенского мужика. — Родился в селе Выхино Ростовской губернии. Предположительно от рождения наделен Темнотой.

— Предположительно? А поточнее нет?

— Он из диких колдунов. Тех, кто никогда не регистрировались в Синьории.

А вот это совсем плохо. Такие живут вне закона, как дикие собак, считая, что им все позволено и никто не указ — настоящие фанатики и маньяки, каких еще поискать.

— В столицу впервые приехал около двадцати лет назад и сразу же начал убивать, — продолжила Дарья, считывая информацию с экрана. — Число его жертв исчисляется тысячами. Он убивал на заказ, убивал для себя — это его способ увеличивать силу. Его по сей день ищут и Синод, и Ночные охотники. Награда за его голову одна из самых высоких. Однако ему всегда удавалось ускользать. Предположительно, — мрачно добавила она, — он способен создавать карманы Темноты.

Нет, это уже не предположительно — это наверняка. Сегодня я как раз побывал в одном — локальном подпространстве, сплошь состоящем из Темноты, где он хозяин. Там эта тварь может вволю убивать и спокойно прятаться — видимо, поэтому и до сих пор на свободе.

— Убить человека для него ничто, — задумчиво подытожила Дарья. — Однако не могу понять, почему Ульяна встретилась с ним дважды и все еще жива. Зачем создавать для нее целый карман? Есть же решение и проще.

— Э, ты как бы помягче, — заметил молчавший до этого Глеб.

Да уж, грубой прямоте нашей мадам можно позавидовать.

— Ну так он просто боялся потерять свою силу, — внезапно раздалось из-под подушки.

Мы дружно повернулись на голос, только сейчас заметив, что в разговоре присутствовал еще один участник. Наш артист, недавно сменивший зеркало на кота, неспешно вылез из-под подушки и сладко выгнулся, выпрямив хвост.

— На ней две метки и остатки третьей, — сообщил веном, усаживаясь рядом. — Жизни, смерти и снова жизни. Метку смерти давным-давно поставил тот, кто напал сегодня. Он бы просто убил ее тогда, если бы не первая метка жизни. Ее поставил еще раньше обычный человек, заключивший сделку с Темнотой специально, чтобы защитить девушку.

— А это кто? — спросил друг.

— Ну я же интернет, — отозвался кот. — Поэтому колдун и поставил метку смерти сверху, чтобы ее убил кто-то другой, взяв наказание Темноты на себя. Ну и последний, кто отметился, поставил поверх еще одну метку жизни. Однако эта слетела с его смертью…

— А это кто был? — снова спросил Глеб.

А вот это как раз понятно и так. Повернув голову, я взглянул на висевший на стене гостиной портрет. Нарисованные холодные черные глаза, казалось, смотрели в ответ прямо на меня. Ну хоть за что-то я могу сказать тебе спасибо.